Часть 38. Слишком близко

Первое, что он смутно осознал, — это теплая тяжесть на боку. Затем он почувствовал, как что-то мягкое и легкое танцует на его обнаженной коже и щекочет нос. Он рефлекторно сморщился. Даже приподняв голову, чтобы проснуться, он не мог избавиться от этого ощущения. Уставшие глаза щурились от утреннего света, неестественно чувствительные и с трудом открывающиеся под тяжестью валуна, который назывался его вечным недосыпом. В груди нарастала зевота, с которой он едва успел справиться, прежде чем она охватила его целиком. Он потёр глаза правой рукой, и замер. Что он делал? Дрим задумался, склонив голову набок и отвернувшись от солнца, которое обжигало его слишком чувствительную кожу. Он не привык так себя чувствовать. Даже когда с ним происходило что-то серьёзное, он всегда был начеку. Возможно, даже слишком начеку. Теперь его чувства окутывала странная дымка, притуплявшая всё вокруг в непреодолимом тепле, которое обжигало уютом и жаром. Может быть, это был оазис, парящий над такими глупостями, как реальность, и над странной усталостью, сковывающей его тело. Оазис, который должен был утянуть его под свои мерцающие воды в непостижимые глубины. Тяжелые веки опустились — сначала один раз, потом другой. Пошевелившись, он замер, наконец ощутив тяжесть на груди. Костлявые локти упирались ему в бок, ноги сплелись с его ногами, а мягкий пушистый предмет был окрашен в красный, оранжевый и золотой цвета. Он посмотрел на эту угрозу… И на одно ужасное мгновение он не понял, на что смотрит. Ни на мягкие светлые волосы, ни на бледную кожу, испещрённую жёсткими серовато-розовыми шрамами, ни на крылья, покрытые огнём и пеплом. И всё же, несмотря на то, что он не мог соотнести имя с телом, лежащим рядом с ним в постели, он не испугался. Даже когда он лежал в постели, придавленный свинцом и крыльями, и оглядывал комнату, слишком чистую для него, и не слышал ни единого звука, он не испытывал страха. Затем, когда он снова опустил взгляд, в его голове словно что-то щёлкнуло. Это была искра, маленькая искорка, похожая на статическое электричество, пробежавшая по его затылку. Его рука поднялась, ощущая покалывание. Нежные пальцы, мозолистые и ещё не покрытые шрамами, медленно скользили по мягким золотистым локонам. Осознание пришло не сразу. Оно текло медленно, как река, и он лежал в постели, размышляя и совершая эти простые повторяющиеся движения. Томми, лежавший рядом с ним, хранил молчание и пребывал в блаженном неведении. Он медленно и глубоко вздыхал, и эти вздохи могли бы сойти за стоны, когда он прижимался к его руке. Дрим не смог сдержать улыбку, и это рефлекторное движение вызвало у него то же статическое ощущение. Каждое малейшее движение отдавалось в его нервах, как что-то незнакомое. С лёгким сожалением Дрим опустил руку, чтобы разбудить Томми. В глубине души он был слегка удивлён тем, что в постели с ним не было ни Таббо, ни Рана, если уж на то пошло. Он мало что помнил о поведении Рана, но и нечасто с ним виделся. По крайней мере, он не помнил об этом. Томми издал грубый жалобный звук, что-то среднее между чириканьем, ворчанием и рычанием. Крылья раздражённо взмахнули, шлёпнув по матрасу, на котором лежал их хозяин. Руки зашевелились, прижимая Томми к боку Дрима. Тупая боль в локтях усилилась, или это был просто тупой дискомфорт? «Дискомфорт» — более подходящее слово. — Томми, — тихо произнёс Дрим. Его голос звучал хрипло из-за того, что он давно не говорил, и царапал горло, как при сильном кашле. Этот кашель, казалось, застрял у него в горле, словно наткнувшись на наждачную бумагу, и скрежетал туда-сюда. Томми пошевелился во второй раз. — Па? — слово сорвалось с его губ, не успев оформиться, и голубые глаза, широко раскрывшись, с сожалением уставились на солнце. Дриму потребовалось больше времени, чем он хотел бы признать, чтобы понять, что это слово может означать «папа». С другой стороны, он помнил, как Таббо называл его папой… ну, почти. По какой-то причине теперь до него, кажется, дошло. Сквозь стены