Часть 39. Имитация нормальности

Дверь спальни захлопнулась за его спиной, и Дрим глубоко вздохнул. День выдался утомительным, это было очевидно. Большинство дней были для него утомительными из-за необходимости общаться с людьми и изо всех сил пытаться вписаться в мир, который редко имел для него смысл даже спустя год жизни в нём. Но сегодня всё было особенно тяжело. С точки зрения содержания, этот день мало чем отличался от других. Он пёк, управлял кафе и следил за тем, чтобы его сотрудники не поубивали друг друга. Техно был новым персонажем, но не доставлял проблем. Чего нельзя было сказать о Уилбуре. Впрочем, в Уилбуре не было ничего нового. Так что на самом деле у Дрима не было оправданий тому, что он так быстро и сильно вымотался. Ничего особенного не произошло, и ни с кем не пришлось сражаться. Ничто не могло объяснить его усталость. Вот только о костылях определённо можно было что-то сказать, а вот его Дар костылём не был. Без него он не стал слабее. И он не разучился выполнять задачи, которые раньше казались ему простыми. Дрим был уверен, что, если он постарается, то сможет шить на потолке, часами заниматься паркуром и совершать всевозможные, казалось бы, нечеловеческие подвиги. Так что нет, его Дар был не костылём. Просто дело в том, что… Дрим поднялся с пола, не совсем понимая, когда он успел сесть. Разве это не тревожное чувство? Не осознавать, что делает твоё тело? Или ещё хуже — осознавать, но не иметь возможности остановиться? Да и важно ли это вообще? Дрим резко выдохнул. Он потёр глаза, особенно нижнюю часть лица. Это было непроизвольное движение, о котором он даже не задумывался, но тело сделало это по привычке. Нет, это делало тело Клэя. Всё, что управлялось мышечной памятью, и не только она, к чему Дрим не имел доступа. Потому что у Дрима не было выбора, тело сделало это само. Он не знал, как ему удалось… не забыть, а проигнорировать тот факт, что это было не его тело. Всё это было не по-его. Самозванец, выдающий себя за любимого человека. Дрим признал, что о константах определённо есть что сказать. Когда у тебя что-то есть, а потом вдруг перестаёт быть, это сбивает с толку гораздо сильнее, чем он думал. С другой стороны, он никогда не думал, что останется без своего Дара. Он был настолько неразрывно связан с его душой, что Дрим должен был умереть, чтобы потерять его. И всё же, сидя на краю кровати, Дрим не мог дотянуться до своего Дара. Каждый раз, когда он пытался это сделать, намеренно или по привычке, ничего не происходило. Тихое жужжание его Дара стало едва различимым даже на фоне биения его собственного сердца. Глубоко вдохнув, Дрим сосредоточился. Его пальцы задрожали, Дар был так же расстроен, как и он сам… но не отчаян. Нет, он мог жить без своего Дара. Он прекрасно справлялся весь день. Если кто-то и заметил, что он ведёт себя по-другому, то ничего не сказал. Разве что Техно, который пялился на него. Впрочем, Техно всегда был немного наблюдателем, так что он не счёл это странным. Энергия или нервы, расшатанные не тревогой — он не испытывал тревогу -, заставил его подняться на ноги. Хождение взад-вперёд — это тоже было в новинку. От постоянных движений вперёд-назад на ковре, что-то в его, в Клэя? , голове успокаивалось. Это было положительное изменение, просто он его не понимал. Он вообще ничего не понимал. Что бы это ни было. Дрим убрал руки от лица и заморгал, чтобы избавиться от мушек перед глазами. В его груди невольно боролись нелогичные эмоции, руки дрожали, а колени подкашивались. Нога болела так сильно, что он ёрзал на месте, чуть ли не подпрыгивая на носках. Всему виной прошлая ночь, не так ли? Это было единственное, что изменилось. Он сблизился с Техно, согласился подпитывать парня своими эмоциями, что было не самой странной диетой, которую он когда-либо видел, а потом стал таким. Ранимым, тревожным, готовым расплакаться без всякой причины. Всё, о чём мог думать Дрим, — это то, что Техно каким-то образом промахнулся. Можно ли промахнуться, когда ешь эмоции? Дрим не знал. Дрим мало что знал об Улучшении Техно? О Даре? Или о чём-то совершенно другом? Что бы это ни было, Дрим не понимал. Ему следовало задать больше вопросов, но в тот момент… В тот момент он видел только отчаяние, написанное на лице Техно, и его полные слёз глаза, которым он не мог отказать. Грубые царапины на руках мужчины, растрёпанные волосы, за которыми обычно так тщательно ухаживали. Он увидел человека в беде, которому мог помочь. И он помог. Часть его задавалась вопросом, действительно ли это он согласился, или это был Дар, или Чат, или кто бы там ни был «Мы»… Эта