6. Новый уровень

Гермиона заварила себе чай с лавандой, укуталась в тёплый плед и, стоя на балконе, наблюдала за дождливым утром. Серый Лондон напоминал ей о Хогвартсе, о том городе и времени, которые она помнила. Каждый раз, когда шёл дождь, она откладывала все дела, чтобы просто смотреть, как капли стекают по темно-красным кирпичам здания напротив. Почти месяц прошёл с тех пор, как их перенесло сюда. Вчера ночью Малфой был пьян в стельку, и Гермиона всё пыталась понять — были ли его слова «Ты такая красивая» и внезапное желание поцеловать её искренними, или это была очередная уловка, чтобы разбить её на куски. Иногда она ненавидела себя за эту болезненную чувствительность. Иногда — завидовала его холодной рассудочности и жестокости. Порой ей отчаянно не хватало этих качеств. Как он мог так беззаботно относиться к тому, что их жизнь перевернулась с ног на голову? Да, она видела, как он старается скрыть свои настоящие чувства — но как? Как человек способен прятать боль так глубоко и при этом не сломаться? Разве можно действительно утопить проблемы в алкоголе? Помогает ли это избавиться от той внутренней муки, которая превращает сознание в пламя ада — пламя, где невозможно смыть с себя грязь и вернуться в рай? Малфой словно находился во власти раздвоения личности. Его поступки и слова невозможно было предугадать, но почему-то она чувствовала, что сама для него — до болезненности предсказуема. Казалось, у него был врождённый дар заглядывать в самую душу человека. Все эти мысли заставляли её задуматься: что будет дальше? Как скоро отсутствие магии, потеря прошлого, друзей и семьи станут для них необратимой реальностью? И сколько времени пройдёт, прежде чем их пути разойдутся окончательно? Гермионе пора было искать работу. Да, у них были деньги, но новость о том, что Малфой богат, ничего для неё не меняла. Это его деньги. И каким бы семейным положением их ни связывал этот мир, в той реальности, которую она помнила, они вовсе не были женаты. Делить один бюджет на двоих — не вариант. — Доброе утро, — внезапно послышался голос слизеринца, выбив её из размышлений. Сейчас начнётся. Интересно, что он выкинет на этот раз? Скажет, что сожалеет, что вообще к ней прикоснулся? Что поцелуй был ошибкой столетия? Или, может, что лучше бы проглотил слизняка — и забыл об этом навсегда? -Доброе. Малфой подошёл к ней и, так же как и она, облокотился на перила балкона, наблюдая, как дождевые капли разбиваются о серый асфальт. Он выглядел уставшим, поникшим — почти опустошённым. В его лице читались измождение и какая-то тихая, глухая тоска. Если даже Гермионе, выросшей среди магглов, было трудно смириться с тем, что произошло, то каково приходилось ему? Малфою — чистокровному, избалованному богатству и привычному к жизни, в которой магия была дыханием, а не роскошью. — Прости меня, — тихо сказал Малфой, не глядя на неё. Она не верила своим ушам. Это… это Малфой сейчас с ней говорит? -За что? Драко сжал челюсть и закрыл глаза, словно пытаясь заглушить удушающие, пожирающие его изнутри чувства. — За всё… За то, как я вел себя с тобой, за все слова, что наговорил. Прости, что позволял себе ранить тебя… и прости меня за то, что поцеловал тебя. Гермиона внимательно изучала его. Слова звучали так искренне, что недоверие внутри постепенно растворялось, уступая место полному пониманию. Почему-то ей казалось, что сейчас она видит его голую душу. Что могло произойти с ним за одну ночь? Что изменилось? — Малфой, я… прощаю тебя. Малфой усмехнулся, словно и не сомневался, что она скажет именно это. — Конечно, ты прощаешь меня, Грейнджер. По-другому ты просто не умеешь. Она пыталась понять суть его слов, вникнуть в них, выкопать то, что он имел в виду, но сомневалась, сможет ли уловить всю правду. — Что это значит? — с интересом спросила она. Слизеринец повернулся к ней и сначала задержал взгляд на её глазах, словно пытаясь заглянуть в саму душу и прочитать все мысли. Затем его взгляд скользнул по губам, скулам и волосам. — А как же иначе, Грейнджер? Это же ты. Ты и твоя чистая душа, твоя чертова забота обо мне, которая меня раздражает. Эти твои глаза… которые заглядывают в мои в поисках помощи. Сердце стало биться быстрее, а дыхание чуть сбилось — эти простые, но одновременно острые и личные признания пробудили в ней что-то неожиданное. Она чувствовала странное сочетание смущения и тревоги: раздражение, что он так легко читает её чувства, смешивалось