статического электричества и слабых разрядов он ощутил тепло, которое медленно пульсировало в его груди. Дрим снова улыбнулся, не совсем «правильно» и уж точно не широко, но всё же. Он не знал, как назвать это чувство, которое зарождалось в его груди. Дрим что-то промычал, и звук, который он издал, превратился в тихое шипение. Он смутно припоминал, что именно так звучал, когда пытался что-то промычать. Как он не догадался раньше? Кстати, о догадках: он не слышал тиканья часов. Они что, сломались? Неожиданное нежелание покидать кровать приковало его к ней, сковав его запястья и запястья Томми в безмолвной мольбе никогда не уходить. И всё же ему пришлось. У него была работа, он владел кафе, и если Томми мог поспать подольше, то Дрим не мог. Дрим никогда не мог поспать подольше, ему это было запрещено. Чего-то не хватает? — М-м-м, не надо, — потребовал Томми, и в его голосе было больше нытья, чем чего-либо ещё. Дрим моргнул, и мысль, которая была у него в голове, рассеялась, как дым, ещё до того, как успела полностью сформироваться. Свесившись с кровати, он запрокинул голову. Движение всё ещё давалось ему с трудом, как ни странно. — Я… — голос Дрима сорвался, — должен… — Акцент тяжело давался ему, словно он всегда был у него на языке. Он едва скрывался за хрипотой в голосе, но всё же был достаточно заметен, чтобы удивить. Томми, казалось, ничего не заметил, он всё ещё был полусонным и едва осознавал происходящее. Дрим провёл языком по зубам. Томми издал пронзительный детский писк. Он был уверен, что, если бы мальчик проснулся, он бы никогда в этом не признался. Дриму вдруг захотелось рассмеяться, когда Томми рухнул на кровать, как мокрая лапша. Даже его крылья безвольно опустились, и Дрим понял, что найдёт по крайней мере одно перо в своих одеялах. — Понесёшь меня? — Томми пошевелился, повернул голову, чтобы посмотреть на Дрима, и чуть не задохнулся в одеяле. Дрим издал тихий звук, больше похожий на фырканье, чем на что-то другое. Это было не совсем похоже на смех, но казалось таковым. Снова загудев, а точнее, зашипев, Дрим задумался. Ничего страшного не случится, если он понесёт Томми на руках, мальчик выглядел измотанным, а может, он просто не жаворонок. Обогнув кровать, Дрим подхватил Томми. Несколько попыток, даже слишком много, и вот он уже поднимает Томми на руки. Томми сидит, прислонившись коленями к его боку, грудью к плечу Дрима, и обнимает его за шею, как особенно ленивая коала. Его крылья напряжены и прижаты к спине, словно он боится смотреть на остальную часть комнаты. Разве он обычно не прячет их? На самом деле у Дрима не было куртки, по крайней мере, он этого не помнил. То, что он вообще должен был это помнить, тоже не казалось ему странным, потому что это было не так. У всех есть проблемы с памятью. Нет, нет, это неправильно, по крайней мере для ŋɛгø. Тем не менее Дрим схватил один из своих многочисленных свитеров и натянул его на Томми, несмотря на его недовольное мычание. Под плотной трикотажной тканью скрылись бугорки крыльев Томми. Для верности Дрим неуклюже завязал два свободных рукава узлом. Получилось довольно прилично. Не слишком осторожные шаги стихли в комнате, и звук был достаточно громким, чтобы что-то внутри него недовольно зашевелилось. Это было не более чем тихое бум каждое движение, отягощённое дополнительной массой Томми, но всё равно это его беспокоило. Дрим закусил губу, сознательно заставляя себя идти легче. Это требовало больше усилий, чем он привык прилагать. Обычно ему не приходилось об этом думать, это просто делал его Дар… Было ещё слишком рано об этом думать. Наверное, ему просто удалось на этот раз отключить его. Петли тихо заскрипели, когда Дрим, шаркая ногами, подошёл и аккуратно усадил Томми на диван. Тиканье часов было таким тихим, что он едва его слышал. Но ещё громче был внезапный звон фарфора о столешницу, когда он выпрямился. Дрим моргнул всеми своими глазами и обернулся. На кухне был Техно, который, как смутно припоминал Дрим, обычно просыпался одним из первых, хотя всегда делал