часть ему не понравилась. Где-то после полуночи Дрим вышел из своей комнаты, так и не сомкнув глаз. В голове у него крутились мысли, как простые, так и внезапные, навязчивые, с которыми он не знал, что делать. Неприятное жужжание, нарастающее где-то неподалёку, определённо не помогало. Пальцы зашевелились на его бёдрах, сжимая ткань спортивных штанов одной рукой и систематически пощёлкивая костяшками другой. Звук был незнакомым, действие — новым, но, как и хождение взад-вперёд, это было что-то. Он рассеянно взмахнул руками. Дрим покачивался на ногах, оглядывая главную комнату. Техно спал на раскладном диване, его грудь равномерно поднималась и опускалась. Дрим решил, что лучше не будить его. Будить людей посреди ночи считается невежливым. Особенно если нет ничего важного, что могло бы оправдать такой поступок. Даже если, как ни странно, ему очень-очень хочется разбудить Техно. У него не было на то причин, ему не нужно было ничего делать в качестве одолжения, и не было проблем, которые нужно было решить, но он всё равно этого хотел. Должно быть, именно поэтому он несколько странных минут стоял над спящим Техно. Его вьющиеся волосы были туго заплетены в косы и собраны в пучок. Черты лица смягчились под влиянием приятного сна. Наблюдать за тем, как люди спят, наверное, странно, но Техно не был объектом, за которым нужно было наблюдать. Во всяком случае, у Техно было больше причин наблюдать за тем, как спит Дрим, его пациент. Но он этого не делал, и… Дрим не знал, как к этому относиться. Техно должен был, верно? Следить за ним? Или в этом измерении люди так не поступают? Это было… это определённо было так. Убедить себя было гораздо сложнее, когда его Дар не бушевал внутри него. Он тоже не мог понять, как к этому относиться. Было ли ему легче от того, что его там не было? Скучал ли он по нему? Хотел ли он чтобы тот не возвращался? Дрим пошевелил пальцами и отступил. Ему не следовало… не следовало так смотреть на Техно. Он тихо подошёл к детской комнате и приоткрыл дверь. Присматривать за детьми было логичнее, чем за Техно. Им нужен был кто-то, кто присмотрел бы за ними. Ран свернулся калачиком на верхней койке, накрывшись одеялом, из-под которого торчали его длинные волосы. Его хвост свисал с края кровати и тихо покачивался. Он выглядел таким тёплым и уютным. Но Дрим заметил, как он дёрнулся и замер, когда открылась дверь. Это могла быть бессознательная реакция, но также это мог быть инстинкт самосохранения, который пробудил в нём шум. У Дрима было что-то подобное. Ран, скорее всего, ничего бы не сделал, если бы Дрим не попытался сделать что-то опасное для детей. Это была хорошая реакция, означавшая, что он был готов ко всему. Даже если бы он не должен был этого делать, Ран не герой. Ран всего лишь ребёнок, напуганный, раненый и боящийся. Такой же, каким он был в тех воспоминаниях, пропитанных болью, как цианидом. В тех, о которых он не хотел думать, но не мог перестать размышлять. Шум в ушах стал громче, но не приблизился. Его взгляд упал на Таббо и Томми, и что-то в его груди расслабилось, словно он задержал дыхание, о чём даже не подозревал. Красные перья разметались по двум детям, странно скомкав пушистое одеяло. Таббо уютно устроился у Томми на груди, и виднелась только копна его кудрявых волос. Золотистые волосы мерцали в лунном свете, они были пушистыми и отчаянно нуждались в стрижке. На самом деле они все в этом нуждались. Бритые виски Дрима отросли и стали слишком длинными. Он рассеянно провёл рукой по волосам. Глубоко вздохнув, Дрим заставил себя закрыть дверь. Часть его, на удивление большая часть, хотела войти, подойти к кровати и… и сделать что-то. Он не знал, что именно, но явно не то, что могло бы их разбудить. Это было глупое желание, поэтому он постарался его игнорировать. Он мог бы просто найти себе другое занятие, пока это тело наконец не даст ему поспать. Вот только сейчас он не мог выйти на улицу и заняться паркуром. Лучший выход был из детской комнаты, и от одной мысли о том, чтобы взобраться на здание прямо сейчас, у него по коже побежали мурашки. Это было не обычное возбуждение от его Дара, которое было… раздражающим. Или, может быть, просто ошеломляющим? Он не мог точно сказать. Скрестив руки на груди, Дрим отступил от закрытой двери, развернулся на каблуках и тихо прошёл мимо прилавка. Может, ему стоит заняться выпечкой? Им больше не нужны были запасы, но и других дел было немного. Уборка уже была закончена, все необходимое было в наличии. Всё, что можно было сделать, было сделано. Анна громко зашипела, и Дрим не ожидал услышать этот звук. Он