с растущим теплом внутри, почти с удивлением от того, что кто-то может видеть её такой, какой она была на самом деле. Драко поднял руку и провёл пальцами по её скуле. Гермиона невольно прикрыла глаза, отдаваясь нежности прикосновения. — Как у тебя это получается? — спросил Малфой, глаза полные искреннего интереса и нотками восхищения. Гермиона снова пыталась проникнуть в его мысли, пытаясь понять, что он имеет в виду. — Как ты можешь быть такой хрупкой и одновременно такой сильной? Как тебе удаётся заботиться обо мне, несмотря на моё отношение? И как, черт возьми, ты позволяешь себе искать надежду в глазах других? Как тебе удаётся выжить в этом грязном мире, не сломавшись, и при этом оставаться такой…человечной? Гермиона молча наблюдала за ним и думала о том, что же в его прошлом сделало его таким… закрытым, таким недоступным. Как он может не понимать, что люди способны быть открытыми, доверять и не терять веру в других? Казалось, вся его жизнь — это борьба в одиночку, где никто не смел коснуться его души и посадить там свои цветы. И она вдруг ясно увидела: он просто не умеет иначе. В нём нет тех тихих, вырощенных любовью черт, которые она носила в себе. Он не знает, как быть мягким, доверчивым, как позволить себе быть уязвимым. И эта мысль одновременно тревожила и трогала её: она ощущала его близость, его внутреннюю жесткость и хрупкость, и понимала, что за маской самоуверенности скрывается человек, который ещё только учится открываться миру. — Любовь, Драко. Я люблю жизнь, я люблю людей — какими бы они ни были и кем бы не пытались казаться. Малфой фыркнул, и его взгляд устремился куда-то за улицу. Он пытался осмыслить её слова, прожить их внутри себя, прочувствовать то же, что чувствовала она. — Любовь… — тихо произнёс он, словно впервые осознавая её силу. Гермиона подошла ближе и осторожно провела рукой по его щеке, словно пытаясь передать прикосновением всю серьёзность своих слов — всё то, что только что осознала, глядя на него таким уязвимым и опустошённым. На мгновение ей показалось, будто она стала провидицей: перед внутренним взором промелькнули зарождающиеся, ещё не осознанные чувства. — Ты влюбишься в меня, Драко, — сказала она, заглядывая в его глаза. — А может, когда-нибудь и я полюблю тебя. Он будто пытался заглянуть в её душу, понять каждое слово. — Но сейчас ты сломлен, — продолжила она, проводя большим пальцем по его щеке. — Позволь себе это признать. Я не могу быть лекарством для твоей боли. Не ищи опору во мне. Драко не отрывал от неё взгляда. В его глазах промелькнуло что-то странное, смысл чего Гермиона не смогла до конца уловить. Наконец, он сказал: — Не обещаю, что влюблюсь в тебя, Грейнджер… — тихо усмехнулся он, но тут же его лицо стало серьёзным, а напряжение в челюсти — явным. — Но я обещаю, что больше не позволю себе прикоснуться к тебе… без твоего согласия. Гермиона убрала руку с его щеки и улыбнулась. В груди разлилось чувство невероятной теплоты. Она не могла до конца ему доверять и не была уверена, что он снова не станет прежним, но отчаянно надеялась, что всё будет так, как он пообещал. Сегодня она увидела в нём что-то по-настоящему личное, нечто, чего раньше не замечала, и не могла понять, откуда взялась эта откровенность. Но внутри неё зацвела радость — безумная, тихая и настоящая. *** Утро в Лондоне было промозглым, с легким туманом над Темзой. Драко вошел в офис Maelfor Estate — просторное помещение, отделанное темным деревом, с мягкими кожаными креслами и массивными шкафами, где хранились контракты, счета и пожелтевшие архивы. Он снял пальто, аккуратно провел рукой по безупречно уложенным волосам и неторопливо направился к своему столу. В этот момент к нему стремительно подошёл Саймон — его ассистент, молодой человек в безупречном костюме, с папкой под мышкой и ручкой, небрежно воткнутой за ухо. — Доброе утро, мистер Мэлфор, — начал он, слегка запыхавшись от спешки. — Есть несколько новостей. -Говори, - холодно ответил Драко, садясь за стол. -Партия Estate Grand Reverse прибыла в Дувр, но таможня задержала документы. Юридический отдел уже работает, но потребуется ваше подтверждение. -Продолжай. -Наши партнеры из Токио просят конференцию сегодня вечером, хотят обсудить новые условия поставок. -Попытаются убить цену. Учти. -Также… - Саймон понизил голос - В прессе появились слухи о вашем расширении в Северную Америку. Никто ничего не подтверждал, но журналисты звонили несколько