7. Жизнь

Три месяца спустя — Джек! Налей мне ещё! — Драко перекричал грохот гитары, опираясь на барную стойку. — Все слышали? — крикнула Линда, вскинув бокал над головой. Её голос прорезал шум толпы. — Пьём до утра! Бар взорвался радостным гулом. Кто-то засвистел, кто-то хлопнул в ладоши, и Джек, смеясь, налил всем по новой порции. Для Гермионы и Драко это уже вошло в привычку — каждую пятницу собираться в «Ночном Дозоре» и напиваться в хлам. Дела в Maelfor Estate у Дориана только шли в гору, а Гермиона давно оставила поиски работы: любая «низкостатусная» должность могла вызвать подозрения у прессы и бизнес-круга, которые настороженно следили за семьёй Мэлфора и его шагами. Многие знакомые удивлялись, почему они живут в обычных апартаментах и не проводят вечера в дорогих заведениях. И сами Гермиона с Драко не могли до конца понять, почему Дориан и Гелена выбрали не особняк, а относительно простую квартиру в не самом модном районе города. Они устроились у стойки: Гермиона, Драко, Линда, Джек и Льюис. Линда — вечный ураган в красной помаде и сапогах до колена — уже раскачивалась на стуле, смеясь во всё горло. Драко пил рядом с ней, стараясь не отставать, но всё равно проигрывал. Гермиона и Джек пытались держать их всех под контролем — хотя это было бесполезно. Льюис — их новый сосед, программист, парень с замутнённым философией взглядом — сидел чуть поодаль и что-то рассказывал. Его речи часто звучали как смесь безумия и гениальности. — Знаешь, — начал Льюис, — иногда мне кажется, что наш мир — не более чем идеально сжатый код. Представь: всё подчинено математике — от формы спиралей галактик до того, как растут листья. Если цивилизации развиваются достаточно долго, рано или поздно они смогут моделировать целые миры. Тогда вероятность того, что мы — оригинальная реальность, становится ничтожной. Гермиона моргнула, сделала большой глоток мартини и уставилась на него. — Льюис… как ты вообще сказал всё это, не запнувшись и будучи пьяным? Он улыбнулся, поправил очки, тобы они не соскользнули и громко рассмеялся. Драко подошёл к ним, заинтересовавшись разговором. — Льюис, хватит мучить мою жену своими теориями, — пробурчал он. — Потом она отыгрывается на мне из-за потрепанных нервов. Гермиона и Льюис захохотали, а Драко обнял Гермиону за талию и опустил подбородок ей на плечо. Льюис пристально смотрел на них — в его глазах промелькнул восторг. — Ладно, ладно, — сказал он, поднимая руки. — Джек! Ещё пива! Джек уже успел зажечь сигарету и флиртовал с женщиной напротив, не обращая на него никакого внимания. — Джек! — снова позвал Льюис. — Возьми сам, пока я не нассал тебе в кружку, — ответил он и снова отвернулся к своей собеседнице. Линда с Драко расхохотались, чокаясь бокалами. Льюис что-то пробормотал и пошёл за стойку. Гермиона в этот момент вдруг поймала себя на том, что чувствует странное спокойствие. Здесь, среди пьяных друзей, смеха и музыки, она впервые за долгое время ощущала уют. Прошлое не исчезло, но стало мягче. Она уже не бежала от него — просто жила дальше. Драко тоже изменился. Он уже не тот надменный мальчик, которого она помнила. В нём появилось что-то человеческое. А как он ладил с Линдой — это и вовсе было чудо. Эта странная пара — язвительная зрелая женщина с красной помадой и бывший сноб из чистокровной семьи — нашла общий язык, и Гермиона лишь улыбалась, наблюдая за ними. Бар был полон. Тёплый, почти янтарный свет ламп отражался в бутылках. Люди смеялись, кто-то пел. На сцене выступал уличный музыкант — Томас. Его голос был хрипловатым, но удивительно мягким, и даже самые пьяные на миг замирали, когда он начинал петь. Когда Томас перешёл на джаз, зал ожил. Люди вскочили со своих мест, кто-то хлопнул в ладоши, кто-то уже танцевал. Линда схватила Драко за руку и потащила его на танцпол. Джек увёл свою спутницу. Гермиона осталась за стойкой с Льюисом. — Почему не танцуешь? — спросила она. — Танцы — не моё, — смущённо ответил он. — Понимаю, — улыбнулась Гермиона. — Я тоже не умею. Она повернулась и увидела, как Драко, смеясь, поднимает руку Линды и проворачивает её в танце. Линда заливается смехом, едва не падая. Музыка замедлилась. Томас перешёл на романтичную мелодию. Свет стал мягче. Джек со своей дамой перешли к медленному вальсу. Гермиона закрыла глаза, чувствуя, как ритм будто обволакивает её. В следующую минуту кто-то схватил её за руку — это был Драко, который потянул её на танцпол. — Нет! Я… я не умею… — пыталась она отойти, но он не слушал. Она неловко оглянулась, стараясь убедиться, что никто особо не смотрит. Многие уже уходили, а оставшиеся