споткнулся и едва успел удержаться на ногах, чтобы не упасть, что, честно говоря, было досадно. Так легко было не споткнуться. Он словно был оленёнком, который пытается понять, как работают его новые ноги. Как неловко. Собравшись с духом, Дрим оглядел комнату и наконец заметил Анну на стыке потолка и стены. Казалось, она смотрела на него, раздражённо стрекоча. Стрекот был довольно громким, и это беспокоило. Что, если она разбудит Техно? Или детей? Подняв руки в жесте «я сдаюсь», Дрим кивнул в сторону двери внизу. Осторожно ступая, он направился к двери, пока два паука наблюдали друг за другом. Анна последовала за ним, двигаясь только тогда, когда он не видел. Должно быть, она делала это нарочно. Её фигура последовала за ним к двери, спустилась по лестнице и нависла над ним, пока он стоял в темноте кафе. Жалюзи были опущены, свет выключен, ни единого проблеска лунного света. Это была бесконечная пустота, в которой он не мог ориентироваться. От этого жужжание в его коже стало громче и тревожнее. Часть его существа жаждала дотянуться до него, но что-то сдерживало его. Оно извивалось и крутилось у него под пальцами, но оставалось недосягаемым. Металлический привкус на кончике языка. То, что он не вздрогнул, когда почувствовал, как Анна забирается на него, должно было бы вызывать большее беспокойство, чем на самом деле. Его сердце должно было бы забиться чаще, руки — дрогнуть, что угодно должно было бы произойти. Но этого не случилось, и, возможно, в этом не было ничего плохого. Возможно… Дрим не знал, как закончить это предложение. Прислонившись к стене, как только почувствовал, что Анна надёжно устроилась, он едва не ударился коленом о маленький столик, на котором лежали его швейные принадлежности, в поисках выключателя. А может, он ему и не нужен? Свет был бы слишком ярким и мог бы попасть наверх. Разве он не оставил здесь несколько свечей, которые купил? Они были… какими-то, он не помнил. У него болела голова и глаза. Дрим знал, что устал гораздо сильнее, чем должен был. Прошёл всего один день, если вообще прошёл. Цветной воск, защищённый стеклом, был не самым лучшим материалом для эксперимента в темноте, который не мог видеть Дрим. Его руки стали липкими, и он боялся уронить хрупкую вещь. От того, что он держал зажигалку, его руки слегка дрожали. Возможно, это была естественная дрожь, вызванная давней тревогой Клэя или чем-то ещё. В тот момент Дрим с трудом вспоминал уроки психологии. Маленькое пламя охватило край свечи, наполнив воздух ароматом лаванды и чего-то ещё, чему он не мог подобрать названия. Он держал в руках холодное стекло, наблюдая за мягким оранжевым мерцанием. Отблески танцевали на стекле и его коже, излучая тёплый свет. Он и не подозревал, что свет может быть тёплым. Он провёл пальцем по ободку, и в его ушах раздалось шипение, гораздо более тихое, чем наверху. Дрим чувствовал себя странно оглушённым, как будто всё, что он переживал, происходило где-то далеко. Только он, тишина, темнота и его свеча. А ещё Анна, лёгкая, но придающая уверенную тяжесть у него на спине. Мягкие порывы ветра кружили в воздухе белые снежинки, несмотря на то, что было раннее апрельское утро. Они кружились и смешивались с дымом, танцуя в воздухе без забот и тревог, и Дрим чувствовал себя странно неуютно. С каждой минутой он всё больше понимал, что не должен быть здесь. Что значит «здесь», было субъективно. В кафе? В теле Клэя? Вообще жив? Он не хотел об этом думать. При свете свечи Дрим достал обрывки пряжи, оставшиеся от проекта, над которым он работал несколько месяцев и который был заброшен на половину срока его существования. Это была тёмно-фиолетовая пряжа, более плотная. Свитер был связан для него, но вторая пара рук ещё не была добавлена. Может, он мог бы переделать его для Рана? На более худом и низком ребёнке он будет смотреться нелепо, но ему будет тепло. Ран заслуживал тепла. Опустившись на холодный деревянный пол, Дрим достал пряжу и спицы и принялся за работу. Он работал медленнее, чем обычно, но его движения были отточенными. Вверх и вниз, петля за петлей. Его конечности отяжелели, движения стали чуть более скованными, а ладони онемели от соприкосновения с полом. Это было… мило? Он хотел сказать, что да. Дрим просидел там до утра. … Сонный мальчик, Посмотри на него, какие у него Формы и цвета, Поиграй с ним! Сделать это сделать это сделать это комплект кошечка кошка Кошка мяу электронная. Техносимп e думаешь, что он сделает с нами что-то вы хотите, упр Е Е Е довольно парни — То есть ты хочешь сказать, что ты слабак? — поддразнил Уилбур, и на его лице появилась