ГЛАВА 2: "НАСЛЕДНИЦА ВОДЫ"

Холод пробрался в поместье Убуяшики, как нежеланная правда — тихо, настойчиво, заставляя древние деревянные балки поскрипывать от мороза. Юки проснулась не от кошмара, а от того, как зимний воздух коснулся её щеки через неплотно закрытые сёдзи. Странно, — подумала она, садясь на футоне. Другие дрожат от такого холода, а мне... приятно. Её сердце билось ровно, спокойно — слишком спокойно для человека. 72 удара в минуту. Всегда 72, если она не волновалась. Кагая-сама когда-то научил её считать пульс, читать ритмы тела — свои и чужие. "Сердце не лжет, Юки-чан. Оно выдает то, что пытается скрыть разум." Она встала, потягиваясь, и почувствовала, как кровь разгоняется по венам быстрее, чем должна. Еще одна особенность, которая делала её... не такой. Не совсем человеком. Но и не демоном. Кем же тогда? Вопрос, который преследовал её каждое утро. Вопрос, на который она боялась получить ответ. В поместье все еще спали. Она чувствовала это всем телом — дыхание спящих людей создавало особую атмосферу покоя. Кагая-сама в своих покоях, вероятно, не спал — болезнь редко позволяла ему отдыхать. Амане-сама могла бодрствовать рядом с ним. А дети... Кирия, Хиина, Ничика — восьмилетние, которые уже казались маленькими взрослыми, слишком серьезными для своего возраста. Каната и Куина, семилетние близнецы, спали, раскинувшись звездочками, не чувствуя холода под теплыми одеялами. Моя семья, — с болезненной нежностью подумала Юки. Единственные, кто принимает меня такой, какая я есть. Потому что не знают, какая я на самом деле. Страх сжал горло. А что, если узнают? Что, если Кирия, который смотрит на неё с обожанием, отшатнется в ужасе? Что, если маленькая Каната, которая засыпает только под её колыбельные, больше не захочет её обнимать? Сердце забилось быстрее. 89 ударов. Страх имел свой ритм. Она двигалась по коридорам поместья как призрак — беззвучно, инстинктивно избегая скрипучих досок. За годы жизни здесь она изучила каждый звук. Но сегодня её обостренный слух улавливал больше обычного: тихое дыхание Кагаи-самы в его покоях — неровное, болезненное; сонное бормотание Куины; где-то далеко — шаги слуг, которые уже начинали готовиться к новому дню. Слишком хорошо слышу, — подумала она с тревогой. Слишком остро чувствую. Что со мной не так? Мимо покоев Кагаи-самы она прошла особенно тихо. Даже не видя его, знала, что он не спит. В воздухе висел запах лекарств и... чего-то еще. Запах времени, которого остается все меньше. Он умирает, — осознание ударило с новой силой. И когда его не станет, кто защитит меня? Кто объяснит другим, почему я... такая? Холодный воздух ударил в лицо, едва она вышла во двор. Снег хрустел под ногами — звук казался оглушительным в утренней тишине. Где-то кричали вороны, и их голоса отдавались эхом в её сознании. На тренировочной площадке её уже ждал Гию Томиока. Столп Воды стоял неподвижно, но Юки сразу заметила напряжение в его плечах. Его дыхание было чуть учащенным — не от физической нагрузки, а от внутреннего беспокойства. — Ну и ну, ты рано, — сказала она, приближаясь. — Ты вообще спал этой ночью? — Сон — роскошь, — ответил он, не поворачиваясь. — Ага, понятно. — Юки встала рядом, изучая его профиль. — Слышала, ты был на миссии в горах. Прошло успешно? Или не очень... ты стал совсем не здесь последнее время. Гию наконец посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло удивление. — Ты слишком наблюдательна. — А ты слишком скрытен, — парировала Юки. — Знаешь, кто сам учил меня читать людей и демонов? — Она начала разминку, но продолжала следить за ним. — Ты всегда такой правильный. Следуешь всем правилам, выполняешь все приказы. Но я бы не сказала, что ты такой на самом деле. Гию резко повернулся к ней. — Что ты имеешь в виду? — Просто наблюдаю, — пожала плечами Юки. — Ты ведь не робот, Томиока-сан. У тебя есть сердце. И иногда оно подсказывает одно, а долг — другое. Я права? Долгая пауза. Гию смотрел на неё с выражением человека, который решает, можно ли доверять. — В горах Натагумо, — сказал он наконец. — Мальчик и его сестра. Она... демон. Я должен был убить её, но... она защищала брата. Сердце Юки подпрыгнуло. 