Часть 4

Я стоял, как громом поражённый, посреди этого хаоса недособранных коробок и перечёркнутых планов на новую жизнь. Вокруг царил настоящий бардак: коробки с вещами были разбросаны как попало, бумаги с планами и заметками валялись на полу, а в воздухе витала атмосфера безысходности. В голове гудело, словно в трансформаторной будке, и мысли путались. Какая, к чёрту, новая жизнь в другом городе, когда здесь, в этом богом забытом мухосранске, творится такой беспредел? Мысли неумолимо возвращались к Яне и Борису. Я узнал, что он начал её бить, и от этой мысли внутри всё закипало от гнева и бессильной ярости. Картины рисовались одна страшнее другой: я видел перед собой сцены насилия и страданий, и сердце сжималось от боли. Ведь я замечал у Яны синяки, но она всегда оправдывалась как-то нелепо, мол, налетела на косяк двери. Может, она действительно дурой себя выставляла, или же просто держала меня за идиота, не желая раскрывать правду? И что теперь? Просто взять и уехать, оставив всё как есть? Свалить в закат, когда тут такое дерьмо творится? Нет уж, хрен тебе, Рома. Не для того мама ягодку растила, чтобы я задницу поджимал и сваливал при первом же шухере. Эта Яна, конечно, та ещё штучка: с виду тихая овечка, а внутри — черти пляшут. Но она ни в чём не виновата, и, судя по всему, влипла по самые гланды. Борис — конченый ублюдок, это и так было понятно, но Яна, слепая дура, этого в упор не видела. Решение пришло мгновенно и бесповоротно. Новая жизнь подождёт. Сначала нужно разобраться с этим дерьмом. Яну надо вытаскивать из этой западни, а Борису — обломать рога, чтобы другим неповадно было. Пусть знает, что за каждую Янину слезинку придётся отвечать. Рома резко развернулся и одним пинком захлопнул дверцу багажника. Все эти коробки, мечты, планы — всё это лесом. Сейчас главное — Яна, и нужно действовать быстро, пока этот Борис не натворил ещё большей херни. Завтра же с утра я пойду к ней, и неважно, что она скажет и как будет отнекиваться. Я вытащу её из этой клоаки, чего бы это мне ни стоило. Следующим утром я ехал к ней, и сердце билось в груди как сумасшедшее. Я знал, что это будет непросто, но одно я знал точно: я не оставлю её одну. Я припарковал свой Майбах у её подъезда. Звонок в дверь — тишина. Я позвонил ещё раз, настойчивее, и наконец дверь приоткрылась. На пороге стояла Яна. В её глазах читались испуг и растерянность, а на щеке предательски выглядывал свежий синяк, который она пыталась скрыть под слоем тонального крема. — Рома? Что ты здесь делаешь? — прошептала Яна, пытаясь скрыть волнение. — Я знаю, что происходит, Яна. Я знаю про Бориса. Хватит притворяться, — ответил я твёрдым голосом. — Я не позволю ему тебя обижать. Яна заплакала. Слёзы катились по её щекам, смывая остатки макияжа. Она молча впустила меня в квартиру, и я вошёл. Внутри было тихо и неуютно, казалось, даже стены здесь пропитаны страхом и отчаянием. Я обнял её, прижал к себе, и она дрожала всем телом. В этот момент я понял, что уже не смогу уехать. Я останусь здесь — ради неё.