ухмылка. Знакомые мягкие каштановые волосы волнами спадали ему на лицо, а тёмные глаза щурились от радостной улыбки. Что-то внутри Техно расслабилось при виде брата после столь долгой разлуки, хотя с тех пор, как Уилбур в последний раз заходил в кафе, прошло всего несколько дней. Но он мог бы обойтись без поддразниваний. — Ха, нет, — возразил Техно, окинув взглядом оживлённое кафе. Дела пошли в гору уже через пару дней, и теперь здесь кипела жизнь почти каждый час. Эмоции захлестнули его, как волны. Он провёл языком по зубам, и желание вцепиться в них было уже не таким сильным, как раньше, Клэй… — Это грёбаная ложь. Я знаю тебя, Техно-не-Блэйд, тебе от меня не спрятаться, — Уилбур наклонился вперёд, произнося эту откровенную ложь так, будто это был факт. Техно постоянно что-то скрывал от брата. Но он не собирался в этом признаваться. — Мне нечего скрывать, — настаивал Техно, небрежно откидываясь на спинку стула. Он сделал большой глоток кофе, и на его языке ощутилась приятная кислинка корицы. Клэй хорошо постарался. Хотя Техно не помнил, когда успел рассказать Клэю, какой кофе он любит. В углу его поля зрения зазмеилась тонкая полоска — Клэй выходил из подсобки со свежим подносом. В воздухе витал аромат свежей выпечки, смешанный с запахом лаванды и сандалового дерева. Запах был пьянящим, но уютным. Техно поймал себя на том, что ему это нравится. Зелёные вихри кружились вокруг его конечностей, переплетаясь с застенчивым, осторожным, тревожным и тёплым, радостным, смеющимся, прежде чем снова превратиться в реку ткани. Каждую секунду она принимала новую форму, а не просто слабо светилась вокруг его тела и уж точно не застаивалась. Постоянное изменение полупрозрачности должно было утомлять, но Техно и представить себе не мог, что это его утомит. Гибкая красивая лента Техносимп F в чате F F F F F F F F У кого-нибудь есть Уно? НЕТ! ТОЛЬКО НЕ ЭТО F F Мне нравится Уно: (F F F Тогда отстой, что это тебе нравится F E F F E F Кровь за благого бога? F F F F Уно Уно Уно Уно Уно Уно Нет! Кто-нибудь, дайте мне Gun Anon! ААААААААААААА — Я называю это чушью, — голос Уилбура вывел его из состояния, которое определённо нельзя было назвать оцепенением. Он был едва слышен из-за голосов в его голове. Техно бросил на него острый взгляд и одновременно приглушил звук в чате так, что его едва можно было расслышать. Они взяли тайм-аут до дальнейших распоряжений. — Не называй меня Блейдом, — сказал он вместо ответа. Сама мысль о том, что он мог влюбиться, была абсурдной. Техно не влюблялся, как и всегда. Никки сказала, что это значит, что он где-то в спектре эйсов, и это действительно так. С чего бы ему влюбляться в Клэя? Таинственногл, уникального, очаровательного Клэя, — прошептал Чат ему на ухо. Комплименты и теории перемежались угрозами и оскорблениями, в основном в адрес Уилбура. Техно шикнул на них, оглянувшись на Уилбура, чья аура изменилась. У него не было ни времени, ни желания слушать его дальше. — Верно, прости, — поморщился Уилбур, — но ты же… — Ну разве это не мистер Саут! — Две загорелые руки втиснулись между двумя братьями. Чёрные браслеты обвивали запястья темноволосого мужчины, чья аура мерцала, как свет свечи. Она лизала и колебалась вокруг его кожи, переливаясь озорными оранжевыми, жёлтыми и красными оттенками. — А я-то думал, что для такого благородного горца мы слишком низки, — голос незнакомца звучал резко, и в его словах не было шутки. Он что, называет Уилбура снобом? Техно не считал его грубым, по крайней мере намеренно. — Ну, у меня есть дела поважнее, чем торчать в каком-то захудалом кафе с кучкой- ЧЁРТ ВОЗЬМИ! — взвизгнул Уилбур, когда ему на голову опрокинули кувшин с ледяной водой. Техно поёрзал на стуле, с опаской глядя на воду, скопившуюся на столе. Волосы Уилбура потемнели и прилипли ко лбу. Аура незнакомца весело вспыхнула. — М, — монотонно произнёс Техно, и его губы дрогнули от веселья, когда Чат разразился насмешками и громким смехом. Уилбур фыркнул, поморщившись от дискомфорта, и вытащил из свитера кубик льда. Странная аура без хозяина вспыхнула от радости, закружилась в толпе и исчезла за прилавком. Теперь он почти был уверен, что это «ЭмДи», но ему было всё равно. — Чёрт, так ты няня пекаря, да? — спросил незнакомец, и это был не вопрос. Пламя окрасилось в странный и уродливый цвет, совсем не соответствующий лёгкому тону его голоса. Чат замолчал. Техно… не знал почему. — Что-то в этом роде, а ты кто такой? — пробормотал Техно в ответ, пытаясь нащупать под стулом полотенце, чтобы швырнуть его в Уилбура. Его брат что-то проворчал в ответ, бормоча что-то о глупых сотрудниках