95 ударов. Надежда имела свой ритм. — Демон... защищала человека? — переспросила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Да. Я отправил их к Урокодаки-сану вместо того, чтобы выполнить приказ. — И теперь сомневаешься, правильно ли поступил? — Юки внимательно изучала его лицо, ловя каждое микровыражение. — По правилам корпуса, я должен был убить их обоих на месте. Юки подошла ближе. Её янтарные глаза серьезно смотрели на него, а внутри бушевала буря противоречий. Скажи ему. Скажи, что понимаешь. Что знаешь, каково это — быть между двумя мирами. Но страх сжимал горло. А что, если он поймет? Что, если увидит в твоих глазах то же, что увидел в глазах той девочки-демона? — А что подсказало тебе сердце? — спросила она тихо. — Что они... особенные. Что мир не всегда черно-белый. — Гию помолчал, а затем добавил: — Демоны убили мою младшую сестру. И моего лучшего друга. Я должен ненавидеть их всех без исключения. Голос его дрогнул почти незаметно, но Юки услышала. — Но? — мягко подтолкнула она. — Но эта девочка... она плакала. Настоящими слезами. Она была готова умереть, защищая брата. — Он посмотрел на Юки прямо. — Скажи мне, разве монстр способен на такую любовь? Нет, — подумала Юки, и что-то теплое разлилось в груди. Монстры не плачут. Монстры не жертвуют собой ради других. — Возможно, — сказала она осторожно, — все заслуживают второго шанса. Возможность доказать, кто они на самом деле. — Она помолчала, подбирая слова. — В конце концов, разве не выбор определяет нас? То, что мы решаем делать, а не то, какими родились? Гию долго смотрел на неё, и что-то в его взгляде изменилось. — Ты говоришь так, словно знаешь это по личному опыту. Сердце пропустило удар. Он догадывается? — Может быть, и знаю, — ответила она тихо. — Все мы несем в себе и свет, и тьму. Важно то, что мы выбираем. Гию кивнул, и впервые за много дней его лицо стало спокойнее. — Возможно, ты права. Возможно, я поступил правильно. — Томиока-сан, — сказала Юки, набравшись смелости. — А ты... ты боишься, что они не выживут? Что твой выбор может оказаться ошибкой? — Каждый день, — честно ответил он. Если бы больше людей размышляли сердцем, а не только головой и убеждениями, — с горечью подумала Юки. Если бы все были готовы рискнуть ради того, что правильно, а не того, что безопасно. Их разговор прервали знакомые шаги. Санеми Шиназугава шел через двор, и даже издалека Юки чувствовала исходящее от него напряжение. Его дыхание было резким, сердцебиение учащенным — он явно был чем-то взволнован. — О, Шиназугава-сан! — воскликнула она с преувеличенным энтузиазмом, пытаясь скрыть внезапную тревогу. — Как всегда, лучезарен и полон радости жизни! Санеми остановился, его шрамированное лицо исказилось в привычной гримасе раздражения. Но Юки заметила, как дрогнули уголки его губ — едва заметно, на долю секунды. — Убуяшики, — проворчал он. — Опять торчишь здесь с рассвета? — А ты опять бродишь по поместью, как неприкаянная душа? — казалось, что слова из ее рта вылетали быстрее, чем она думала, но сердце билось все быстрее. Он красивый, — предательски подумала она, наблюдая, как утренний свет играет на его шрамах. И сильный. И добрый, хотя пытается это скрыть. А потом, как ледяная вода: И он ненавидит демонов больше всех остальных. — Знаешь, — сказала она, медленно кружа вокруг него, — я слышала о твоей последней миссии. Ты спас тех детей в деревне. Что-то в лице Санеми дрогнуло. Его челюсть напряглась — микрожест, который говорил о болезненных воспоминаниях. — Это была обычная миссия, — ответил он, но