это с большой неохотой, и только многочисленные будильники могли его разбудить. Его вьющиеся рыжие волосы были заплетены в толстую косу, которая, казалось, не могла удержать их в порядке. На нём не было очков, а когда он открывал рот, то обнажал слишком длинные и острые клыки. На столешнице стояла кружка, чёрная, с изображением свиньи в формате png, не лучшего качества. Тёмная жидкость, скорее всего кофе, растеклась по в целом чистой поверхности. Руки Техно дёрнулись прямо над кружкой. «Должно быть, он её уронил», — заключил Дрим. По крайней мере, беспорядка было немного или вообще не было. — Доброе утро, — поприветствовал Дрим незнакомой улыбкой и кивком головы. Рассеянно потирая горло, он откашлялся, но это не помогло избавиться от болезненных ощущений. Говорят, вода помогает при боли в горле, да? Да, это звучит правдоподобно. Где это? Где это? — Привет, — медленно произнёс Техно, не сводя глаз с Дрима, пока тот пробирался через кухню. Он следил за каждым его движением, как будто Дрим был чем-то редким и неизведанным. Как будто он внезапно стал чужим в собственном доме. Дрим отпил воды, давая прохладной жидкости успокоить горло. Какая нелепая мысль, ничего не изменилось и ничего не было не так. По крайней мере, он ничего не заметил. Его Дар замечал всё в любом случае. То, что ускользнуло от его внимания, было похоже на медведя, умудрившегося спрятаться за крошечным кустом, что практически невозможно. — Ты… сделал что-то не так? — спросил Техно. По какой-то причине это заставило Дрима задуматься. Сделал ли он что-то не так? Он так не думал. Большинство его дней, если не все, начинались одинаково, и только то, что Томми пробрался к нему в постель прошлой ночью, изменило ситуацию. Но даже это не было чем-то особенным. Покачав головой в знак отрицания, Дрим повернулся, чтобы посмотреть на Техно. Тот по-прежнему смотрел на Дрима, и его взгляд даже не мерцал, как обычно, когда он изредка встречался с Техно глазами. Его глаза просто сияли. Яркое золото, пылающее золото, в котором Дрим мог бы плавать, как в чистейшем расплавленном металле. Они каким-то образом поразили его. Поразили так, что он не мог описать это чувство, кроме как комок в животе и едва уловимое трепетание в груди. Неужели он заболевает? Нет, нет, нет చҽ забыл చҽ забыл చҽ забыл Стакан со звоном опустился на стойку, когда он не слишком аккуратно поставил на неё свой бокал с водой. С большим трудом Дрим оторвал взгляд от Техно и посмотрел куда-то в сторону, прежде чем заставить себя обернуться. Это простое движение потребовало больше сил, чем следовало бы. Должно быть, его Дар снова взбунтовался, решил Дрим. Ему нравилось вот так замораживать его на месте, но, похоже, он вырвался из его хватки. Тем не менее это сильно раздражало и всегда вызывало неприятный зуд в венах. Не говоря уже о мучившей его дрожи. Это раздражало, но ему просто нужно было подавить Дар, и, будем надеяться, он перестанет это делать. Он попытался подавить свой Дар, сжимая руку так сильно, как только мог, и… и… и и и и… Гƿѐ Ơɳ? … Блеск и сияние цветов — если он не диснеевская принцесса- позволь своей силе сиять, Он мог бы стать моими диснеевским принцеи, ООО!!! E Формы и цвета <3 кто мы? Трое? Шутки в твою сторону! Это просто сделало бы его нашим папочкой БАЦ … … … Братан, какого хрена, я думал, ты шутишь. О боже, он мёртв. Канон. Крэб Рейв. Аноним мёртв. Канон. Кровь. Крэб Рейв. Аноним мёртв. Канон. Л Л Э Э. Кровь. Представь, что ты умираешь. Только не я. Техноблейд никогда не умрёт! Надо признать, что Техно, вероятно, мог бы лучше контролировать Чат, учитывая тот факт, что они сейчас скачут у него в голове, как гиперактивные шарики для пинг-понга. На самом деле так и было. Чат всё утро был довольно тихим, пребывая в своей версии пищевой комы. С другой стороны, это было до того, как в комнату вошёл Клэй. И Техно не был симпом, ясно? Чат был симпом, они сами это признавали, но Техно — нет. Он просто был очень чувствителен к аурам после того, как наконец-то поел, а Клэй был рядом и бодрствовал, и