и о том, «почему это всегда происходит со мной?». Ничего особенного, но позже он точно собирался поговорить с Уилбуром о подозрительных личностях. — Зови меня Сапнап, я просто друг Уилби, живущий неподалёку, — поздоровался Сапнап. — А ты? — Сапнап знал, кто он такой. Он с самого начала узнал его, и Техно не знал, как к этому относиться. Он не хотел находиться рядом с теми немногими людьми, которые узнали бы в нём гражданского, а не члена семьи или Клэя. Особенно когда Сапнап не вызывал никаких ассоциаций. — Это мой братец-ублюдок Техно, — представил его Уилбур, слава Эндеру. Техно толкнул Чат, и в ответ в его голове зазвучали шёпоты и предостережения. Он им не нравился, им не нравилась его аура. Кем был этот парень? Почему Уилбур с ним дружит? Откуда он их знает? — Грубиян, — протянул Техно. Он сделал ещё один глоток кофе, перевёл взгляд на стойку, где стоял Томми, а затем снова посмотрел на Сапнапа. Он спокойно, без всякой на то причины, старался не встречаться с Сапнапом взглядом. В уголках его зрения мелькали ярко-жёлтые эмоции, перемешанные с красным. — Заткнись на хрен, Техно, ты дерьмовый близнец, — Уилбур нахмурился, и в его словах прозвучала угроза, но лёгкая хитростьраздражениевеселье дала Техно понять, что он просто дразнится. Техно приподнял бровь. Сапнап замер и отшатнулся, когда его аура вспыхнула, как дым. — Близнец? — Недоверчивый тон окрасил его голос, глаза перебегали с одного на другого. Темная кожа Техно на фоне светлой кожи Уилбура. Тугие рыжие кудри и гладкие волнистые каштановые волосы, золотистые глаза и темно-карие, мускулистый рост Техно и обманчиво гибкая фигура Уилбура. Они были совсем не похожи. — К сожалению, — посетовал Техно, прикрываясь шуткой, как щитом. Отвратительное осознание и озорство исчезли, уступив место замешательству. Чат снова ожил, два или три голоса медленно влились в знакомую стену шума. Техно почувствовал, как расслабляется. — К сожалению? Что, чёрт возьми, это значит?! Я — сокровище, — усмехнулся Уилбур, поправляя полотенце на шее. На его лице появилась хмурая гримаса. Уилбур наклонился вперёд и не очень-то ловко схватил кубик льда. Техно сделал вид, что не заметил. — Я уверен, что то, что мусор для одного человека является сокровищем для другого, — серьёзно кивнул Техно, крепко сжимая свой кофе и держа его правой рукой. Сапнап выглядел ещё более растерянным, почему-то не понимая, что они шутят. Для него это действительно так. В этот момент Уилбур бросился вперёд, отставив в сторону свою пустую чашку и поставив колено на стол. Техно напрягся, когда ему за шиворот запихнули лёд, и отшатнулся. Из его чашки выплеснулся кофе, наверняка оставив пятна на белой рубашке Сапнапа. Воздух разорвал громкий мат, когда пылающий мужчина отступил назад. Удовлетворение теплом разлилось в груди Техно, и кружка выскользнула из его пальцев, с грохотом упав на пол, как будто это действительно был несчастный случай, а не просто хаос, устроенный по предсказанию Чата. Уилбур обнял Техно за шею и зарылся рукой в его волосы. Холодная вода просачивалась с промокшей куртки Уилбура на рубашку Техно. НЕТ, ДА ПОШЛИ ВЫ ВСЕ К ЧЕРТУ Извините, сэр, но здесь запрещено курить. Кроме как для Паука-папочки — *щелчок* ЧЁРТ, КТО-ТО НАШЕЛ ПИСТОЛЕТ АНОН У меня есть «Глок», и я готов его использовать. Используй его на Магматоне! Кто??? Представь, что ты не знаешь, кто такой Магматон. — Здесь что-то не так? — вклинился в разговор Клэй с новым акцентом, грубым, как наждачная бумага, после того как он не разговаривал почти… около полутора месяцев, если Техно ничего не напутал. Он до сих пор не знал, откуда у него этот акцент. Тем более акцент горца из какой-то части Четвёртого округа, если он правильно помнил. Это всегда отвлекало Техно, когда он его слышал, он к нему не привык. Похоже, никто не привык, если судить по внезапному молчанию Уилбура. — Что с твоим голосом? — спросил Уилбур, как всегда прямолинейный, когда дело касалось людей, чьё мнение было ему небезразлично. Простите, «было небезразлично», потому что Уилбуру нужно было поддерживать свою репутацию или что-то в этом роде. Как будто он мог бы соврать в глаза Филу, не говоря уже о Техно. — Ничего? — ответил Клэй, и в его голосе прозвучал вопрос, когда кристально чистая лента обвилась вокруг его головы. Это было замешательство? Обычно замешательство имеет более мягкий оттенок и больше похоже на загадочные звездочки, чем на что-то другое. Ему стоит это запомнить. Хотя нет, если он это сделает, Уилбур никогда ему этого не простит. — Точно, потому что у тебя определённо был этот акцент раньше, — съязвил