голос звучал чуть хрипло. — Нет, не обычная. — Юки остановилась прямо перед ним, и ей пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза. — Ты остался с ними до рассвета. Убедился, что они в безопасности. Это было... благородно. Санеми смотрел на неё с выражением человека, который не знает, как реагировать на комплимент. Его сердцебиение участилось — она слышала это отчетливо. Он смущается, — поняла она с удивлением. Санеми Шиназугава смущается из-за моих слов. — Не говори ерунды, — пробормотал он, но румянец на щеках выдавал его. — И поэтому ты покраснел? — не удержалась Юки. — Я не краснею! — рявкнул Санеми, что только усилило румянец. Юки рассмеялась, и звук получился таким искренним, что даже Гию едва заметно улыбнулся. Но внутри неё боролись противоречивые чувства. Я могла бы полюбить его, — осознала она с ужасом. Уже люблю. А он... что он сделает, когда узнает правду? — Ладно, не буду больше тебя смущать, — сказала она мягче. — У тебя наверняка много важных столповых дел, — сказала она с преувеличенной серьезностью, возвращаясь к Томиоке. — Знаешь, спасение мира, устрашение демонов взглядом, тренировка искусства выглядеть грозно даже во сне… Санеми постоял еще несколько секунд, его взгляд задержался на её лице дольше необходимого, а затем он развернулся и зашагал прочь. — Интересно, — задумчиво произнес Гию. — Что? — Юки обернулась к нему, стараясь выглядеть беззаботной. — Ты единственная, кто может заставить Шиназугаву смущаться. — Он не смущался, — запротестовала Юки, но её собственные щеки порозовели. — Конечно, — согласился Гию. — Ладно, давай, покажи мне, чему ты научилась. Следующий час прошел в интенсивной тренировке. Юки двигалась с грацией, которая была слишком совершенной для человека. Дыхание Воды текло через неё естественно, но Гию замечал детали: её скорость была выше нормы, выносливость — невероятной, а когда она случайно порезала руку, рана затянулась быстрее, чем должна была. — Достаточно, — сказал он, когда солнце поднялось выше. — Твоя техника улучшается. — Это комплимент от самого Гию Томиоки? — Юки театрально прижала руку к сердцу. — Я сейчас упаду в обморок! Нет, серьезно, мне нужно это записать в дневник: "Сегодня Томиока-сан сказал, что моя техника улучшается". Историческое событие! — Констатация факта, — невозмутимо ответил он. — О, еще и объяснение! — Юки всплеснула руками. — Это уже целая речь по твоим меркам. Не перетруждайся, а то люди подумают, что ты стал разговорчивым. Он помолчал, а затем добавил: — Юки, то, что ты сказала о выборе... ты действительно в это веришь? Юки замерла, неожиданно столкнувшись с такой серьезностью. — Конечно. — Ответ прозвучал без колебаний. — Все мы делаем ошибки. Все заслуживают возможности их исправить. — Даже демоны? Вопрос повис в воздухе. Юки почувствовала, как сердце забилось быстрее. — Даже демоны, — сказала она тихо. — Если они готовы измениться. Если они выбирают защищать, а не убивать. Как я, — добавила она мысленно. Как та девочка, которую ты пощадил. Гию кивнул, и что-то в его взгляде стало теплее. — Тогда, возможно, есть надежда для всех нас. Пять лет назад Кагая Убуяшики, восемнадцатилетний глава клана, сидел в своем кабинете. Болезнь уже начала проявляться — первые узоры проклятия проступали на его лице, но он был полон решимости. Десятилетняя Юки вошла с подносом чая, двигаясь с осторожностью, которая казалась неестественной для ребенка. — Кагая-сама, Амане-сама сказала, что вы забыли поесть. — Спасибо, Юки-чан. — Он отложил документы, изучая её лицо. За пять лет она превратилась из младенца, которого он должен был защищать, в дочь, которую любил всем сердцем. — Как дети? — Кирия учит Хиину новым иероглифам, но она отвлекается на бабочек. Каната и Куина играют в прятки, а Ничика пытается им помочь, хотя сама не понимает правил. Кагая улыбнулся. Юки всегда говорила о детях с