i’m gonna get the top.

Бан Чану не спалось. Это не было новостью, ведь его сон в последние годы, по сути, зачастую ограничивался четырьмя часами бестолкового обсасывания подушки. Парня часто мучала бессонница. И, хотя директор даже возил его к психотерапевту, который выписывал бестолковое снотворное, ничего не помогало, сколько бы таблеток Чан в себя не закидывал. Ему по-прежнему помогала только музыка — если не уснуть, то хотя бы почувствовать себя небесполезным. Он уже не был уверен, что ему удастся дебютировать, но работать всё равно не прекращал. Вот и в тот день Крис поднялся со своей скрипучей кровати, просунул ноги в мягкие тапки и собирался спуститься на первый этаж общаги, где находилась комната со звукоизоляцией, которую стажёрам разрешено было использовать для личных творческих задач. Глаза сощурились и попытались сфокусироваться на электронных часах, висящих на стене — 3 часа ночи — самое время поработать. Выходя из комнаты, которую вот уже два месяца делил с Хан Джисоном, парень заметил, что сосед тоже не в постели. «Может, в туалет пошёл? Он целый литр колы зеро всадил в себя вечером. Вот дурак…» — мысленно ворчал Чан. Он не мог сказать, что ему не нравится новый стажёр, но тот казался… чудным? Да, это слово лучше всего подходило для описания того, кто держал за яйца всю компанию, включая директора Пака. Чану казалось, что у всех, кто работает или стажируется в агентстве, возникло негласное правило: видишь Хан Джисона — беги. И, в какой-то степени, этим парни были похожи. Вот только Джисона считали просто странным, а Криса — жутким и пугающим. Многие младшие стажёры, насколько Бану было известно, боялись даже проходить мимо его комнаты. А новенький никогда не боялся. «Хей, Крис!» — вот, что этот невыносимый гиперактивный мелкий выскочка сказал ему при первой встрече. Тогда это действительно взбесило, но сейчас уже воспринималось как данность — сказал и сказал. Он вообще часто говорил какие-то глупости, но отчего-то у Чан возникало желание не выставить младшего за дверь, а, наоборот, позаботиться. В самый первый день, возвращаясь в комнату, он услышал, как Джисон шмыгает носом, а затем в щель неприкрытой до конца двери увидел, что тот сидит на его кровати и отчаянно втягивает воздух через рот и нос. Ему были отлично знакомы эти симптомы — паническая атака. Сердце как-то неприятно кольнуло за то, как неприветливо он встретил пацана, который явно не желал ничего плохого. Тогда-то Чан и отправился в ближайший ресторанчик и взял большую порцию токпокки на карманные деньги, присланные родителями из Австралии. «Этот Джисон ведь тоже из-за границы приехал. Наверное, ему тяжело без семьи в чужой стране» — рассудил тогда старший. Возможно, именно в тот момент он негласно записал Хана в категорию «бесячий младший, о котором нужно заботиться». На первом этаже было довольно зябко — всё тепло поднималось наверх, а снаружи уже хозяйничал промозглый ноябрь — так что Бан поёжился и поспешил в комнату звукозаписи. Она не только изолировала шум, но и не впускала холод. Дёрнув ручку, и потянув дверь на себя, парень вошёл в маленькое квадратное помещение, а по ушам ему ударил чужой звонкий, чёткий и весьма… грубый рэп. Чан не был чистым и невинным ангелом в свои восемнадцать, но строчки, которые дерзко вылетали изо рта младшего, заставили его придержать собственную челюсть рукой, дабы та не отвалилась нахрен. Отчего-то он не хотел тревожить своего соседа по комнате, хотя и сам, вообще-то, пришёл поработать. Слушать голос Джисона было чем-то новым, он звучал свежо и достаточно умело для новичка, так что Чан даже мысленно начал прикидывать, какие партии тот мог бы исполнить в написанных им песнях. А потом режим дерзости словно отключился, и сменился тягучим вокалом. «Ого, этот парень отлично тянет верхние ноты!» — подумал Чан, — «Интересно, что за песню он исполняет? Неужели, он сам написал слова? Если, спустя два месяца в агентстве, он уже пишет такое, должно быть, у него врождённый талант.» И всё ещё тревожить младшего не хотелось. Тот сидел в наушниках спиной к выходу, так что и не замечал, что за ним наблюдают. В ту ночь Крис-хён так его и не окликнул. Он тихонечко надел вторые наушники, которыми обычно пользовались для контроля итогового результата записи, запрятался в полутёмный угол комнатушки и слушал… долго слушал, как музыка, какую он не смог бы сочинить даже в самых смелых фантазиях, сливалась во единое целое с голосом, который он тоже едва ли смог бы себе вообразить, если бы он не звучал в его ушах прямо сейчас. Хан Джисон — гений. Может, он и выскочка. Может, последний неряха, что касается совместного быта. Но он самый настоящий уникум. «Именно такие парни становятся мировыми звёздами» — об этом подумал Чан, когда впервые услышал трек своего соседа. А потом он стащил с себя