Уилбур, закатив глаза. Подразумевалось, но не было сказано: «До того, как забрали детей». Уилбур молодец, что уловил эту социальную подоплёку. Вот почему Уилбур был на втором месте по социальным навыкам. Техно никогда бы так не смог. — Ну, нет, но… Простите, вам не нужно полотенце, чтобы вытереть это? — Клэй уклонился от ответа и позвал Сапнапа, который, казалось, пытался затеряться в толпе. Он помедлил, проводя рукой по пятну от тёплого кофе. — Всё в порядке, чувак, я просто пойду домой и возьму мелочь, — отказался Сапнап, переводя взгляд с Техно на Клэя и обратно, опасаясь, что тот может что-то сделать. Техно не мог понять, о ком из них идёт речь. Либо Сапнап знал, что Техно — Король Червей, что было маловероятно, но лучше, чем другой вариант, либо о Клэе ходили серьёзные слухи, которые были ближе к истине, чем мог знать любой гражданский. — Представь, что на тебя вылили кофе, — язвительно пробормотал Уилбур, отстраняясь от Техно. Пристальным взглядом он проследил за тем, как Сапнап пробирается сквозь толпу, и огненная аура преследовала Техно ещё несколько минут, пока тот не вышел из зоны досягаемости. Он повернулся и сосредоточился на Клэе, чтобы не обращать на это внимания. — Когда ты успел выпить кофе? — подначил его Техно. Клэй замешкался, и ветер закружил ленты, туго обмотавшие его руки и ноги, словно нити у куклы-марионетки. Прошло всего несколько минут, прежде чем ленты снова развязались и улеглись на ветру. Коротко кивнув, он ушёл. — Ну, э-э-э, понимаешь, это не так уж важно, — пробормотал Уилбур, отходя от стола. Техно вопросительно посмотрел на него, пытаясь вспомнить, когда Уилбур приходил домой с запахом кофе. У него не получилось, но он попытался. Что ж, ему просто придётся притвориться, что он помнит, чтобы подразнить Уилбура. — Верно, — протянул Техно. Он наклонился, чтобы поднять кружку с пола, а Уилбур, извинившись, тоже исчез в толпе. Техно остался в блаженном одиночестве, лишь слегка промокший и совсем не такой растерянный, как в прошлый раз, когда он сидел за этим столом. Чат тихо заурчал. Обернись! Технолук E Технолук Техноси E Технослеп Технообернись Технолук Человек-паук Человек-паук, делай всё, что может паук Гравитация кто??? Технолук! E E E Технооооо Повернувшись в кресле, Техно заметил до боли знакомую картину. Он видел её всего пару раз до того, как Яма решила выбрать не того человека, но было легко понять, что это «нормально». По крайней мере, для этого кафе. На потолке, изогнувшись так, словно участвовал в соревнованиях по гимнастике, а не сидел в каком-то случайном кафе, висел Клэй. Он поёрзал, устраиваясь поудобнее, а затем небрежно протянул руку вниз, чтобы взять почти готовый тёмно-фиолетовый свитер и моток пряжи. Отточенными движениями он довязал изделие. Вверх тормашками, как будто гравитация на него вообще не действовала, потому что кому нужна гравитация или логика? Судя по всему, не Клэю. Техно почувствовал, как у него дёрнулась губа, — веселье Чата заразительно. Эффект, который это зрелище произвело на остальных посетителей кафе, был ощутимым. Люди, словно волна, заметили Клэя на потолке, и их ауры успокоились. Ощущение безопасности витало в воздухе, словно осязаемая вещь, и ауры сменились лёгким толчком и притяжением. Даже у тех, кто забежал выпить кофе перед возвращением, похоже, успокоились расшатанные нервы при виде этой картины. Он не был знаком с таким эффектом. По крайней мере, не на таком уровне. Паникующие гражданские и популярные герои были единственными, с кем он мог это сравнить, но даже тогда безудержная надежда и воодушевление просто вытесняли беспокойство и страх. Здесь ничего не вытеснялось, только новорождённое спокойствие. Ему пришлось признать, хотя бы самому себе, что он мог понять почему, и это даже повлияло на него самого, как и на Чат. Клэй делал это каждый день или, по крайней мере, каждый день, когда Техно приходил в кафе. Это было… возвращение к нормальной жизни. Влияние рутины на людей было очевидно даже с первого взгляда. Встав со стула, Техно взял кружку и направился на кухню, расположенную наверху. Анна зашипела на него, вися рядом с Клэем, когда он проходил мимо. С потолка упали ленты, слегка задев его. Техно подавил дрожь, но это ощущение было приятным. Он прислонился плечом к стене, дверь за его спиной закрылась. Его ногти скользнули по тому месту, где лента мазнула плечо, не задевая кожу, но достаточно близко к ней. Это было смутное ощущение, недостаточно ясное, чтобы сказать, что он вообще что-то почувствовал. Было ли плохо то, что ему хотелось развернуться и снова провести по ним руками? Причиной