такой нежностью, словно они были её собственными. — Юки-чан, ты знаешь, что можешь спросить меня о чем угодно? Девочка посмотрела на него серьезными янтарными глазами. — Даже о том, кто мои настоящие родители? Сердце Кагаи болезненно сжалось. — Даже об этом. Но некоторые истины нужно узнавать в правильное время. — А когда придет правильное время? — Когда ты будешь готова их принять. Юки кивнула, но он видел в её глазах тень сомнения. — Кагая-сама, — сказала она тихо, — вы для меня настоящий отец. Неважно, кто родил меня. Важно, кто меня любит. И в тот момент Кагая понял: независимо от её происхождения, она была его дочерью. И он защитит её любой ценой. Но также он понял и другое — она уже начинала догадываться о своей особенности. И рано или поздно ей придется столкнуться с правдой. После тренировки Юки помогала Амане с детьми. Кирия, серьезный восьмилетний мальчик, читал младшим сказку, время от времени поправляя очки. Хиина и Ничика слушали, широко раскрыв глаза, а близнецы Каната и Куина устроились у Юки на коленях. — Юки-нэсан, — прошептала Каната, — а ты когда-нибудь была маленькой? — Конечно, глупышка, — засмеялась Юки, поправляя девочке волосы. — А кто заботился о тебе? Вопрос застал врасплох. Юки почувствовала, как сжалось горло. — Кагая-сама, — ответила она тихо. — Он заботится обо мне с тех пор, как я себя помню. — А твоя мама? — не унималась Каната. Мама... Образ женщины с янтарными глазами мелькнул в сознании. — Не знаю, — честно ответила Юки. — Может быть, она где-то далеко. — Тогда мы будем твоей семьей! — объявила Куина, обнимая Юки за шею. Слезы подступили к глазам. Если бы вы знали, — подумала она. Если бы знали, что во мне течет демоническая кровь, обняли бы вы меня так же? Обед с Кагаей прошел в привычной теплой атмосфере, но Юки заметила, как участилось его дыхание, как дрожали руки, когда он поднимал чашку. — Юки-чан, — сказал он, когда они заканчивали трапезу, — ты когда-нибудь думала о том, чтобы стать столпом? Вопрос, которого она боялась. — Честно? Не очень, — ответила она осторожно. — Я знаю, что убила достаточно демонов. Но... мне кажется, я приношу больше пользы, оставаясь в тени. — Почему ты так думаешь? Юки помолчала, взвешивая слова. — Потому что во мне есть что-то... особенное. То, что может привлечь нежелательное внимание. — Она посмотрела на него прямо. — Вы же знаете, о чем я говорю. Кагая кивнул с пониманием. — И ты не возражаешь? — Нет. Я понимаю, почему это необходимо. И принимаю это. Пока, — добавила она мысленно. Пока могу скрывать то, что я есть. — Мудрые слова, — сказал Кагая с гордостью. — Иногда самая важная работа делается теми, кого никто не видит. — Да, я прямо философ века, — усмехнулась Юки. — "Юки Убуяшики и её мудрые мысли о том, как быть полезной, оставаясь невидимой". Можно книгу написать. Правда, читать её будет некому, потому что я же невидимая. Кагая лишь улыбнулся, то была правда, хоть и не самая приятная. Вечер застал Юки в саду поместья. Она сидела у пруда, наблюдая за кои подо льдом. Холод не беспокоил её, но одиночество — да. Знакомые шаги заставили сердце забиться быстрее. Санеми шел по дорожке, направляясь к выходу. — Опять ты, — сказал он, но в голосе не было раздражения. — Опять я. — Юки не поднимала глаз, водила пальцем по ледяной воде. — Уходишь? — Миссия. — коротко ответил он. — Ах да, конечно, — кивнула Юки с понимающим видом. — Важные столповые дела. Наверное, нужно кого-то напугать своими шрамами или продемонстрировать, как правильно хмуриться. Тяжелая работа, ничего не скажешь. Он так и стоял. Юки вытащила палец из воды, он совсем онемел — но быстро кровь приливала и заставляла его противно колоть. Что-то в атмосфере изменилось — стало более интимным, более... опасным. — Убуяшики, — сказал Санеми внезапно. — Можно вопрос? — Конечно. — Юки снова повернулась к нему. — Почему ты не