Техно сейчас был не очень убедителен, не так ли? В Клэе не было ничего особенного, кроме того, что всё было особенным, и это не считая сильного акцента, который Техно едва расслышал. Что-то изысканное из Четвёртого или Пятого округа. Нет, Клэй всё ещё был в свитере, который надел вчера вечером. Его волосы были растрёпаны, но в остальном всё было как прежде. Вот только, опять же, ничего не произошло, и Техно не знал, что и думать. Он просто… так привык к холодному зелёному цвету, окружавшему Клэя, что это его удивило. Да, «удивило» — это точно подходящее слово. Он точно не думал, что этот цвет может стать его новым любимым цветом, это было бы ложью. Как это вообще можно описать? Успокаивающий тёмно-синий цвет, окрашенный горьким сожалением и затяжной печалью, которая оседала на языке. К нему медленно добавлялся нежно-жёлтый цвет, слабая надежда и простая радость, похожая на солнечный свет. Под всем этим лежало простое сияние, сверкающий оранжевый цвет, похожий на закат, который ощущался как тёплый костёр и пах подгоревшим зефиром. Что-то мягкое и сладкое. Ему казалось, что если бы Техно протянул руку и коснулся ауры Клэя, то смог бы провести пальцами по почти непрозрачным цветным лентам. Но он этого не сделал. В груди у него забурлило, напоминая, что так он выставит себя дураком, потому что никто больше не может видеть, ощущать или чувствовать эту мозаику эмоций и цветов. Клэй счел бы его сумасшедшим, даже если Техно едва помнил, как Чат говорил за него прошлой ночью. Его руки сжимали кружку, пальцы подрагивали, пока он безуспешно пытался отвести взгляд от лент, танцующих на невидимом ветру. Они обвивали руки и ноги Клэя и обрамляли его лицо. Где это было раньше? Может, оно просто пряталось под зеленью? Но зачем зелени хотеть прятать что-то подобное? Это было прекрасно. Симп, как будто ты чем-то лучше, Кто-нибудь собирается что-нибудь сделать с этим? Кровь за кровавого бога, Съешь Это, Каннибализм, пог, МЫ ИДЕМ По КАНАТОХОДЦУ, ВЫБЕРИ ПЕСНЮ УЖЕ, Нет <3 Ладно, где Пистолет, Аноним? — Эм, чт… — Папа! Ты в порядке? — перебил Рана Таббо, с шумом проносясь мимо высокого подростка. Зажав уши и небрежно отбрасывая волосы с глаз, как будто это могло что-то сделать с его спутанными кудрями, Таббо прижался к Клэю. Его толстые руки обхватили бёдра Клэя — самое близкое место, до которого он мог дотянуться. Клэй вздрогнул, ударив рукой по пустому стакану, и принялся возиться с ним, словно только что очнулся. Это действие было настолько странным для того, что Техно знал о нём, что почти испугало его. Но это чувство быстро сменилось тревогой, когда он заметил серую полосу, ползущую по одной из многочисленных синих лент. Что это было за чувство? Обычно Техно мог сказать. Это было частью его сущности эмпата. Выражать эмоции словами, образами и звуками было буквально его призванием. И всё же, впервые с тех пор, как он был ребёнком, только что покинувшим Яму, он не мог подобрать нужных слов. Оно было просто серым. Пустым и холодным, но в то же время тёплым и мягким. Чем-то плотным и удушающим, но в то же время слишком лёгким, чтобы его можно было сравнить с чем-то понятным для других. Оно просто было. Оно всегда просто было, и это действительно звучало просто, если не глупо. Описывать вещи было сложно. Не в силах подобрать слова, Клэй просто кивнул Таббо, одной из своих многочисленных рук обхватив мальчика за плечи, а другой взъерошив ему волосы. Из-под приглаженных волос торчали рога — ещё одна деталь, на которую Чат обратил странное внимание. Сегодня они были на удивление наблюдательны. Даже если «наблюдательность» для них означала «способность замечать примерно две совершенно разные вещи». Тем не менее это было улучшением, и Техно неохотно пришлось это признать. Техно больше никогда не будет использовать некоторые слова в отношении Чата. — Мммммммм, заткнись нахуй, — простонал Томми с дивана, раздражение согревает струящиеся от него волной. Вскоре после этого взметнулась спутанная прядь волос, бросая на них свирепый взгляд. Как будто Техно