было любопытство, а не влюблённость. Даже если бы Чат вернулся к своим шёпотам и болтовне о том, что Техно не стал бы повторять вслух. Потому что Уилбур ошибался, и Техно не был влюблён. Это было просто любопытство, как и в случае, когда случайные прохожие заходят в зону видимости злодеев, чтобы сфотографироваться. Больше ничего. Это было не так. РАЗ, ДВА, ТРИ, ЧЕТЫРЕ Мы отправляемся в путешествие на нашем любимом космическом корабле вспомни, что ты с ним сделал ПРЫГАЕМ ЧЕРЕЗ НЕБО, лол, ботаники Твоя вина, твоя вина МАЛЕНЬКИЕ ЭЙНШТЕЙНЫ Э Э Он прервал песню! >: 0 убейте его @gunanon F в знак уважения Холодно, не правда ли? *сверчки* какое уважение? Никто не перебивает маленьких Эйнштейнов к ро вь для бо га кро ви … Было темно, всегда было темно. И в драматических, и в логических целях. Всегда было трудно найти то, чего не видишь. Вход, скрытый за толстыми металлическими стеллажами, в комнате, едва освещённой единственной лампой. Здание, скрытое в гуще дыма и тёмных туч, зажатое между множеством других зданий из листового металла, скреплённых ржавыми заклёпками и желанием. Никто не стал бы искать что-то важное в таком месте. Даже если бы вы знали, что ищете, вы вряд ли это нашли бы. Не на этих узких улочках, кишащих бездомными и мелкими бандами. Не с Икаром, привлекающим внимание к людным местам, и не с низкоуровневыми преступниками, заполонившими главные улицы. Даже зная, куда идти, было так просто не обращать внимания на это здание. Пройти мимо него по одной из множества похожих обветшалых улиц. Однако Прометей прожил достаточно долго, чтобы знать, что искать. Тонкая зелёная нить здесь, особое граффити там. Сверни налево у потрёпанного грузовика и войди в дверь рядом с кучей пустых деревянных ящиков. Маленький корешок, обвившийся вокруг угла одного из многочисленных стеллажей, был единственным ориентиром. Тем не менее Прометею потребовалось некоторое время, чтобы изучить его и сравнить с множеством других искусственных корешков на других полках. Он был уверен, что это тот самый корешок. Он плотно обвивал ножку на полу и выглядел так, будто рос на мёртвом дереве, упавшем по другую сторону стены. Подниматься по полке было рискованно: ржавчина была такой толстой, что любое давление могло привести к её обрушению. Но корни не только обозначали вход, но и фиксировали его на полу. Тем не менее полка шаталась, и это вызвало всплеск адреналина в его организме. Он ненавидел этот конспиративный дом, но он был ближе всех к месту встречи. Спустившись вниз, Прометей постарался не задеть локтем полку. Слишком много шума, даже если вокруг никого нет. Один из многочисленных металлических листов, прикреплённых к стене, отслоился и стал больше похож на ткань, чем на сталь. Это не иллюзия, по крайней мере не в техническом смысле. Это как картина, которая кажется иллюзией, если не вглядываться в неё слишком пристально. Десятифутовый прыжок вниз привёл его к ещё одной комнате с головоломками. Его лодыжки заныли от напряжения, и он тихо выругался. Из кармана куртки он достал маленький ключ необычной формы. Чёрная дамасская сталь была изогнута в форме круглой вставки и украшена резьбой, которую было практически невозможно переместить. Прометей назвал это ненужными расходами, а Эпиалт — необходимой предосторожностью, как будто Морфею и Протогну не потребовались недели, чтобы раздобыть их. Не то чтобы Прометей собирался спорить с их великим лидером. Но он собирался пожаловаться на то, что ему пришлось вслепую ощупывать тёмную комнату, пока он не нащупал маленького ныряльщика, которому принадлежал ключ. Казалось, что стена исчезла, и в маленькой комнате стало светлее. Прометей раздражённо щёлкнул зубами, выпустив искры, и прикрыл глаза рукой. Разрушающийся металл уступил место гладкому бетону. Потолок был равномерно освещён, а лабиринт из бетонных стен и фальшивых дверей служил последней защитой от любого, кто мог проникнуть внутрь, даже от тех, кто должен был там находиться. Только тонкие, едва заметные следы, оставленные Протогоном, указывали ему путь. Десять минут превратились в пятнадцать, пока Прометей заходил в тупики и был вынужден возвращаться каждый раз, когда пропускал хотя бы одну метку. Он не хотел знать, сколько времени у него осталось, когда он наконец найдёт центр лабиринта. Вряд ли это будет что-то хорошее. Бетон под его ногами превратился в дерево, когда он вошёл в такую же металлическую дверь, ведущую в основное помещение — просторную квартиру, в которой могли разместиться все четверо и любые другие члены семьи, которым случилось бы там оказаться. Слева за запертой дверью была