столп? — Он повернулся к ней всем телом. — Я видел твои отчеты. Ты убила больше демонов, чем некоторые из нас. Так почему? Вопрос, которого она боялась больше всего. От него. Сердце забилось так быстро, что она была уверена — он слышит. — Я... — Юки подняла глаза, встретилась с его взглядом и почувствовала, как мир качнулся. — Может быть, не все хотят быть на виду. — Это не ответ. — А какой ответ ты хочешь услышать? — Правду. Правду? Юки почти рассмеялась от горечи. Правда в том, что я не знаю, что я такое. Правда в том, что боюсь себя. Правда в том, что влюбляюсь в человека, который убьет меня, если узнает, кто я на самом деле. — Правда в том, — сказала она тихо, — что не все из нас созданы для славы. Некоторым лучше оставаться в тени. — Почему? — Потому что... — Она замолчала, подбирая слова. — Потому что иногда свет привлекает не только друзей, но и врагов. Санеми изучал её лицо в лунном свете. — Ты говоришь загадками. — А ты слишком докапываешься, — вдруг выпалила она, и тут же пожалела: слишком резко вышло. — Извини. — У тебя есть семья? — спросила она, отчаянно пытаясь сменить тему. — Кто-то, кого ты защищаешь? Лицо Санеми окаменело. — Был младший брат. Генья. — Его голос стал жестким. — Но он... мы не разговариваем. — Почему? Санеми не ответил, но Юки увидела, как поджались его губы, как сжались кулаки. Боль. Вина. Сожаление. Он винит себя, — поняла она. За что-то, что сказал или сделал. — Я видела достаточно потерь, — сказала она мягко, — чтобы понять: время не ждет. Если твой брат важен для тебя, найди способ это показать. Пока не стало слишком поздно. Санеми смотрел на неё долго, и что-то в его взгляде изменилось. Стало мягче. Более... уязвимым. — Юки, — сказал он, и её имя прозвучало в его устах по-особенному. — Да? — Спасибо. Он подошел ближе, и Юки почувствовала тепло его тела, услышала, как изменился ритм его дыхания. Сердце Юки забилось так громко, что она была уверена — весь мир слышит. Но потом все вернулось на круги своя, он развернулся и пошел прочь, оставив её одну с бешено бьющимся сердцем. Влюбляюсь в человека, который профессионально ненавидит демонов. Мой выбор мужчин просто великолепен. Что дальше? Буду встречаться с охотником на ведьм, будучи ведьмой? Юки повернулась к пруду и спрятала лицо в коленях, шумно выдыхая. Год назад Юки возвращалась с миссии по горной тропе. Демон был побежден, деревня спасена, но что-то внутри неё не давало покоя. Она чувствовала чье-то присутствие — не враждебное, но мощное и знакомое. — Хорошо дерешься, девочка. Мелодичный голос заставил её обернуться. Из тени вышла женщина с янтарными глазами — точь-в-точь как у неё самой. — Мизуки, — сказала Юки, не убирая руку с рукояти меча. Вопросы заваливали её сознание: что она здесь делает? Зачем опять следит? Нападет ли в этот раз? — Здравствуй, Юки. Ты делаешь успехи, — ответила Мизуки с легкой улыбкой. — Хотя техника все еще хромает. Слишком полагаешься на силу, мало думаешь. — О, спасибо за конструктивную критику, демон, — констатировала Юки с раздражением. Иногда ей казалось, что Мизуки приходит просто поглумиться над её необычностью. — А я-то думала, что убить демона и спасти деревню — это нормально. Оказывается, я делала это неправильно. Надо было сначала с демоном побеседовать о философии, а потом уже сражаться. — Очень проницательно, — одобрила Мизуки. — Но я не твой враг. Разве я причиняла тебе вред? — Все демоны — враги людей. — Не все. Некоторые из нас выбирают другой путь. Они стояли друг напротив друга в заснеженном лесу, и Юки чувствовала странное узнавание. — Что ты хочешь? — Дать совет. Ты сильна, но слишком прямолинейна и глупо игнорируешь свою силу от рождения. Иногда лучший способ победить врага — понимание его слабостей. И своих. — Почему ты мне помогаешь? — Юки сжала рукоять меча крепче. — И хватит критиковать! Я не просила твоих советов. Мизуки