наушники и смущённо выскочил из каморки. Он потёр и помассировал затёкшие уши и виски, передавленные тугими душками. Нужно было уйти, пока его не засекли — не хотелось бы прослыть подглядывающим извращенцем. Но нутро продолжало отзываться на приглушённый голос Джисона, раздающийся из-за двери. «КАК ЖЕ ОН ЧЕРТОВСКИ ХОРОШ» — крутилось в мыслях, как бесконечный леденец. Да уж, Кристофер Чан Бан отсосал. Конечно, всегда тяжело встречать того, кто лишь благодаря врождённому таланту добивается того, ради чего ты горбатился всю сознательную и не слишком сознательную жизнь. Но, с другой стороны, Чану не давала покоя мысль о том, насколько крутым может стать его младший коллега, если возьмёт то, что ему уже дано от природы, и разовьёт на максимум, благодаря упорной работе. Этот парень имеет все шансы стать эйсом четвёртого поколения к-поп. И, хотя сперва Чан скептически принял новость о том, что Пак Джинён хочет слепить новую группу на основании них с Джисоном, теперь эта идея уже не казалась парню такой уж провальной. Пусть у него нет такого оригинального видения музыки, зато он обладает безупречным слухом и дисциплиной — а это именно то, чего не хватает гениальному, но хаотичному Джисону. Они действительно могли бы стать идеальным дополнением друг другу. После той ночи Крис ещё несколько раз тайком прокрадывался в звукозаписывающую комнату, когда Джисон записывал дэмки, чтобы…? Да Крис и сам не понимал, зачем делает это, но ему хотелось слушать странно-гениальные песни соседа. Он тихонько устраивался в тёмном углу, надевал наушники и, словно хищный австралийский паук, наблюдал за своей добычей. Ему каждый раз хотелось вмешаться и предложить записаться вместе, но какая-то внутренняя неуверенность пыталась отговорить его от этой затеи. «Ты уже столько раз проходил через это: появляется новый талантливый стажёр, ты с ним сближаешься, потом он дебютирует, в ты остаёшься за бортом. Неужели, ты думаешь, что с этим мальчишкой будет какой-то иной финал? Он бросит тебя, как только наберётся достаточно опыта и поймёт, что ты больше не необходим ему» — липкой тревожностью разливалась по сердцу тревожная истина. Чан никогда не сможет удержать рядом такого перспективного парня, как Хан Джисон, так что он не станет даже пытаться. За те пять лет, что является стажёром, Чан уже понял, что ни к кому нельзя привязываться. НИ К КОМУ. Однако, у самого Джисона на Криса были планы, о которых второму предстояло узнать во время очередного сеанса подглядываний. Старший, уже по привычке, притаился в своём излюбленном углу и приготовился слушать, как вдруг из-за рабочего места раздалось неестественное кхе-кхе. — Эй, хён, долго ты ещё будешь на меня пялиться по ночам? Это как-то неприлично, не находишь? — обратился к замершему Чану Джисон. — Ну ты тут тоже мало приличного выдаёшь. В твоём рэпе мата больше, чем обычных слов, — попытался перевести тему старший. — Мой рэп здесь ни при чём. Я только пытаюсь понять, зачем ты следишь за мной? Неужели твои идеальные музыкальные уши не отсохли за несколько недель прослушивания моих бездарных завываний? — Что? — бровь Чана удивлённо подскочила вверх. — Ну разве я не прав? Ты чуть ли не с пелёнок занимаешься музыкой, а тут появляюсь я и почему-то привлекаю твой интерес. Не потому ли, что тебе нравится возвышать себя на фоне неудач неопытного новичка? — с претензией в голосе протараторил Джисон, после чего обиженно выкатил нижнюю губу и надул щёки. Какой же он всё-таки ребёнок… — Да, я правда наблюдал за тобой, но точно не преследовал цель поиздеваться! Мне просто… — Крис напряжённо вздохнул, словно ему предстояло совершить самый смелый поступок в его жизни, — Нравилось тебя слушать. Ты талантливый, чел, правда. Да, тебе не хватает опыта, но ты очень способный. Твоё видение музыки - это нечто! — Ты действительно так думаешь? — глазки-боба-шарики заискрились в приглушённом свете ламп. — Да. — И ты бы хотел работать со мной в команде? — с отчётливой нотой надежды уточнил Джисон. — Да. Из-за односложных ответов могло показаться, что Крису всё равно, но в его сердце вдруг вспыхнула надежда, которую он считал безвозвратно утерянной. Ему вдруг показалось, что, пока с ним рядом мелкий приставучий Хан, всё, что угодно, получится. И даже больше. — Почему ты до этого момента не давал знать, что засёк меня? — спросил старший, когда парни уже вернулись в свою комнату и улеглись в постели. — Наверное, я просто такой же чудик, как и ты, хён. Только тебе нравится подглядывать, а мне нравится, когда на меня смотрят. Мелкий хихикнул, посчитав, что придумал отличную шутку, и он, конечно, не увидел этого сквозь густую темноту комнаты, но Чан впервые улыбнулся ему в ответ — искренне и по-доброму, демонстрируя в никуда свою очаровательную ямочку на правой щеке. Лёд в его душе безвозвратно тронулся.