раз. -Пусть звонят. - Драко спокойно положил перчатки на стол и открыл несколько папок с документами. -И еще, сэр. Ваш отец звонил, просил перезвонить ему после работы. Драко поднял взгляд, сжал ручку в руке. -После работы, - сказал он ровно, а затем опустился в кресло. -Принеси мне отчеты за неделю, подготовь ответы для прессы и позвони таможне. Пусть знают, что тратят мое время. -Да, мистер Мэлфор. Ассистент вышел, и тишина кабинета снова заполнилась звуками старого вентилятора. Малфой повернул кресло к окну, из которого открывался вид на весь Лондон. Город лежал перед ним — сухой, строгий, лишённый даже намёка на магию. Телефонный разговор с его «родителями» прошёл не так плохо, как он ожидал. На его сбивчивые оправдания об отсутствии в делах Мэри и Алек не отреагировали ни удивлением, ни упрёком — словно это было в порядке вещей для Дориана Мэлфора. Более того, они даже выглядели слегка озадаченно тем, что он вообще попытался оправдаться. Похоже, Дориан из тех, кто никому и никогда ничего не объясняет. После пары приторно-сентиментальных фраз о том, как они «ужасно соскучились» и не могут дождаться его визита в Рим, последовали вопросы о Гелене и о том, как идут дела. Память подкинула ему разговор с Грейнджер на балконе — тот самый, когда она с непоколебимой уверенностью заявила, что он в неё влюбится. Малфой усмехнулся про себя, снова поражаясь её самонадеянности. Нельзя сказать, что Грейнджер страдала излишне высокой самооценкой, но тогда в её голосе звучала такая уверенность, что он почти поверил ей. Он уже не пытался скрывать от самого себя влечение к ней. С первых дней их перемещения — и особенно с первых дней за решёткой — вынужденная близость открыла ему в Грейнджер то, чего он не замечал в Хогвартсе. Тогда между ними не было ни малейшего шанса на искренний контакт: только колкости, язвительные замечания и демонстративная ненависть. Но в тюрьме он начал ловить себя на мысли, что она не просто умна — это он и раньше знал, — а удивительно цельна. В ней странным образом сочетались мягкость и внутреннее упорство, способность сострадать и стоять на своём. Эта смесь притягивала. А тот эпизод с кружевным подарком, подкинутым им в шутку, лишь добавил к интересу физическое влечение. Химия между ними была безумная.Он до сих пор не понимал, как они могли не замечать её в школе. Пусть тогда он был пьян, но прекрасно помнил, как она прижалась к нему и ответила на поцелуй. Оба хотели большего — и оба остановились. Потому что это Драко Малфой и Гермиона Грейнджер. Тем более, сейчас секс без обязательств лишь усугубил бы их отношения. Одно неверное движение — и вся хрупкая конструкция их мнимой дружбы рассыпалась бы в пыль. Малфой вернулся к отчётам и документам, заставляя себя сосредоточиться на работе. Несмотря на напряжённые отношения с отцом, он был по-своему благодарен Люциусу за то, что тот когда-то обучил его всему, что знал сам. Работа Люциуса в Министерстве — в отделе контроля магических существ и регулирования магических законов — отчасти напоминала нынешнюю деятельность Драко в сфере винного производства. Этот опыт помогал ему лучше понимать, как устроена любая бюрократическая система. А пробелы в знаниях он заполнял, изучая старые записи Дориана и книги, найденные в его кабинете. *** Гермиона, с трудом оторвавшись от книги, найденной на полке в гостиной, допила кофе и уже собиралась возвращаться домой. — Как тебе книга, Гелена? — спросила Роза. После безуспешных поисков работы Гермиона решила зайти в кафе неподалёку от дома и выпить кофе. Хозяйка оказалась очень приятным человеком, а ещё, похоже, Гелена тоже была здесь не в первый раз — Роза уже знала её имя. — Довольно интересная. Спаркс умеет давить на болевые точки и выжимать из людей слёзы, — слабо усмехнувшись, ответила Гермиона. Роза улыбнулась, вытирая стол перед собой, и ответила: — Да, это ты точно подметила. Гермиона попрощалась с Розой и направилась домой. Вечер уже опустился, и погода успела похолодать. Она прижала нос к воротнику белого пальто и, сунув руки в карманы, ускорила шаг. Доставая ключи из корзинки с цветами, Гермиона зашла домой и сразу ощутила приятный аромат вина с нотками дуба и зрелых ягод. Сняв пальто, она направилась на кухню. — Ты сегодня рано, — сказала Гермиона, встречая Малфоя, который стоял у стола и открывал бутылку вина. — Ты, кажется, не совсем рада этому, — с насмешкой произнёс Малфой. Гермиона подошла к столу и