Глава 2

      — Что рассказывать? — Милана наклонила голову набок, по-щенячьи наивно уставившись на собеседницу, а затем начала старательно стряхивать несуществующие крошки с прилавка.       Женя сощурила глаза, перевела взгляд на красную купюру в банке-копилке. На банке огромными буквами было написано: «На все Чокопаи этого мира».       — Ну, например, по какой причине эта синяя масса, — она качнула головой в сторону наполовину наполненной мелкими купюрами банки, — приобрела красного собрата. Или такие правила игры и мне тоже нужно разбавить колорит, во имя всего Чокопая?       — Мы не поэтому согласились… — виновато протянула официантка.       — Прошу, исключи меня из этого уравнения. Я здесь сторонний наблюдатель, — уточнил бариста, однако подошёл поближе. Улыбнулся Жене завораживающе белой улыбкой. Его взгляд задержался на ней на секунду дольше, чем того требовала вежливость. И, растирая что-то в чашке в мелкую крошку, парень придвинулся к ней еще ближе, слегка потеснив коллегу.       — Блин, ладно, я не поэтому согласилась. Но не отрицай, Борь, ты тоже принимал участие в разговоре, — скрестив руки на груди, проворчала девушка. Женя отметила, что милого бариста зовут Борис, хотя имя «красавчик с обворожительной улыбкой», которым нарекла его девушка, тоже ему подходило.       — Лишь незначительное. Порадовать моего любимого клиента, который так ценит приготовленные мной десерты, очередной порцией сладкого? На это меня не нужно уговаривать, — и тихо добавил: — Хотя, если б я знал заранее, то для такого случая испёк бы что-то более оригинальное.       И уже громче, обращая взор на Женю, продолжил:       — Тем не менее, скажу сразу — ничего рассказывать не буду. Я нем как пустая кофемолка.       — Понятно, — пробурчала Евгения и повернулась к Милане.       — Я тоже ничего не расскажу! — затараторила она, хватаясь за отказ Бориса как за соломинку. Её лицо приняло преувеличенно серьёзное выражение. Но тут же она вся съёжилась и пропищала совсем другим, тоненьким голоском:       — Простите!       — Милана, ну встаньте вы на моё место. Подозрительный мужчина сперва флиртует с официанткой, а потом поку…       — Он не флиртовал со мной! — воскликнула девушка, позабыв что должна принимать серьезный и замкнутый вид, замахала ладонями и залилась краской. — Правда! Мы говорили только о вас!       — Польщена, — чуть склонила голову Женя. — Ты ведь понимаешь, что только подогреваешь мой интерес.       Евгения вздохнула, даже не заметив, как перешла на «ты». Сделала еще глоток чая, посмотрела на брата и сестру и вздохнула вновь. Борис облокотился на витрину с выпечкой и поинтересовался:       — Почему бы не дать ему шанс? Может он давно на тебя заглядывается… Он же не делает ничего предосудительного…       — Пока? Такое ощущение, что ты хочешь сказать «пока». Но потом может быть поздно. Если бы он хотел познакомиться, он бы подошёл, разве нет?       — У него может иметься причина начать знакомство с небольшой тайны, — сверкнул глазами бариста и вновь стал с усердием толочь что-то в чашке.       Девушка пристально посмотрела на парня. Тот сперва отвёл глаза, но затем придвинулся ближе: отставил чашку, облокотился на прилавок и, копируя позу Жени и положив подбородок на ладонь, заглянул девушке в глаза. Он стоял так близко, что она ощущала на губах его дыхание.       — Что ты теряешь? — парень улыбнулся и чуть закусил нижнюю губу.       — Хорошо, ваша взяла!       Женя резко выпрямилась, отзеркалила улыбку заигрывающему бариста и вернулась на своё место покорять рабочие вершины. Тем более что в кафе как раз зашел новый покупатель, и ребятам тоже нужно было возвращаться к работе.       В течение дня девушка еще несколько раз пыталась вызнать подробности у Миланы, до тех пор, пока поздним вечером не довела милую девушку до слёз.       