Глава 4.

— Не понимаю, о чём Вы говорите, — хрипло ответил Стивен.        — Брось, — рыкнул Стир. — Ты можешь ей голову дурить, но не мне. Я видел твоё лицо без ожогов! Почему ты так поступил, Энтони?       — Обещай, что никому ничего не расскажешь, — твёрдо потребовал Стивен, который на самом деле был Энтони.        — Если объяснишь свой поступок, — раздражённо ответил Корнуэлл.        — Когда я очнулся после падения с лошади, рядом со мной сидел отец. Я попросил дать мне воды, и тогда понял, что больше не могу шевелиться, совсем. Я мог только говорить и моргать, даже шея не работала. Доктор, который пришёл меня осматривать, сказал, что шансов на то, что я смогу хотя бы сидеть без поддержки три процента из ста. Когда до меня дошёл смысл сказанного, я сразу вспомнил мою светлую девочку, понял, что не хочу, чтобы она меня жалела, и чувствовала, что чем-то мне обязана. Всю ночь я думал, а потом попросил отца сказать всем, что меня больше нет, а потом вдвоём уехать в поместье в Шотландии. Отец договорился с врачом, всё оформили как положено. В гроб положили несколько камней, в сумме равных моему весу. Отец не разрешил открывать гроб во время прощания, ссылаясь на то, что не хочет, чтобы его мальчика запомнили как поломанную куклу. Тётушка Элрой хотела возразить, но потом приняла позицию отца. Сразу после похорон мы отправились в Шотландию. Первые полтора года я лежал без движения, отец полностью посвятил себя уходу за мной. А мне было до одури противно, что я стал таким. Потом к нам в поместье забрёл путник, попросившийся переночевать, отец впустил его. Оказалось, что этот мужчина долгое время жил в Китае, потом на Тибете, и когда он услышал от отца, о том, что со мной случилось, сказал, что постарается поставить меня на ноги, но потребовал, чтобы я слушался его во всём. Почти три года мне понадобилось, чтобы Герберт выполнил своё обещание. Сначала я смог самостоятельно пользоваться руками, потом сидеть без опоры, потом начал вставать около кровати, дальше в хо пошли костыли, затем трость. А в один прекрасный день я понял, что исцелился. Окончательно я пришёл в себя около года назад. А полгода назад отправился добровольцем на фронт. Вот и вся история.        — Почему не вернулся, когда встал на ноги? — спросил Стир. — Она была бы счастлива.        — Она любила Терри, собиралась к нему на премьеру, — ответил Энтони.        — Она и сейчас его любит. За день до того, как я отправился на фронт, Кэнди уехала к Терри в Нью-Йорк, — сказал Стир, с жалостью смотря на кузена.        — А в Нью-Йорке она рассталась с Грандчестером, — сказал Энтони.        — Погоди, — ошеломлённо воскликнул Стир. — Откуда ты всё это знаешь?       — Кэнди писала мне письма, — почти прошептал Энтони.        — Прости, я не понял, Кэнди делала что? Писала тебе письма, зная, что ты умер? — Стир начал думать, что у кого-то из них двоих бред.        — Да, когда отец приехал в Лейквуд, чтобы с вами попрощаться, Кэнди попросила у него разрешения писать мне. Она объяснила это тем, что ей так будет легче, словно я просто уехал куда-то далеко. Письма приходили примерно раз в полгода, иногда реже. Каждое её письмо было для меня как глоток свежего воздуха. Я знал обо всём, и о том, что после того, как прошли похороны, она ушла из семьи Эндри, и о том, как её отправили в колледж Святого Павла, и о том, как Клин притворился мёртвым после выстрела охотника, и о том, как вы протащили его в колледж, а потом прятали. Знаю и о том, что Элиза обвинила Кэнди в моей смерти, и о том, как Грандчестер заставил Кэнди перестать бояться лошадей. Я выучил все её письма наизусть. Предпоследнее письмо Кэнди меня очень напугало, она прислала его, когда вернулась из Нью-Йорка. Знаешь, что было страшным в том письме? «Я раздавлена! И я очень хочу к тебе…». Ты можешь представить, чтобы наша Кэнди, наша светлая, лучистая девочка написала такое? Если бы я уже не был на фронте, я бы сорвался и пешком побежал к ней. Я не мог представить, как она это всё выносит, ведь сразу столько навалилось на эти хрупкие плечи. Твой отъезд, расставание с Террусом, сбитый машиной мистер Альберт. А пару дней назад отец, он сейчас дома в Шотландии, восстанавливается после ранения, прислал мне новое письмо от Кэнди. И, вот, от нового письма меня в прямом смысле слова бросило в дрожь. Моя девочка, она написала, что её счастье осталось там, где ей было тринадцать. А в конце письма она со мной попрощалась, дополнив, что всё же надеется ещё мне написать.        — Господи! Я даже и представить не мог, что эта малышка столько всего держит в себе, — пробормотал Стир. — Знаешь, она всегда смеялась и улыбалась. Я почти никогда не видел Кэнди грустной, а даже если и видел, то эта грусть слетала с неё словно капли воды с молодых листочков. Но теперь она наконец-то будет счастлива, когда ты ей во всём признаешься.        — Я не буду ни в чём признаваться, — отрицательно покачал головой Энтони. — Посмотри на меня! Жалкое зрелище! Я похож на мумию!       — Ты похож на идиота! — возмутился Стир. — Хотя, почему «похож»? Ты и есть круглый идиот! Она до сих пор любит тебя. И я больше чем уверен, что ей абсолютно не важно, как ты выглядишь.        — Нет, я не стану ничего говорить, и ты не смей! — потребовал Энтони.        — Братишка, мы на фронте, в полевом госпитале, несколько часов назад в небе над этим местом было воздушное сражение! А если завтра всё повториться? А если она попадёт под обстрел? И в итоге так и не узнает, что могла быть счастлива? Подумай об этом, — сказал Стир, и осторожно развернулся спиной к кузену.        Энтони ещё долго лежал, смотря на деревянный потолок, и не подозревал, что на полу за дверью, обливаясь слезами, сидит та самая девочка-лучик, которую он любил всю жизнь, и продолжает любить до сих пор.        Кэнди не собиралась подслушивать разговор пациентов, она только хотела взять из рюкзака письма, которые её просили передать бойцам в лагере. Но подойдя к помещению, в котором располагался полевой госпиталь, девушка услышала произнесённое другом имя, которое уже давно никто не произносил. Кэнди слышала всё от первого до последнего слова.        «Почему? Почему ты мне ничего не рассказал? Я бы не стала тебя жалеть, но была бы рядом! Я бы избежала такого количества боли! Но ты решил всё за меня!», — думала Кэнди, вытирая слёзы. — «Раз так, то я подожду, пока ты созреешь для того, чтобы самому признаться, но помогать тебе в этом я не буду!»       Приведя себя в порядок, насколько это было возможно, Кэнди уверенной походкой зашла в медицинский корпус, разговор между двумя молодыми людьми тут же стих.        — Простите Стивен, Стир, я не хотела вас беспокоить, мне просто нужно кое-что взять, — сказала Кэнди. — Да, Стир, я хотела тебя спросить, зачем ты вместе с фотографией Патти носил в кармане и мою фотографию?       Алистир пытался сообразить, что ему ответить, в то время, как блондинка прожигала его взглядом.        — Понимаешь ли, — начал неудачливый изобретатель. — Я решил, что если буду носить с собой твою фотографию, то это принесёт мне удачу… и спасёт в бою. Ты же спасаешь больных, вот я и…       — Интересная теория, — уголком губ улыбнулась медсестра. — А откуда у тебя эта фотография?       После вопроса, заданного девушкой, Стир, прикладывая неимоверные усилия, пытался разгадать пантомиму, которую за спиной мисс Уайт пытался изобразить Энтони.        — Ну… вообще это была не совсем моя идея… когда я прибыл в свою часть, я решил написать письмо дяде Рональду… да! И вот дядя Рональд, ну то есть отец Энтони, прислал мне эту фотографию. Дядя сказал, что это будет мой оберег, но после войны я обязательно должен буду вернуть ему фотографию, чтобы он вернул её на какое-то законное место. Вот так, да! Как-то так, — улыбнулся Стир, незаметно сжимая дрожащие руки в кулаки.        — Хм, хорошо, пусть будет так! Отдыхайте!       Кэнди достала из своего рюкзака стопку писем, и вышла из помещения.        — И на что ты меня подбиваешь? — возмущённо воскликнул Стир, выждав для верности пару минут. — Врать Кэнди?! Вот, честное слово, мне легче было в боевой вылет отправиться, чем врать этому милому созданию! Как у меня вообще оказалась эта фотография?       — Видимо, когда нас с тобой отбросило взрывом, моя фотография вылетела из нагрудного кармана, так же, как и твоя, — предположил Энтони.        В этот момент в лазарет вошёл Джереми Уоткинс, командир Стивена-Энтони.        — Лейтенант, — обратился Джереми к Стиру. — Где базируется ваше подразделение?       — В десяти милях западнее Лилля, — ответил Стир. — Я правильно понимаю, что вы хотели связаться с моим командиром?       — Всё верно, — кивнул Уоткинс. — Но связаться получится только через два дня, когда приедет машина с медикаментами. Вас двоих мы отправим в госпиталь, который находится в Лилле. Оттуда ты, лейтенант, уже сможешь связаться со своим отрядом.        — Но почему не связаться с ними сейчас? — недоумевал Стир.        — Потому что линия связи нарушена, а наш единственный связист…       — Изображает из себя мумию, отлёживаясь в лазарете, — хмыкнул Энтони.        — Постой, — удивлённо произнёс Стир. — Ты связист?       — А что тебя так удивляет, лейтенант, — прищурившись спросил Джереми. — Макгрегор — один из лучших связистов, с которыми мне приходилось служить.        — Никогда бы не подумал, что ты, Эн… Стивен, будешь заниматься техникой, — усмехнулся Стир.        — Так вы знакомы? — задал вопрос командир.        — Да, но виделись последний раз почти семь лет назад, — ответил Энтони. — Лейтенант Корнуэлл — дальний родственник моего отца.        — Тогда понятно, что ты так ломанулся его вытаскивать из горящего самолёта, — сказал Джереми. — Зов крови.        — Какое там, — усмехнулся Энтони. — Я его и не узнал то сразу.        — А вот я тебя сразу узнал, — вздохнув, сказал Стир. — Капитан, а может мы со Стивом общими усилиями попробуем восстановить связь?       — И как ты себе это представляешь, Стир? — спросил вошедший в лазарет Мишель. — У Стивена обожжено лицо и кисти рук, был вывих плеча, и на некоторое время понадобится тугая повязка и ограниченные движения. У тебя сотрясение, пулевое ранение, перелом ноги и небольшой ожог. Как ты видишь вашу парную работу в полевых условиях?       — Да, об этом я как-то не подумал, — взъерошив и без того растрёпанные волосы, ответил Стир.        — А стоило бы, — наставительно произнёс Мишель. — Капитану Уоткинсу я уже сказал, и он со мной согласился, что вам обоим необходимо в госпиталь.        — Да, нам уже сообщили об этом, — кивнул Стир. — А Кэнди?       — А что Кэнди? — спросил Мишель. — Она медицинский работник, и так же, как и все мы, находится на службе. Я, конечно, считаю, что женщины на войне — явление противоестественное, но, к сожалению, без помощи Кэнди я бы сегодня не справился.        Энтони и Стир одновременно тяжело вздохнули, но оба молодых человека понимали, что доктор прав.        Ночью, вызвавшись дежурить в лазарете, Кэнди производила ревизию медикаментов, и периодически заглядывала в подобие палаты, где лежали Энтони и Стир. Девушка никак не могла поверить, что её Энтони, её любимый мальчик жив. Временами казалось, что это просто сон, а когда наступит утро, всё вернётся на свои места, и Энтони не будет. Не удержавшись, Кэнди подошла к кровати мирно дышащего во сне молодого человека, и уже протянула руку, чтобы дотронуться до него, но вовремя остановилась, не желая разбудить спящего.        «Почему ты не дал мне самой решить? Не подал никакого знака? Только сейчас я поняла, что люблю тебя даже больше, чем любила тогда!», — думала Кэнди.        А за спиной девушки, слегка приоткрыв глаза, за разворачивающейся картиной наблюдал Стир.        «Она знает! Неужели, она просто почувствовала? Или узнала? — думал молодой Корнуэлл. — Но они должны разобраться со всем этим сами».        Следующие два дня Кэнди старалась как можно больше находиться в лазарете, желая урвать всё возможное время, доступное в данный момент. Девушка рассказала Стиру и Стивену о своей работе в Грейтауне, о том, как Анни и Арчи готовили еду для работяг. Стир хохотал до слёз, схватившись руками за живот. Потом разговор плавно перетёк на состояние Альберта. Кэнди радостно сообщила, что их теперь уже общему другу намного лучше, и он стал понемногу вспоминать, хотя пока эти воспоминания и похожи больше на образы.        — А расскажи-ка мне, прекрасная леди, как ты попала на фронт? — прищурив глаза, спросил Стир. — Помнится, меня ты от этой идеи почти полгода отговаривала.        — Но не отговорила же! — возмутилась Кэнди.        — Не переводи тему, — спокойно ответил Корнуэлл.        — Меня просто распределили, — пожала плечами блондинка, явно что-то скрывая.        — Кэндиии, — опасно протянул Стир. — Я точно помню, что из вашей больницы не отправляли без согласия. Все медсёстры уходили добровольно.        — Если ты такой сообразительный, мистер изобретатель, тогда сложи два и два, — возмутилась Кэнди, вставая и намереваясь уйти.        — Не кипятись, сестрёнка, — примирительно попросил Стир. — Опять происки неугомонной парочки?       — Вот видишь, ты сам всё понял. Ладно, мне надо подготовить ваши карты для госпиталя, чтобы вы завтра взяли их с собой, — сказала Кэнди, выходя из палаты.        — Нил и Элиза? — шёпотом спросил Энтони, когда шаги Кэнди стихли.        — Да, — так же тихо ответил Стир. — И ведь ничего не помогает справиться с этими двумя тараканами. Они всё время выходят сухими из воды, а Кэнди за них достаётся.        Молодые люди помолчали, после чего Корнуэлл всё же решил спросить:        — Ты так и не решился ей признаться?        — Нет, Стир, я просто не смогу, — покачал головой Энтони. — Я не знаю, что будет дальше. Может быть мы вообще не вернёмся отсюда. Я очень хочу, чтобы с моей девочкой было всё в порядке, но жизнь — непредсказуемая штука. Представь себе, если я сейчас откроюсь, а через неделю меня убьют. Что тогда будет с ней?       — Ты зря думаешь, что Кэнди такая слабая.        — Она очень сильная, Стир, но в этом и её беда, — глухо ответил Энтони. — У всего есть предел, а сильные люди ломаются гораздо опаснее слабых.        На следующее утро приехала машина с медикаментами и провизией. Бойцы отряда, разгрузив коробки, помогли раненым дойти до машины. Когда настала очередь Кэнди прощаться с друзьями, девушка постаралась как можно естественнее улыбнуться, чтобы не выдать своих чувств.        — Стир, Стивен, слушайтесь медиков, тогда быстрее пойдёте на поправку. Стивен, ты обязательно почаще пользуйся той мазью, которую тебе дал Адриан, от неё получается замечательный результат. А ты, Стир, не напрягай зрение некоторое время, всё же сотрясение мозга это не шутки!       — Есть, — в один голос шутливо выкрикнули молодые люди.        В следующий момент все, кто был рядом с машиной, услышали гул самолётов, а после громкий крик дозорного:       —Воздушная атака!       На отработанных рефлексах бойцы сразу же сорвались в сторону укрытий, Стира со сломанной ногой с двух сторон подхватили двое парней, Энтони передвигался сам. В какой-то миг раздался взрыв, Кэнди оглянулась и увидела, что взорвали заброшенное строение, в котором бойцы устроили что-то вроде общего душа. Строение было небольшое и каменное. Кэнди заметила, что взрывом разорвало стену, а кусок камня с острым краем летит в их сторону, вернее прямо в спину Энтони. Девушка ещё из занятий в медицинской школе помнила, что в критической ситуации у человека вдруг возникает необыкновенный прилив сил, но она никогда бы не могла предположить, что сама может стать таким суперчеловеком.        — Энтони! — громко выкрикнула блондинка, после чего бросилась наперерез огромному камню, закрывая собой спину любимого.        В ту же секунду Энтони почувствовал, как в него на огромной скорости врезается хрупкое девичье тело, после чего тут же начинает оседать. Молодой человек мгновенно развернулся, подхватывая любимую. С головы Кэнди капала кровь, левая рука повисла плетью.        Вражеский самолёт улетел, повисла устрашающая тишина. И в этой тишине раздался душераздирающий крик:       — КЭНДИ! НЕТ!       Энтони, не чувствуя боли в обожжённых руках, крепко прижимал к себе девушку, и бежал в ту сторону, где увидел врача. Мишель, моментально оценив ситуацию, скомандовал:       — В лазарет, бегом!       