внимательно осмотрела вино, которое он принес. Это было произведение Мэлфоров, и даже сама бутылка свидетельствовала о его высоком качестве. — Почему бы не попробовать «собственное» производство? — с улыбкой сказал он, наливая вино в два бокала. Передав Гермионе один из бокалов, Малфой направился в гостиную, и она, не раздумывая, последовала за ним. С каждым шагом его лицо становилось всё более расслабленным, усталость и отстранённость постепенно исчезали. Казалось, он начал привыкать к маггловской жизни, пытаясь адаптироваться к новому ритму. Гермиона аккуратно поставила бокал на журнальный столик и вытащила из сумки распечатанные фотографии. На одной был запечатлён момент дождливого заката у реки Темза. Закат был по-настоящему завораживающим, а слабые отблески радуги лишь усиливали его красоту. На второй фотографии была Роза — хозяйка кофейни неподалёку. На снимке она разливала кофе посетителям, держа сигарету между губами. Гермиона поразилась её красоте и стилю. Тонкая, худощавая брюнетка в красной длинной юбке, белой приталенной рубашке и таких же красных каблуках выглядела невероятно элегантно. Этот момент просто нельзя было не запечатлеть. А на третьей фотографии был мопс в коричневом берете — настолько мило, что Гермиона не могла удержаться и попросила разрешения у его владельцев сфотографировать его. Когда она приклеила фотографии рядом с книжным стеллажом, невольно улыбнулась. Как красиво они смотрелись на слегка потёртых обоях стены. — Что это? — спросил Малфой, делая глоток вина. — Я нашла плёночную камеру в комоде Гелены и жалко было оставлять её пылиться, — сказала Гермиона, бросив довольный взгляд на фотографии. — Решила применить. Малфой внимательно посмотрел на неё из-под лба, сел на диван и жестом пригласил сесть рядом. Гермиона взяла свой бокал со стола и присоединилась к нему. — Где ты была сегодня? — спросил Драко. — Искала работу. В газетах было несколько объявлений, но когда я звонила работодателям или приходила в офис, выяснялось, что объявление уже неактуально, а некоторых я не устроила для должности. Он посмотрел на Гермиону с недоумением. — Зачем тебе работа? Денег от моего бизнеса нам хватит на всю жизнь. Гермионе стало приятно, что Малфой не стал утверждать, что это его состояние, и она может им просто пользоваться. Но она не позволяла себе так думать. Если её опасения окажутся реальными, они могут навсегда остаться здесь и потерять магию, а статус «женатой пары» продлится недолго. В конце концов им придётся строить свою жизнь заново, а возможно, и создать настоящую семью. Их пути могут разойтись, и привыкать к большим деньгам с его стороны — дело опасное. — Так долго продолжаться не может. Мне нужно строить свою жизнь самостоятельно. Когда мы разведёмся… — она не успела договорить, потому что Малфой тут же перебил её. — Разведёмся? — не веря, приподняв бровь, спросил он. — Зачем? — Малфой… Мы не можем до конца жизни жить вместе и притворяться, что мы пара, — сказала Гермиона, подбирая слова. — Когда-нибудь нам нужно будет завести семьи, детей и жить в отдельных домах. Драко почему-то напрягся, услышав её слова. Его челюсть сжалась, а руки крепче сжали бокал, словно пытаясь удержать себя в рамках. — Я не собираюсь жениться на одной из этих женщин-магглов, — произнёс он с холодным презрением, явно подчеркивая дистанцию между собой и окружающими. Гермиона прикусила губу и опустила взгляд. Нужно было догадаться, что он не позволил бы себе подобного. Она не знала, что ему ответить — это был его выбор, и, как бы она ни старалась поддержать его, вмешиваться в его личную тему у неё не было права. — И кому же из этих магглов ты достанешься? — спросил Малфой, не отрывая от неё взгляда. Его голос был сдержан, но из него исходило странное напряжение, как будто он с трудом удерживался от того, чтобы не сорваться на крик. — Я не это имела ввиду. Но ты и сам должен понимать, что совместная жизнь не может продолжаться вечно. Малфой резко поставил бокал на столик и заглянул ей в глаза. — Наверное, ты права, — коротко бросил он, после чего встал и направился к балкону. Сквозь окна из гостиной Гермиона увидела, как Малфой вытащил пачку сигарет из кармана и прикурил. Когда он успел пристраститься к сигаретам? Глядя на него, она задумалась, хочет ли действительно разойтись с ним и построить свою жизнь отдельно. Мысли и чувства переплетались, и она не могла понять, что именно она чувствует по этому поводу.