кухня, в углу — ванная. Справа — несколько дверей, ведущих в спальни. Перед ним была «гостиная», но ни в одном из конспиративных домов не было настоящей гостиной. Это была комната для совещаний, если говорить техническим языком. Большой стол из металла и стекла, окружённый неудобными стульями из металлической проволоки. Ни безделушек, ни впечатляющей люстры. Просто обычная комната для совещаний, готовая к эвакуации, если какой-нибудь герой догадается, где она находится. — Ну? — Голос Протогона эхом разнёсся по комнате, словно отражаясь от стен пустого пространства. Прометей вздрогнул: из всех главных членов организации этот был не его любимчиком. Даже ежедневная работа с этим человеком не избавляла от ощущения неправильности. Маска и доспехи были сделаны из материала, похожего на фарфор, но достаточно прочного, чтобы вы скорее навредили себе, ударившись о них. На нём была тонкая одежда, длинная и причудливая, ярко-зелёного цвета, которая резко контрастировала с любым фоном. Он был похож на изящно одетую фарфоровую куклу. На что-то, к чему страшно прикоснуться, чтобы не разбить. Голова Протогона была наклонена в сторону, и Прометею это показалось странным, как будто она не была прикреплена к его плечам. По комнате пробежал холодок, и чем дольше он молчал, тем сильнее он становился. Он расправил плечи и нервно заскрипел зубами. ꌃꍟ꓄ꍏ, ꌥꀍꀷꀤ, ꂦꇃ꓄ꍏꀎꍏꀍꇃꌩ ꉣꂦꀷꍏ꒒ꑭꌗꍟ, ꏂꀍ, ꈤꍟ꓄‑ꈤꍟ꓄‑ꈤꍟ꓄‑ꈤꍟ꓄‑ꈤꍟ꓄ — Паук-Икс, похоже, вернулся в норму. Когда я вошёл сегодня, он, как обычно, выделывал трюки, бросающие вызов гравитации, — непринуждённо произнёс Прометей. В комнате было холодно. Он заметил, что его голос не отскакивает от стен, как у других членов команды, но, возможно, это потому, что он стоял ближе к двери. Протогон кивнул, побуждая его продолжить. — Я также видел там старого любимца глашатая. Ты был прав, он показался мне знакомым, — продолжил он, вспоминая ту встречу. Оглядываясь назад, можно сказать, что бывший гладиатор выглядел не к месту. Он был сильнее, и когда его рукав задрался, Прометей увидел тёмную татуировку. Тот смотрел на Прометея так, словно он представлял угрозу. Тогда Сапнап не выглядел опасным, он позаботился об этом. — И? — Протогон подался вперёд, а Прометей отпрянул. В голове у него запульсировало, как будто он несколько часов прижимал к ней лёд. Свет резко сменился, отражаясь от стекла. Было так ярко. — И… у него есть близнец, о котором мы не знали, или, скорее, брат. У того, кто его приютил, похоже, есть ещё один сын. Однако никаких признаков птицы нет, так что я не понимаю, почему вы хотите, чтобы я искал его там, — почти нерешительно продолжил Прометей. С тех пор как он сломал Икару руку, мститель больше не появлялся в кафе. В последний раз, когда кто-то из них имел чёткое представление о том, где он находится, он был у Обитателей Ямы. Прометею тоже было не по себе от мысли о том, чтобы привести его в одно из своих владений. Невозможно было одновременно участвовать в этой Инициативе и не испытывать тошноту. Кровь и жестокость были частью их работы, но что-то из того, что они с Морфеем увидели, когда отправились на расследование после того, как герои и «Карточный домик» оставили его в покое, не давало ему покоя. Он не знал почему. Конечности отрывались от тел, как масло от ножа, крылья отрывались от спины, а перекрестный огонь пригвождал трупы к стенам. Кровь стекала на землю, образуя целое озеро. Следы на земле вели к смотровой площадке, пуленепробиваемое стекло было разбито вдребезги, как будто это было что-то незначительное. На трупе были следы рук Люцифера, но что насчет остального? Десятки тел, погибших с разницей в несколько минут, устилают землю. И всё это дело рук одного человека, одного отца-защитника. Жестокость, кровь и… ꄘꍏꈤ꓄ꇃꀤꌩ . Он этого не понимал. Он не хотел ни понимать, ни разбираться, и всё в нём говорило о том, что лучше оставить всё как есть. ꉣꌩ꓄ꈤꍏꀷꏳꍏ꓄ ꉣꌩ꓄ꈤꍏꀷꏳꍏ꓄ ꂦ꓄ꉣꋪꍏꀎꑭ ꍟꁅꂦ ꁴ ꁅꈤꍟꁴꀷꂦ — Принято к сведению, — кивнул Протогон, и его голос тихо зазвучал в ушах Прометея. Он прищурился, сдерживая желание потереть глаза. Закрыв их всего на несколько мгновений, он открыл их и увидел пустую комнату. Кресло, в котором сидел Протогон, было пустым, и не было слышно ни звука, указывающего на то, что он сдвинулся с места. Оставшись один, Прометей расслабился. Свет померк, и острая боль в голове сменилась пульсацией. Он не знал почему, но у него всегда болела голова, когда он разговаривал с Протогоном. Впрочем, так было у всех. Это был побочный эффект его Дара или Усиления, одного из двух. Просто побочный эффект. ꒒ꁷꍟꏳ꒒ꁷꍟꏳ꒒ꁷꍟꏳ꒒ꁷꍟꏳ꒒ꁷꍟꏳ꒒ꁷꍟꏳ꒒ꁷꍟꏳ꒒ꁷꍟꏳ꒒ꁷꍟꏳ꒒ꁷꍟꏳ꒒ꁷꍟꏳ