либо разговаривали, либо танцевали. Драко нежно обнял её за талию, Гермиона обвила его шею — и они начали медленно двигаться в ритме песни. Она заглянула ему в глаза, и в груди вспыхнуло знакомое тепло. То, что между ними возникло, казалось ей маленьким чудом. Лицо непроизвольно расплылось в улыбке; Малфой, улавливая её мысли, фыркнул и отводил глаза. — Неплохо для мужа по контракту, — сказала Гермиона. Его рассмешили ее слова и от этого она только шире улыбнулась. — Могу и зазнаться, Грейнджер, — ответил он. Закатив глаза она усмехнулась и оглядываясь вокруг проследила, чтобы не задеть других пар. Смех быстро сменился чем-то другим — тихим, почти болезненным чувством, которое она старалась не называть. Его взгляд был прямым и каким-то слишком честным. — Не уходи, — вдруг сказал он, почти шёпотом. — Останься. Живи со мной. Она замерла, не зная, что сказать. — Когда захочешь семью — иди. Я не буду держать. Только… останься сейчас. Сердце Гермионы забилось сильнее. Она сглотнула и искала ответ, потому что видела в его взгляде настоящую надежду, что она согласится. С каждым днём вместе они привязывались друг к другу всё сильнее; но мысль о том, что он может однажды снова стать прежним и разбить ей сердце, сковывала её. Драко крепче притянул её к себе, и Гермиона, не в силах сопротивляться, прикрыла глаза. — Хорошо, — прошептала она и уткнулась ему в плечо. Она не видела его лица, но была уверена — он улыбается. Они медленно кружились в танце, смакуя момент. Когда песня закончилась, Томас поклонился и ушёл со сцены. Бар почти опустел. Джек давно ушёл с той женщиной, Льюис попрощался и растворился в ночи. Линда заснула, уткнувшись в стойку. Малфой помог Линде подняться, и в следующую минуту они тащили её к выходу. — Я убью Джека! Убью… — бормотала Линда, засыпая на ходу и Драко, заплатив таксисту, посадил её в такси. Они стояли у выхода, смотрели, как такси уезжает, вдыхали прохладный лондонский воздух и шли домой, плечом к плечу. *** Драко сидел в гостиной на диване, откинувшись на спинку и лениво перебирая пальцами складку на рукаве. Из ванной доносился шум воды и негромкое бормотание Гермионы. — Грейнджер! Сколько можно плескаться, выходи уже! — нетерпеливо крикнул он, чуть приподнявшись. — Я сейчас! — отозвалась Гермиона. В воде что-то плеснуло, послышались торопливые шаги, и Драко невольно усмехнулся, представив, как она бегом мчится по коридору, стараясь, чтобы он не увидел её без одежды. Он не смог сдержать тихий смешок, когда услышал, как быстро она шлёпает босыми ногами по полу. Откинувшись обратно, Драко перевёл взгляд на стену. Его внимание привлекли фотографии, которые Гермиона приклеила туда за последние недели. Раньше он не обращал на них внимания, но теперь, при вечернем свете, каждая из них будто оживала. Их становилось всё больше и больше. Мопс в берете. Роза. Дети, играющие в фонтане. Он задержался взглядом. В прошлом он не понимал, как можно видеть красоту в таких мелочах, но теперь — видел. В каждом кадре, в каждом неровном оттиске — жизнь. Он вдруг осознал, что смотрит на вещи её глазами. И тогда всё — даже самое простое — приобретало новый смысл. Всё превращалось в искусство. Для него искусство всегда было просто словом, где-то на периферии чужих разговоров, но теперь он понимал: музыка, которую она слушает, стихи, которые перечитывает, чай, который пьёт на балконе, когда идёт дождь — всё это и есть искусство. Её искусство — жить, чувствовать, замечать. — Я иду-иду! — послышался голос из коридора. Малфой поднялся, подошёл к книжной полке и пробежал глазами по названиям. К уже существующем в этой квартире книгам добавилась целая стопка новых. Среди них его взгляд зацепился за том со стихами. Он открыл первую попавшуюся страницу — несколько строк были подчеркнуты карандашом. Он прочитал про себя, не замечая, как слова будто проскальзывают под кожу. — Я готова! — воскликнула Гермиона, остановившись у дверного проёма гостиной. На ней было пальто, волосы всё ещё слегка вились после душа. Она улыбнулась и направилась к выходу, на ходу надевая сапоги. Драко поспешно положил книгу на место. — Неужели, — сухо бросил он, поднимаясь и хватая ключи. Гермиона фыркнула, но ничего не ответила. Они договорились устроить прогулку по Лондону — пройтись по магазинам, заглянуть в старые переулки, узнать, каким был город раньше. Гермиона бродила от лавки к лавке, и на её лице горел живой интерес. Где-то она задерживалась у прилавка с цветами, где-то подолгу рассматривала украшения. — Безвкусица, — прокомментировал Драко, увидев, какие серьги она выбрала. Гермиона только