когда-либо находил ребёнка пугающим. — А ты не думал, что не будем? — парировал Таббо, навострив уши. Похоже, теперь он считал Клэя «нормальным». Техно не знал, в чём разница, ведь улыбка мужчины почти не изменилась, хотя она определённо стала другой. Но ему было всё равно. Что? За лентами было гораздо интереснее наблюдать. Это было немного похоже на наблюдение за рекой, за каким-то огромным ревущим потоком с белыми порогами и прохладной голубой водой. В некоторых местах это был тихий ручей, а в других — чудовище, таящее в себе опасность прямо под волнами. Сейчас это был скорее медленно текущий ручей. Потоки эмоций обвивались вокруг конечностей, обвивались вокруг детей, до которых могли дотянуться, как вода обвивается вокруг камней. Каждая мелочь прокладывала новые пути, пока поток несся вперед, но ничто не могло заставить его остановиться. Неукротимая сила, которая могла сломаться от малейшего прикосновения. Будет ли она холодной, как та река? Сформированная из талого снега и дождевой воды? Будет ли она гладкой и блестящей, как мерцающая зелень, которая ещё не успела покрыть её и укоренить? Или она будет тёплой? Пылающий огонь, бархатистые прикосновения, тонкая, как бумага, оболочка? Может быть, радость заключалась в том, что он не осознавал всей глубины. Как бы ему ни хотелось протянуть руку и распутать эту подвижную массу, понять вкус, ощущения, прикосновения и звуки каждого замысловатого движения, он знал, что не сможет. Не сейчас и, скорее всего, никогда. Новое, неизведанное чудо, на которое можно смотреть бесконечно. Да, это… звучало неплохо. Не трогай его, как не трогал мягкие волосы и теплую кожу, по которой он старался не проводить рукой, даже когда Клэй не реагировал, потому что… потому что Клэй был его пациентом, а Техно… а Техно… Техно смог увидеть всё это только потому, что Чат съел зелень. То, на что Клэй никак не мог дать согласие. То, чего Техно вообще не должен был делать. Фил собирался… ну, не убить его, но Фил точно был бы разочарован, а это гораздо хуже. Глупый Чат, он взял обратно всё хорошее, что говорил о них. >: 0 >: 0 >: 0 >: 0 L Техноламер Технобумер Я оскорблëн L L L Нет, но это вкусно Думаешь, он позволит нам сделать это снова? Папа-Паук — хороший, Папа-Паук — это жизнь >: 0 Jfc… перестань ему поклоняться, или почувствуешь в себе мой нож ГДЕ ТЫ ВЗЯЛ НОЖ?! L L L >: 0 — Хэй? Ты… в порядке? — Хвост Рана едва задел ногу Техно, и волоски на нём зашевелились даже сквозь штаны. Это напугало Техно больше, чем он мог бы признать. Парень даже не пытался вести себя тихо! Всё, что он делал, было заученным поведением, которое Техно неплохо знал, но даже в этом случае он понимал, на что обращать внимание. Чат просто… как всегда, отвлекал его. — Отлично, — проворчал Техно, заставляя себя отвести взгляд от ауры Клэя. Краешек любопытства, промелькнувший в его взгляде, был последним, что он запомнил, прежде чем опустить глаза в кружку с тёмным кофе. Кофе был холодным. — Ты не… ну, не хочу показаться грубым, но всё же, ты не очень хорошо выглядишь? Или… или послушай, — Ран сделал маленький шажок вперёд, явно обеспокоенный. Техно оторвался от своих мыслей. — О, ДА ОТВАЛИ ТЫ, ТАБС! — Раздался громкий стук, когда Томми и Таббо упали на пол, а громкие звуки и взрывы смеха полностью заглушили яростное шипение Рана. Его длинные уши вздёрнулись, хвост выпрямился, и он подпрыгнул, как испуганная кошка, ударившись бедром о стойку. Из груди двухцветного подростка вырвалось резкое шипение. — Эндер, они такие громкие, — всхлипнул Ран, потирая уши. Его аура заметно изменилась, фиолетовый цвет померк из-за шока, вызванного опасениями, беспокойством, тревогой, адреналином. Казалось, что его прежние мысли растворились в воздухе. Хорошо, что Техно всё равно не очень-то хотел отвечать. — Да, так и есть, — согласился он. Кофе был густым и горьким, и он с трудом его проглотил. Это было похоже на метафору, но он не знал, какую именно. … Ладно, и что с того? Томми не был в восторге от всего этого? Это никак не было связано с его