Повторять было не нужно, в рекордные сроки Энтони с Кэнди на руках, Стир, который, кажется, забыл про свою сломанную ногу, Джереми, Мишель и несколько бойцов оказались в лазарете.        — Стивен, клади её сюда, — Мишель освободил смотровой стол. — Кто-нибудь сможет мне помочь?        — Давай я, док, — ответил Джереми. — До войны я был ветеринаром. Не совсем то, конечно, но что-то умею.        — Хорошо, — кивнул Мишель. — Остальные на выход.        — Я не уйду, — не сдвинувшись ни на сантиметр, сказал Энтони.        — Макгрегор, что за выходки? — гневно произнёс командир, пока Мишель доставал всё необходимое для оказания первой помощи. — Сейчас не время рисоваться перед девчонкой!       — Я не рисуюсь, — покачал головой Энтони. — Я люблю её почти с самого детства.        — Так вы знакомы? — удивился Уоткинс.        — Господа, сейчас нет времени на выяснения, — сказал Мишель. — Стивен, держите её вот здесь и здесь. Джереми, иди сюда.               Прошло больше получаса, пока Мишель пытался спасти свою подчинённую. Когда самый критический момент был позади, Мишель сказал:       — В этих условиях я сделал всё, что мог, но её срочно нужно переправлять в госпиталь.        — Ближайший тот, откуда вы приехали, — ответил Джереми. — Она дотянет до Лилля?       — У нас всё равно нет других вариантов, — покачал головой врач. — Если не везти её никуда, то она…       — Я понял, не продолжай, — ответил Джереми, кивнув головой в сторону Энтони, который словно впал в прострацию.        «Девочка моя, только живи! Я буду рядом, если ты простишь меня и захочешь быть со мной. Если не простишь и прогонишь, я уйду. Но только не уходи от меня, не бросай! Я не такой сильный, как ты! Я не справлюсь! Я просто уйду за тобой!» — Энтони мысленно разговаривал с любимой, прося не сдаваться.        — Макгрегор, отойди, я донесу её до машины, — вывел подчинённого из задумчивого состояния командир.        — Я сам, — мотнул головой Энтони.        — Куда сам? У тебя все руки в крови, — возразил Мишель. — Нужно обработать и забинтовать, чтобы не было заражения.        — На это нет времени, — ответил Энтони. — Нужно ехать.        — Джереми, в отряде раненые есть? — спросил Мишель.        — Кроме девушки никого, — помотал головой Уоткинс.        — Тогда я поеду с ними до госпиталя, и сегодня же постараюсь вернуться, — сказал врач.        Машина была уже на полпути к Лиллю, Стир ехал вместе с водителем в кабине, а Энтони, Мишель и Кэнди расположились в кузове. Девушку устроили так, чтобы на ухабах лишний раз не тревожилось сломанное плечо. Энтони сидел с перебинтованными руками и безотрывно смотрел на любимую.        — Док, у неё есть шансы? — тихо спросил Энтони.        — Про кого-то другого я бы возможно сомневался, но не про Кэнди такое думать, — попытался ободрить собеседника врач.        — Вы давно знакомы? — задал новый вопрос молодой человек.        — Мы познакомились год назад или чуть больше, — Мишель улыбнулся, вспомнив, при каких обстоятельствах он познакомился с этой отважной блондинкой. — Некая Элиза Лэган устраивала что-то вроде вечеринку на свежем воздухе. Во время этой вечеринки брат Элизы крикнул что-то вроде «посмотрите, это же Кэнди». Скажу честно, в первый момент я просто обомлел от увиденного. Девушка спускалась по верёвке с вершины башни, держа в одной руке чемодан. Я помог ей спуститься, после чего немного пожурил, сказав, что в моей стране идёт война и погибают люди, а она так безответственно относится к своей жизни.        — Держу пари, что всё это подстроили Нил и Элиза, — покачал головой Энтони. — Кэнди, конечно рисковая, но на такое она бы не пошла добровольно. Сколько же ей ещё страдать от этих двух тараканов?!       — Вы, я так понимаю, тоже не только что познакомились, — уточнил Мишель. — И мне казалось, что тебя зовут Стивен.        — Это очень долгая и тяжёлая история, — вздохнул «Стивен». — Если коротко, то я родом из той семьи, которая удочерила Кэнди. Семь лет назад на охоте я упал с лошади, очнулся в больнице, и понял, что могу только говорить и моргать. Понял, что не хочу быть обузой для человека, которого люблю, потому что мой лечащий врач сказал мне, что самое большее, что я смогу — сидеть без поддержки. Зная характер Кэнди, я понимал, что просто привяжу её к себе чувством долга. Такого я не хотел. Поэтому мой отец сказал всей семье, что я так и не пришёл в себя. Потом через своих друзей военных отец сделал мне новые документы и увёз в Шотландию.        — А как произошло твоё выздоровление? Ты ведь даже не хромаешь, — в Мишеле проснулось врачебное любопытство.        — Это заслуга Герберта, — улыбнулся молодой человек. — Массажи, иглы, упражнения, растирания, контрастные водные процедуры, всего и не упомнишь. Не иначе как сама судьба привела тогда Герберта к нашему поместью.        — Скажи, Стивен, а этот Герберт случайно не говорил, что жил в Китае или в Тибете?       — Ты знаешь его? — ошарашенно спросил Энтони.        — Если он очень высокого роста, с длинными пепельными волосами и почти чёрными глазами, то да, знаю, — кивнул Мишель, и, поняв, что описал именно того, о ком говорил собеседник, продолжил. — Герберт — сводный брат моей матери. И в области восстановительной медицины он на самом деле гений. Когда-то от был обычным хирургом, но из-за врачебной ошибки приведшей к тому, что его пациента парализовало, Герберт уволился из больницы, и очень долгое время жил на востоке. А когда вернулся помог тому самому пациенту, который пострадал от его же рук. Теперь он помогает всем, кому может.        — А где Герберт сейчас, ты знаешь? Мы с отцом хотели его отблагодарить, но как только он увидел, что я отбросил трость и сделал первые уверенные шаги, он сразу же уехал, мы даже не поняли, когда это произошло, — вспомнил Энтони.        — Герберт в Нью-Йорке, но кроме устной, никакой другой благодарности он не примет, — покачал головой Мишель.        Молодые люди замолчали, думая каждый о своём. Вдруг Кэнди судорожно вздохнула, и стала открывать глаза.        — Энтони, — послышался очень тихий хрип.        — Я здесь, любимая, — Энтони наклонился так, чтобы девушке его было хорошо видно.        — Не дай ей заснуть, — моментально отреагировал Мишель. — Нам ехать ещё минут десять. Это хорошо, что она пришла в себя. Говори с ней.        — Кэнди, расскажи мне и Мишелю о доме Пони, — попросил Энтони, помня, что на эту тему девушка может говорить бесконечно.        — Дом Пони… там сейчас красиво, — мечтательно проговорила Кэнди. — Сейчас там, наверное, зреют яблоки, сливы и вишня… а ещё цветёт «Прекрасная Кэнди»… знаешь, Энтони, «Кэнди» теперь видно с холма Пони… Почему ты не пришёл ко мне? Почему не сказал, что жив?       — Не сердись, моя хорошая, — Энтони провел забинтованной рукой по руке девушки. — Я просто не мог ходить, поэтому не пришёл. Когда ты меня узнала?       — Сразу, как только ты открыл глаза и узнал меня… так на меня всегда смотрел только ты… сразу становилось тепло…       Машину тряхнуло, и Кэнди хрипло застонала, после чего начала закрывать глаза.        — Любимая, не спи, — воскликнул Энтони. — Не закрывай глаза! Смотри на меня! Слышишь?       — Я стараюсь, — всхлипнула девушка. — Я помню, что спать нельзя. Но я так устала, у меня нет больше сил.        — Любимая, постарайся ради меня, ради нас. Ты же понимаешь, что должна выздороветь. Я не справлюсь без тебя! Теперь только с тобой!       — И мы поедем на холм Пони? — спросила Кэнди, с огромным усилием удерживая глаза открытыми.        — Мы поедем туда, куда ты только захочешь, — пообещал Энтони.        — Приехали, — облегчённо выдохнул Мишель, когда машина остановилась. — Я сейчас сбегаю за носилками. Говори с ней!       Когда Энтони с обработанными ранами и обновлёнными бинтами и Стир на костылях пришли к дверям, за которыми скрылся Мишель с ещё одним врачом, унося Кэнди, начались долгие часы ожидания, наполненного мысленными разговорами и молитвами. Двое молодых людей ждали и надеялись на то, что их подруга сможет ухватиться за эту жизнь.