помолчала, изучая её лицо в лунном свете. — Ты еще слишком юна и глупа, Юки. Чем раньше ты примешь то, кем являешься, тем быстрее познаешь свою силу. — Ты говоришь загадками. Я не желала своих... умений. — Загадки — это все, что у меня есть, дитя. — Мизуки начала отступать в тени. — И мы не выбираем, какими рождаемся, но мы можем выбрать, кем станем. Её голос стал мягче, почти материнским. — Скажи мне, Юки, что делает человека человеком? Кровь, которая течет в его венах? Или выбор, который он делает каждый день? — Я... — Юки замолчала, не зная, что ответить. — Ты боишься, что тебя отвергнут, если узнают правду. Но подумай: разве любовь, которую ты испытываешь к своей семье, менее настоящая от того, что в твоих венах течет необычная кровь? Разве желание защищать невинных становится менее благородным? Мизуки сделала еще шаг назад, растворяясь в тенях. — Ты не демон, Юки. Но и не совсем человек. Ты — что-то новое. Что-то, чего мир еще не видел. И в этом твоя сила. — Подожди! — крикнула Юки. — Кто ты на самом деле? Но Мизуки уже исчезла, оставив только аромат цветущей сакуры и слова, которые эхом отдавались в сознании: "Что делает человека человеком — происхождение или выбор?" После той встречи Юки часто возвращалась к этому вопросу. Она встречалась с Мизуки несколько раз до этого — всегда неожиданно, всегда ночью. Загадочная женщина никогда не говорила прямо об их связи, но Юки начинала догадываться. Янтарные глаза. Особые способности. Секрет, который Кагая-сама так тщательно охранял. И каждый раз, когда Мизуки исчезала в ночи, Юки чувствовала странную пустоту. Словно часть её уходила вместе с таинственной женщиной. Последняя их встреча была около года назад. С тех пор — тишина. И Юки не знала, радоваться этому или беспокоиться. Сейчас, сидя в своей комнате и вспоминая тот разговор, Юки коснулась груди, где под кимоно билось сердце. 78 ударов в минуту. Спокойствие после бури. Что делает человека человеком? Вопрос Мизуки преследовал её. Особенно после сегодняшнего разговора с Гию о девочке-демоне, которая защищала брата. Особенно после того, как Санеми назвал её по имени, и что-то внутри откликнулось на этот звук. Она встала и подошла к окну. За стеклом кружился снег, укрывая мир белым покрывалом. Где-то там, в горах, женщина с янтарными глазами думала о дочери, которую не могла назвать своей. А здесь, в теплом доме, девушка засыпала с мыслью о том, что, возможно, любовь важнее крови. Я выбираю быть человеком, — подумала она, касаясь холодного стекла. Каждый день, каждым своим поступком. И если этого недостаточно для мира... то пусть мир меняется. Сердце билось ровно, спокойно. 72 удара в минуту. Ритм надежды. За окном завыл ветер, унося снег в темноту зимней ночи. Но в поместье Убуяшики было тепло. Здесь была семья, которая любила её не за происхождение, а за выбор быть рядом. Здесь был наставник, который верил в силу сострадания. И здесь был мужчина, который, возможно, однажды примет её такой, какая она есть. Или не примет, — шепнул внутренний голос. И тогда тебе придется выбирать между любовью и честностью. Но это был завтрашний страх. А сегодня... сегодня было достаточно знать, что она не одна. Что где-то в мире есть девочка-демон, которая тоже выбрала защищать, а не убивать. И что выбор — это единственное, что по-настоящему принадлежит им. Юки легла на футон, укрывшись теплым одеялом. В последний момент перед сном ей показалось, что в воздухе повис знакомый аромат — цветущая сакура посреди зимы. Спокойной ночи, мама, — подумала она, сама не зная, откуда пришли эти слова. И впервые за долгое время ей приснился сон без страхов — только тепло, свет и голос, который пел колыбельную на языке, которого она не знала, но понимала сердцем. КОНЕЦ ГЛАВЫ 2 Кровь помнит то, что забывает разум. Но сердце помнит то, что важнее крови — выбор любить, несмотря ни на что.