работой, он её обожал. Это было как-то связано с этой сукой Техноблейдом, а теперь ещё и с чёртовски смелой попыткой втереться в доверие к Клэю. Он не заслуживал папу, этот чувак был горцем ради всего Эндера! Томми молча поставил перед гостем чашку с горячим кофе, при этом пакет с печеньем ударился о прилавок. Гость поблагодарил его, Томми натянуто улыбнулся, и они отвернулись. И так по кругу. Всё это время Техно сидел, поджав ноги, за одним из столов у стены и читал какую-то толстую книгу, название которой Томми не мог произнести. Наверное, какое-то скучное историческое дерьмо, раз оно показалось ему достаточно напыщенным. Что, честно говоря, было похоже на безделье или что-то в этом роде. Чувак не платил за проживание, но всё равно каждый день слонялся без дела, если только не ходил за продуктами. Конечно, формально он жил с ними, потому что больница думала, что знает лучше, чем папа, и, конечно, он тогда нуждался в Техно, но теперь всё было в порядке! Техно мог просто отвалить обратно в пятый округ или куда-то ещё. Но нет-нет, он должен был просто торчать там, где он был не нужен и определённо не желанен. Томми положил чаевые в карман и протянул ещё один чек. Он был явно не в себе и не обращал внимания на окружение. Глупый Техно пялился на отца Томми, как на чёртово первосортное ребрышко. Это было так чертовски глупо. Томми тоже не проявлял чрезмерную опеку, большое вам спасибо. Он был совершенно спокоен и использовал всю эту логическую чушь, которой всегда сыпал Таббо, и он не ревновал из-за того, что Клэй слишком фамильярно занёс Техно в дом через окно на днях. Сказать что-то другое было бы, честно говоря, нелепо. Томми заставил себя сделать глубокий вдох, несмотря на боль в лопатках, и расправить крылья, которые упирались в ограничители. Ещё одна вина Техно. Крылья Томми продолжали топорщиться, потому что этот ублюдок его раздражал, а глупый птичий мозг воспринимал это как угрозу. Эндер, он ненавидел эти дурацкие «инстинкты» или что там ещё. Было бы действительно, действительно просто здорово, если бы Техно мог встать и уйти прямо сейчас, а не потом, но вместо этого Томми пришлось терпеть его присутствие вместе с двумя другими идиотами, которые не могли понять, что в этой ситуации проблема в Техно. Не то чтобы он назвал Таббо идиотом в лицо, он дорожил жизнью. К тому же Ран мог просто расплакаться, если бы Томми его оскорбил, а это было бы очень неприятно. Так что, возможно, он не стал бы называть ни того, ни другого идиотами, и это казалось хорошей идеей. Это также не имело никакого отношения к тому факту, что Анна, как и все остальные в этом проклятом кафе, выбрала Таббо своим новым любимым человеком и при любой возможности прижималась к его груди. Томми был почти уверен, что она могла бы убить бога, если бы захотела. Но за это стоит похвалить Таббо. Он заслужил всю любовь и внимание, ведь эти тупые Обитатели Ямы нанесли ему кучу травм, и он действительно нуждался во внимании. Как и Ран, хотя этот ублюдок мог растаять, если смотреть на него слишком долго. Техно не нуждался во внимании, он его не заслуживал. Он был просто каким-то чопорным ублюдком из верхних районов, у которого было слишком много свободного времени. Почему он всё ещё торчал здесь, когда у них явно всё было под контролем? Ни почему! Вообще ни по какой причине! У них всё было хорошо. — О, милая, я дома! — весело воскликнул Уилбур, входя в кафе, наверное, впервые за несколько недель. Наверное, потому что кафе было закрыто около полутора месяцев, пока Томми… Умирает, нет, нет, нет, нет, оставьте его в покое, оставьте его в покое. Он не виноват, почему ему так больно? Как бы то ни было, это не имеет значения. Он хмуро посмотрел на прилавок, ещё сильнее прижав крылья к спине. Его руки механически заполняли бланк заказа, и этот процесс успокаивал его. А потом Уилбур подошёл к стойке. — Вот и мой любимый ребёнок! — прощебетал Уилбур слишком радостно и слишком громко для… чёрт возьми, было уже без пяти минут двенадцать, большое вам спасибо. Свет даже отражался