Эпилог

После свадьбы чета Браун отправилась в путешествие по стране. Во Флориде Кэнди навестила доктора Келли и её брата. Самое удивительное то, что доктора Келли согласились взять в клинику только при условии того, что она найдёт себе опытного наставника. И этим наставником стал доктор Клэйс, он же дядя Карен. В Нью-Йорке молодожёны успели попасть на первый выход Сюзанны на сцену, а заодно посетили открытие клиники доктора Ларсена. Герберт наконец решил осесть на одном месте, чтобы те, кому требуется его помощь, могли найти его без метаний и сложностей. Спонсором новой клиники стал конечно же Уильям Альберт Эндри, бесконечно благодарный доктору Ларсену за помощь Кэнди и Энтони.        Когда Энтони и Кэнди вернулись в Чикаго, они никак не могли решить, где бы им хотелось жить, но и тут глава семейства Эндри не смог оставить молодых без сюрприза. Альберт подарил паре особняк в Лейквуде, сказав, что теперь он не будет переживать за сохранность розового сада, да и до дома Пони от особняка можно очень быстро добраться.        Через год после свадьбы у Кэнди и Энтони родилась двойня. Девочку назвали Розмари в честь матери Энтони, а мальчика решили назвать Мишель — в честь военного доктора, спасшего жизнь Кэнди в полевом лазарете. Мадам Элрой настолько прониклась к малышам, что стала самой лучшей бабушкой, которая только могла бы быть у детей. Кэнди всё же нашла общий язык с тётушкой, а когда двойняшкам исполнилось пять лет, миссис Браун наконец уговорила пожилую родственницу поселиться вместе с ними в Лейквуде. Когда двойняшкам исполнилось по семь лет, Кэнди родила сына, названного Марком. А на следующий год родилась малышка Микаэла, которую назвали в честь невероятной женщины-врача, бросившей когда-то вызов системе, получившей одной из первых медицинское врачебное образование, и уехавшей работать врачом на Дикий Запад.        Кэнди добилась карьерных успехов при поддержке мужа, тётушки и Альберта женщина смогла получить диплом врача, после чего открыла клинику, в которую мог обратиться любой пациент.        Энтони занимался разведением и селекцией своих любимых роз. Ещё до окончания войны «Розы Брауна» стали распространяться по Америке, а после окончания войны об этих чудесных цветах стало известно по всей Европе. Огромной очереди заказов из Европы Энтони был обязан герцогу Грандчестерскому, который самый первый попросил прислать ему в Шотландию несколько саженцев «Прекрасной Кэнди». Параллельно с цветами Энтони помогал Стиру, который стал изобретать различные модели телефонов.        Стир и Патти поженились через несколько месяцев после Кэнди и Энтони. Корнуэллы поселились так же в Лейквуде, недалеко от особняка Эндри (который теперь носил гордое название «Резиденция роз Браун»). У пары родилось пять дочек, и когда Стир уже совсем отчаялся обзавестись наследником, Патриция подарила ему сына.            Анни и Арчи, поженившись через месяц после Стира и Патти, остались жить в Чикаго, часто навещая друзей в Лейквуде. Младшие Корнуэллы стали счастливыми родителями двоих сыновей и одной прекрасной дочери. Арчи, закончив университет, стал помогать Альберту с ведением семейных дел, а Анни стала детским модельером.        Альберт уговорил Карен выйти за него замуж только через два года после знакомства. Молодая актриса очень переживала, что муж не позволит ей играть в театре. Но Альберт развеял все страхи любимой, и в итоге влюблённые поженились, отпраздновав при этом две свадьбы. Одна свадьба была громкой и пышной, и состоялась в Нью-Йорке, на этом празднике в основном присутствовал театральный бомонд и различные полезные для бизнеса Эндри люди. А вторая свадьба была исключительно для семьи и близких друзей, эту свадьбу праздновали в «Резиденции роз».        Проработав в театре три года, Карен забеременела, что стало совершенной неожиданностью для девушки, но и огромной радостью, потому что в голову актрисы уже закрадывались мысли о том, что вдруг она не сможет иметь детей. После рождения сына Альберт и Карен перебрались в Чикаго. Миссис Эндри оставила актёрскую карьеру, и стала писать детские книжки, которые в последствие имели такой успех, что их даже перевели на несколько иностранных языков. Когда сыну Альберта и Карен исполнилось десять, женщина родила дочку.        