5: Слияние

Вечер опустился на Коноху густыми синими сумерками. Последние посетители давно покинули башню Хокаге, и в здании воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем настенных часов. Ирис стояла у тяжелой двери кабинета, не решаясь постучать. Воздух после их поцелуя на горе казался густым и электрическим, и каждый нерв в ее теле трепетал от ожидания и старого, забытого страха. Она вошла без стука. Какаши сидел за своим столом, но не работал. Он просто смотрел в окно на зажигающиеся огни деревни. На его лице не было маски. Он обернулся на ее вход, и в его единственном глазе не было ни удивления, ни вопроса. Был лишь тихий, выстраданный покой. – Закончила с командой? – спросил он, его голос без привычного фильтра ткани звучал глубже и мягче. – Да, – односложно ответила Ирис, закрывая за собой дверь. Щелчок замка прозвучал невероятно громко в тишине кабинета. – Они сегодня сделали шаг вперед. Она подошла к столу, остановившись напротив него. Расстояние между ними было всего в пару шагов, но оно ощущалось как пропасть, которую им предстояло преодолеть. – Мы сегодня тоже сделали шаг, – тихо сказал Какаши. Он не сводил с нее взгляда. – Шаг в прошлое или в будущее? – ее голос дрогнул. – В настоящее, – он встал и медленно обошел стол, останавливаясь так близко, что она чувствовала исходящее от него тепло. – Только в настоящее, Ирис. Она не отступала, глядя ему в лицо, изучая каждую знакомую черту, каждую морщинку, появившуюся за годы разлуки. Затем она подняла руку и кончиками пальцев коснулась его губ. Это было последней искрой, переполнившей чашу. Он наклонился и поймал ее губы в поцелуе, но на этот раз в нем не было ни робости, ни неуверенности. Это был голодный, требовательный поцелуй, полный тоски всех этих лет. Его руки скользнули по ее спине, прижимая ее к себе так плотно, что она почувствовала каждый мускул его тела через тонкую ткань одежды. Она ответила с той же яростью, впиваясь пальцами в его серебряные волосы, притягивая его ближе, еще ближе. Воздух вокруг них зарядился энергией, их чакры, столь мощные и родственные по своей природе, смешались в единый, бурлящий поток. – Какаши... – прошептала она, отрываясь от его губ, чтобы перевести дух. – Я здесь, – он прошептал в ответ, целуя ее шею, ее ключицу, оставляя горячие следы на ее коже. Его руки нашли пряжку ее пояса, и он одним точным движением расстегнул ее. Ее черная куртка анахоро упала на пол с глухим стуком. Он не торопился, снимая с нее одежду с почтительной медлительностью, словно разворачивая бесценный дар. Каждый новый участок обнаженной кожи он встречал поцелуем: ее плечи, изгиб груди, тонкую талию, усыпанную веснушками. Когда она осталась стоять перед ним в одних лишь темных трусиках, дрожа от возбуждения и прохлады ночного воздуха, он отступил на шаг, чтобы полюбоваться ею. – Ты так же прекрасна, как и в моих воспоминаниях, – сказал он хрипло. Она потянулась к его жилету. – Теперь ты. Вместе они сняли с него одежду, обнажая тело, испещренное шрамами – молчаливыми свидетельствами бесчисленных битв. Ее пальцы дрожали, когда она касалась старого рубца на его груди. Он поймал ее руку и прижал к своему сердцу, которое билось часто и громко. Он поднял ее на руки – она была высокой и худой, но он сделал это легко – и перенес на широкий кожаный диван, стоявший в углу кабинета. Он никогда не использовал его для сна, но сейчас он стал их брачным ложем. Он лег рядом с ней, и их тела сплелись вновь. Его ладони скользнули по ее бедрам, сдирая с нее последнюю преграду. Его пальцы нашли ее влагалище, уже влажное и горячее от желания. Он коснулся ее, и она вскрикнула, выгибаясь навстречу его прикосновениям. Он ласкал ее с умением, заставлявшим ее терять рассудок, находил ее клитор и круговыми движениями доводил до трепета, пока она не застонала, впиваясь ногтями в его плечи. – Я не могу больше ждать, – прошептал он, его голос был сдавлен от напряжения. – Не надо, – умоляюще прошептала она в ответ. – Пожалуйста... Он занял позицию между ее ног. Его пенис, твердый и напряженный, уперся в ее вход. Он смотрел ей в глаза, ища и находя в них безоговорочное согласие. Медленно, давая ей время привыкнуть, он вошел в нее. Они оба замерли на мгновение, захваченные интенсивностью момента. Боль от давней потери, годы одиночества, невысказанные слова – все это таяло в этом единении, растворялось в жаркой глубине ее тела и в его твердой, нежной полноте. Он начал двигаться. Сначала медленно, почти робко, но с каждым толчком его ритм нарастал, становясь все более уверенным и требовательным. Она отвечала ему, двигая бедрами в унисон, ее ноги обвились вокруг его поясницы, притягивая его глубже. Ее влагалище сжималось вокруг него, пульсируя в такт их страсти. Звуки наполняли тишину кабинета: их тяжелое, прерывистое дыхание, влажные шлепки их тел, сливающихся воедино, ее сдавленные стоны и его хриплый шепот ее имени. Он наклонился и взял ее сосок в рот, лаская его языком и зубами, вызывая новые волны удовольствия, которые прокатывались по ее телу. Она чувствовала, как нарастает напряжение внизу живота. Ее пальцы впились в его спину. –Я сейчас... Какаши... – Я с тобой, – прошептал он, ускоряя движения, его собственное тело было на грани. Его слова стали спусковым крючком. Орзм потряс ее с такой силой, что она закричала, запрокинув голову. Сокращения ее влагалища были сильными и продолжительными, выжимая из него его собственное семя. Он с рычанием, полным облегчения и триумфа, излился в нее, его тело содрогнулось в последнем, мощном толчке. Он рухнул на нее, успев перенести свой вес на руки, чтобы не раздавить. Они лежали, тяжело дыша, их сердца отчаянно стучали в унисон. Пот покрывал их тела, смешиваясь, как и все остальное. Он медленно вышел из нее и перевернулся на бок, прижимая ее к себе. Она прижалась щекой к его груди, слушая, как утихает бешеный ритм его сердца. Никто не говорил ни слова. Слова были не нужны. Он натянул сброшенное на пол плаще-одеяло и укрыл их обоих. В свете луны, пробивавшемся сквозь окно, он смотрел на ее лицо, на ее длинные ресницы, отбрасывающие тени на щеки, на ее губы, запекшиеся от поцелуев. Он знал, что завтра их ждут новые битвы, новые вызовы, что у нее все еще есть свои демоны, а у него – свои обязанности. Но впервые за долгие-долгие годы он чувствовал, что нашел ту часть себя, которую считал потерянной навсегда. И по тому, как она прижималась к нему во сне, он понимал – она чувствовала то же самое.