от его очков ярким, откровенно ослепляющим блеском. Можно с уверенностью сказать, что Томми был не в настроении. — Я тебе не грёбаный ребёнок, — проворчал он в ответ, вцепившись одной рукой в край стойки, — так что перестань называть меня ребёнком и просто сделай заказ. — Вот так, это должно было положить конец болтовне Уилбура на сегодня. Хотя в большинстве случаев Уилбур был почти забавным. Но Томми не признался бы в этом даже под угрозой смерти. — О-о-о, кто-то сегодня не в духе, — ухмыльнулся Уилбур, обнажив зубы. Похоже, он находил Томми забавным, как и подобает стерве. Ублюдок, наверное, развлекается, пиная щенков. Не то чтобы Томми был щенком, которого пинают, или ещё какой-нибудь глупостью, он был взрослым мужчиной! Томми упрямо сжал челюсть и отказался отвечать. Перья снова встали дыбом, потому что, конечно же, так и было. Ему, наверное, придётся запереться в ванной и изображать, как птицы чистят пёрышки, чтобы избавиться от этой ужасной боли. Это занятие звучит так же глупо, как и выглядит, уж поверьте ему. Это было сложно, неудобно, и он даже не мог дотянуться до большинства перьев на спине. — Ладно, я тебя не трону, просто хочу как обычно, если ты ещё помнишь, что это значит, — Уилбур, возможно, хотел подшутить, но вероятность этого была 50 на 50, и Томми было всё равно, что он «хотел сказать». Он решил, что это было оскорблением. На самом деле в такие моменты он очень скучал по тому, что рядом постоянно был ЭмДи. Он был намного лучшим соседом по комнате, чем Техно. — Конечно, я всё ещё помню, — выпалил Томми, солгав так, как это делают лжецы, прежде чем осознают, что солгали. В свою защиту Уилбур мог бы сказать, что каждый раз, когда он приходил, заказывал какую-нибудь замысловатую сладкую катастрофу. Единственное, что Томми помнил, — это печенье, и то это было просто печенье. Он мог бы найти его и во сне. И это была не ревность, горькая и тяжёлая, которая упорно сжимала его горло, пока он смотрел, как Уилбур уходит, чтобы сесть рядом с Техноблейдом. И не потому, что ему есть к кому ревновать. Техно не был тем, к кому стоит ревновать, как и Уилбур. Точно так же, как Таббо не заслуживал гнева или ревности, потому что Таббо заслуживал хорошего отношения, а Ран так явно страдал, что это причиняло боль. Оба оказались в ужасных обстоятельствах, и каждый лишний час в изоляторе был не заслужен. Даже если Ран был незнакомцем, а Таббо… Таббо был его личной неудачей. Томми прикусил язык, выругавшись от внезапной боли и едва не пролив на руки кипящий кофе. «Глубокие вдохи», — напомнил он себе. Даже если дыхание не особо помогало, когда сердце решало вести себя глупо, иррационально и ещё много как по-дурацки, он не стал утруждать себя перечислением. Тёплая и знакомая рука взъерошила его волосы, когда папа проходил мимо. На его лице, казалось, сама собой появилась лёгкая улыбка, которая не сильно помогла справиться с комом в груди, но всё же это было что-то. Но, конечно же, когда Техно обернулся, он посмотрел на папу, что было просто грубо. Без всякой особой причины Томми обнял Клэя за талию, уткнувшись лицом ему в живот из-за разницы в росте. От папы пахло кофе и подгоревшими блинчиками с шоколадной крошкой, а ещё лёгким мускусным запахом, который был у всех в Двенадцатом округе. Ткань свитера была мягкой на ощупь. Папа положил руку ему на плечо, и это странное полуобъятие, которым он всегда отвечал, обожгло Томми. Или, может быть, у него просто покраснело лицо, потому что у покупателей за его спиной хватило наглости ворковать как будто они были какими-то животными из зоопарка. Это не так, большое вам спасибо. «Не то чтобы это имело значение», — неохотно признал Томми. Не тогда, когда он был в безопасности рядом с папой. Даже если ему было слишком холодно и одиноко, когда ему приходилось отходить, чтобы поработать. Даже если Таббо тут же прильнул к папе и получил улыбку за свои старания. Даже если Техно всё равно не отводил взгляд, потому что он был ублюдком. Но это была не ревность, совсем нет. Он не заслуживал ревновать.