закатила глаза и пошла дальше, не обращая внимания на его замечание. Он сунул руки в карманы пальто и лениво оглядел улицу, явно скучая. — Грейнджер, ты уже купила всё, что можно было купить. Что ещё ты ищешь? — спросил он, но она будто не слышала, продолжая что-то высматривать. Наконец Гермиона подошла к нему с новым пакетом и улыбнулась, глаза её сияли. — Всё. Пойдём к реке? — предложила она, и, не дождавшись ответа, направилась к Темзе. Они всегда старались ходить пешком — так можно было прочувствовать город. Лондон был другим. Воздух казался плотнее, чище, будто в нём было меньше суеты. Люди сидели на скамейках, держали газеты, разговаривали друг с другом. Никто не торопился. И в этой простоте была своя особая красота — в жестах, в смехе, в мелочах. Когда они добрались до реки, солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в оранжевые и розовые оттенки. Темза отражала это сияние, и волны мерцали, словно жидкое золото. На берегу сидела собака, тихо наблюдая за небом. — Как красиво… — прошептала Гермиона, глядя на закат. Почему-то раньше было сложно замечать такие мелочи. Закат, тихо опускающийся за горизонт. Походы в «Ночной дозор» по пятницам. Радость чинить вещи своими руками — или просто наблюдать, как старые мастера аккуратно и уверенно возвращают им жизнь, работая над каждым винтиком с почти священным вниманием. Как дети поднимают руки к небу, будто действительно верят, что смогут взлететь. Когда-то, в его детстве, это было просто — взять метлу и взлететь по-настоящему. С каким восхищением магглы ходят по музеям, как осторожно берут кисть, чтобы нарисовать то, что родилось в сердце, и с какими живыми чувствами поют свои простые песни, сочинённые ими же. — Это тебе, — сказала Гермиона, протягивая ему небольшой пакет. Её взгляд был смущённый, чуть тревожный. — Что это? — Просто открой. Он нахмурился, взял пакет, тряхнул — внутри что-то негромко звякнуло. Гермиона с трудом скрывала улыбку. Открыв, он увидел небольшую деревянную шкатулку. Простую, но красиво вырезанную, с крошечным ключом сбоку. — Ты даришь мне эту… штуку? — усмехнулся он. — Покрути ключиком, — ответила она тихо. Драко повернул ключ — и в ту же секунду зазвучала мелодия. Простая, но пронзительная. В ней было всё: покой, грусть, тоска и надежда. Каждый аккорд будто отзывался где-то внутри. — Это музыкальная шкатулка, — смущённо сказала Гермиона, опуская взгляд. — Она играет только одну мелодию… но это тоже своего рода волшебство. Она отошла к реке, глядя на отражение заката в воде. Драко стоял на месте и не мог оторваться от мелодии, тихо льющейся из этой маленькой деревянной шкатулки. Но всё же он сделал шаг вперёд, к Гермионе, которая стояла, не отрывая взгляда от заката, погружённая в свои мысли. Он осторожно обнял её за талию сзади, и почти сразу почувствовал, как она прижалась к нему всем телом, будто стремясь уместиться в его объятиях целиком. В этот момент через него словно прошла тихая волна — волна покоя, уюта и умиротворения, которую они давно не испытывали. — Малфой… — прошептала она. — Да? — Так должно было случиться, — сказала Гермиона, оборачиваясь к нему. — В тот день, в тюрьме, перед тем как Эндрю выпустил нас… ты хотел что-то сказать про тот день в библиотеке. Он задержал дыхание. — Грейнджер, я… — Не нужно, — она мягко покачала головой. — Это не твоя вина. Не наша. Как бы все не сложилось… это было предначертано. Малфой чуть усмехнулся, заглядывая ей в глаза. — Неужели ты верующая, Грейнджер? — Необязательно верить в кого-то на небесах, чтобы верить в судьбу, Они стояли молча, глядя друг на друга. Солнце почти исчезло за горизонтом, а их лица освещал лишь мягкий розовый свет. — Может быть, ты права, — сказал он тихо. *** Позже Малфою позвонил Саймон — какие-то срочные документы требовали подписи. Он ушёл, а Гермиона вернулась домой, по пути захватив кофе и поговорив с Розой. Дом встретил её теплом. Больше он не вызывал неприятных воспоминаний — теперь в нём жила жизнь. В каждой мелочи ощущалось присутствие: ароматные свечи, книги, ковры ручной работы, мягкий свет торшера. Переодевшись в пижаму, Гермиона устроилась на диване, включила телевизор и лениво начала переключать каналы. За окном моросил дождь. Всё было спокойно. Но внезапно мир словно дрогнул. Голова закружилась, звук стал глухим, в ушах зазвенело. Сердце забилось чаще. Холод пробежал по позвоночнику. Она моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд. И замерла. На журнальном столике, прямо перед ней, лежало Зеркало Сил — тот самый Артефакт Равновесия, который когда-то затянул их сюда и лишил магии.