Женя подошла к кассе рассчитаться за очередной заказ и снова стала убалтывать молодую официантку поделиться информацией, как вдруг девушка вся подобралась, губы задрожали, и Милана разрыдалась:       — Да не могу я ничего рассказывать, я слово дала!       Конец фразы резанул уши и Женя поняла, что что-то в их разговоре пошло не так. Кажется, она случайно переступила ту черту, за которой огромными красными буквами было написано: «Ступив сюда, вы активируете плач-кнопку этого человека. Пересаживайтесь на плавательное средство, если не хотите утонуть!».       Поток слёз виноградинами падал на стойку, оставляя мокрые, круглые следы. Плечи девушки вздрагивали в такт сдавленным всхлипам, а сама она, не в силах вымолвить и слова, лишь мотала головой, вытирая с подбородка солёные капли. Евгения метнула взгляд по залу — пусто. Выдохнула с облегчением, которого тут же устыдилась. С мольбой посмотрела на бариста в надежде, что тот сможет утешить и подбодрить девушку. Однако Борис лишь положил ладонь сестре на плечо и спешно отвернулся. Жене тоже стало неловко, и она, протянув плаксе салфетку, прошептала:       — Ну что же ты… Ладно, я больше не буду тебя допрашивать. Прости! Давай, прекращай, а то лицо опухнет и покраснеет, — вспомнила Женя бабушкины слова. — А ты слишком красивая, чтобы так краснеть. Я вот в детстве много ревела, аж волосы порыжели и веснушки появились. Видишь? — девушка показала на свои веснушки и сморщила нос. — Ну всё-всё, я ухожу. Хорошего вам вечера!       Рыжая возмутительница спокойствия поспешила собрать вещи и удалиться.       — У-у-угу! — покивала официантка, шмыгая носом и промакивая щеки салфеткой.       Выйдя на улицу, девушка глубоко вздохнула и ощутила приятный запах дождя. Зонт она с собой не взяла, за что обязательно поблагодарит домашний искусственный интеллект, созданный для облегчения повседневной жизни. Сегодня Жене предстоит облегченно промокнуть.       «А может это моё наказание? Завтра сниму наличку и все-таки пополню их Чокопайную банку, — решила девушка. — Надо же, до чего довела человека! До слёз! Ужас… Бабушка бы меня за такое не просто пожурила… Надо будет купить Милане что-нибудь вкусное. Бабушка… она всегда угощала меня тёплым чаем с пирожками, когда мне было грустно. А я? Я что сделала? Но тащить в кофейню чай и сладости — нелепо. Но извиниться всё-таки стоит! Обязательно.» — подумала Женя и, сжавшись вокруг сумки, шагнула под холодный дождь.       Дом был всего в паре кварталов от кафе. Девушка бежала, но, несмотря на это, она влетела в подъезд с прилипшими к лицу волосами и насквозь промокшая. В кроссовках хлюпало, зато сумка с ноутбуком была в целости, сохранности и сухости. Поднявшись на свой этаж, Женя запустила руку в сумку в поисках ключей. В привычном кармашке их не оказалось — видимо, выскочили, пока девушка бежала. Пришлось рыться в недрах сумки.       На дне валялись смятые чеки, недоеденная шоколадка, раздавленная до состояния странной шоколадной пластины, несколько потрёпанных карандашей (от парочки остались жалкие огрызки, длиной не больше мизинца; ещё в одном отсутствовал стержень; другой исписан — ему точно требуется заточка). Точилки, впрочем, в сумке не оказалось. Также там лежали парочка небольших блокнотов и три ручки (одна из которых даже пишет!). Девушка пыталась нащупать ключи, как вдруг вскрикнула:       — Ай, блин! Обо что это я укололась?!       Женя снова нырнула рукой в сумку, на этот раз аккуратно и медленно прощупывая содержимое.       — О, монетка! Откуда она тут, интересно!       Достала пригоршню конфет, переложила их в маленький кармашек. Вытащила какую-то смятую визитку, хмыкнула, припоминая:       — Надо будет выкинуть! Мы уже полгода с ними не работаем.       Наткнулась на еще одну смятую визитку, которую склеивала жвачка.       — Это точно выбросить! Ага, вот и ключи!       Девушка стряхнула всё обратно в сумку и открыла дверь. За дверью её поджидали два огромных жёлтых глаза.