Терри и Сюзанна поженились сразу после возвращения девушки на сцену. Сюзанна была счастлива вернуться в родную стихию, но ничуть не расстроилась, когда через полтора года снова пришлось покинуть театр, вынашивая наследника. После рождения ребёнка Сюзанна не стала возвращаться на сцену, а примерила на себя роль критика. Мадам Грандчестер боялись и одновременно боготворили все люди, связанные с театром, а позже и с кино.              Терри, прислушиваясь к советам друзей, стал сниматься в кино, и не прогадал, потому что кинематограф стал с бешеной скоростью вытеснять театр.        Том женился на Дороти сразу после возвращения пары из Нью-Йорка. Дороти родила мужу двух сыновей и пять дочерей.        Найджел Лэган женился на учительнице, которая была младше мужчины почти на пятнадцать лет, но это не мешает семейной паре жить душа в душу, воспитывая чудесную дочь.        Во времена великой депрессии Альберт при поддержке герцога Грандчестерского сумел сохранить большую часть семейного бизнеса и состояния, вовремя разобравшись с деньгами и активами. В самый непростой период, когда по стране прокатилась волна безработицы и голода, все Эндри, Корнуэллы, Брауны и даже Терри с семьёй переехали жить в особняки в Лейквуде. Мужчины часто помогали Тому и Джимми на фермах. Когда фермеры по всей стране стали уничтожать продукцию и скот, Том, поддавшись всеобщей панике, собирался так же бесцельно истребить половину своего стада. Тогда Стир и Энтони вспомнили о том, как во Франции пробовали вяленное мясо, и предложили другу наделать заготовок. Огромного количества заготовленного мяса хватило на всех друзей очень надолго.        Когда экономический кризис почти закончился, Альберт и Арчи начали восстанавливать семейный бизнес, возвращая активы на родину. Но не успели люди обрадоваться относительной стабильности, как нависла новая беда — в мире снова заговорили о войне. А когда о войне заговорили в семье Браун, Кэнди едва не лишилась чувств.        Однажды вечером, прогуливаясь по саду, миссис Браун услышала разговор Мишеля и Розмари, и такие до боли знакомые, но давно забытые слова долетели до слуха, что Кэнди не выдержала, и, расплакавшись, забежала в их с мужем спальню. Энтони, узнав причину слёз жены, вызвал сына на разговор в кабинет. Кэнди и Энтони никогда не рассказывали детям о своём участии в прошлой войне, но сейчас эту правду необходимо было донести до молодого горячего разума. Энтони рассказал сыну о том, как терял боевых товарищей, и сам вынужден был губить чьи-то жизни, о том, как спасал кузена из горящего самолёта, и о том, как его любимая спасала его самого. История матери произвела на Мишеля самое большое впечатление. Несколько дней парень обдумывал полученную информацию, после чего, встретив Кэнди после возвращения из клиники, обнял мать и попросил прощения, сказав, что даже не подозревал, какую боль мог причинить своими словами и незрелыми порывами.        Мир пришёл к спокойствию. Всё теперь уже старшее поколение поселилось в соседних особняках в Лейквуде, оставив своим взрослым детям городские дома. Вся семья и друзья собрались на празднование пятидесятилетнего юбилея Кэндис Уайт Эндри Браун. В саду уже раскрыла свои первые бутоны «Прекрасная Кэнди», а за огромным столом сидела семья. Хоть и не все тут являлись кровными родственниками, но все уже давно стали большой и дружной семьёй. Не было разделения на «детский» и «взрослый» стол, не стало социальных предрассудков.        Поднялся сидящий во главе стола мужчина. Время, казалось, почти не коснулось его, о возрасте говорили только небольшие проблески седых волос в модной причёске, да сеточка морщин вокруг голубых глаз. Все, кто бы не встречал Уильяма Альберта Эндри впервые, не могли бы и подумать, что через год мужчина будет праздновать своё шестидесятилетие.        — Дорогая наша Кэнди, наша неугомонная лучистая девочка! Я не буду говорить каких-то громких и высокопарных слов, знаю, что ты этого не любишь, — улыбнулся Альберт, смотря на привычную гримасу своей приёмной дочери. — Я просто хочу сказать тебе спасибо за то, что когда-то ты появилась в моей жизни… в наших жизнях. Мы стали теми, какие мы сейчас во многом благодаря тебе. Кто-то из нас жив благодаря тебе, кто-то обрёл своё счастье благодаря тебе. А уж о вылеченных коленках и зашитых ранах всех наших детей я вообще молчу. За тебя, малышка!       Альберт отсалютовал бокалом, все дружно поддержали:       — За Кэнди!       — Друзья, я бы хотела ответить на то, что сказал Альберт, — Кэнди встала, оглядев сидящих за столом. — Я тоже очень благодарна вам всем, что вы есть в моей жизни. Спасибо вам за то, что приняли меня именно такой, какой я была. Спасибо, что всегда и во всём поддерживали, не давали отчаяться, когда совсем не оставалось сил. Спасибо за вашу любовь и дружбу!       После того, как взрослые сели за стол, пятилетний сын Мишеля посмотрел на бабушку её же зелёными глазами и спросил:       — Бабушка, ты сказала «какой я была», а какой ты была?       Все рассмеялись простодушному детскому вопросу, а Кэнди увидела лукавую ухмылку и хитрый прищур одного лицедея, сидящего напротив.        — Только попробуй сказать то, что собирался, и тебе несдобровать, Террус Грандчестер, — воинственно произнесла Кэнди!       — Да брось, леди Ви, — ответил Терри, называя подругу привычным сокращённым прозвищем. — Неужели ты стесняешься рассказать внукам, что была настоящим Тарзаном с веснушками? Хотя я могу тебя понять! Сейчас то тебе уже, наверное, невмоготу влезть хотя бы на нижнюю ветку дерева!       — Терри! — воскликнула сидящая рядом с мужем Сюзанна.        — Грандчестер, остановись, — со вздохом попросил Энтони, хотя отлично зная свою жену, он уже мог предположить, что случится дальше.        — Ты хочешь сказать, что ты сможешь подтянуть своё изнеженное актёрское тельце на дерево быстрее меня? — вступила в привычную перепалку Кэнди.        — Прекратите оба! — попыталась вразумить друзей миссис Эндри.        — Брось, Карен, — хохоча ответил Стир. — Ты же знаешь, что это бесполезно!       Тем временем спор набирал свои обороты.        — Ну что, готов сесть в лужу?       — Готов тебя туда посадить!       После этих слов Терри и Кэнди одновременно подскочили из-за стола, и направились к выходу из дома в сад, туда, где рос огромный раскидистый дуб.        — Они как дети, — покачала головой Анни.        — Это никогда не кончится, — закатив глаза, рассмеялся Альберт. — Пойдём, им же нужны зрители.        Когда все присутствующие дошли до дуба, Кэнди уже ловко запрыгивала на третью от земли ветку, подначивая друга:       — Что-то ты теряешь квалификацию, Терри.        — Даю тебе фору, — фыркнул актёр и ускорился.        — Представляете, какая сенсация была бы, если бы это увидели журналисты? — рассмеялся Мишель. — Главный режиссёр и ведущий актёр чикагского театра и главный врач самой большой лейквудской больницы играют в салочки на дереве.        — Ты же знаешь, что для мамы это всего лишь разминка, — улыбнулась Розмари.        — Равно как и для папы, — подойдя к Розмари, и применимая жену за талию ответил Кевин Грандчестер.        — Журналисты — это ерунда! А вот что бы на это сказала мадам Элрой, — с некоей печалью в голосе произнёс Энтони.        — Тётушка бы просто упала в обморок, — улыбаясь, ответил Альберт. — Или своим грозным видом довела бы до обморока всех остальных.        Старшее поколение печально улыбнулось. Как бы не была строга и порой несправедлива мадам Элрой, но всем её не хватало. Элрой Эндри тихо ушла из жизни пятнадцать лет назад, прожив поистине достойную и долгую жизнь, воспитав внуков, и даже успев привить хорошие манеры правнукам.        Анни, Арчи, Стир, Патти, Сюзанна, Энтони, Альберт, Карен, Том, Дороти, Джимми… Кэнди смотрела с верхушки дерева на всех этих таких дорогих её сердцу людей, на детей и внуков, и в душе женщины разливалось тепло.        — Ладно, признаю, в этот раз ты победила, — пыхтя, произнёс Терри, садясь на ветку рядом с подругой, и устремляя взгляд туда же, куда смотрела женщина. — Скажи мне, Тарзан с веснушками, что бы ты подумала, если бы тогда, в колледже Святого Павла, тебе бы сказали, что у нас с тобой будут общие внуки?       — Ты же знаешь, что тогда я надеялась, что у нас и дети общие будут, — улыбнулась Кэнди, вспоминая их с Терри чувства.        — Ну, в каком-то смысле они у нас и есть общие, — хохотнул актёр. — Раз уж мой сын женился на твоей дочери. Мы с Сюзанной обрели дочь, которой у нас не было, а вам достался ещё один шалопай.        — Кевин замечательный, — возразила Кэнди.        — Все наши дети и внуки замечательные, леди Ви.        — Это правда, — согласилась Кэнди.        — Родная, мы уже поняли, что ты победила, — крикнул Энтони, стоя у подножия дуба. — Но может вы уже спуститесь?        — Ревнуешь, Браун? — весело крикнул Терри, за что получил тычок в рёбра от подруги.        — Не дождёшься, Грандчестер, — ответил Энтони на постоянную поддёвку. — Тут для Кэнди письмо принесли.        Кэнди и Терри спустились с дерева.        — Откуда письмо? — спросила Кэнди у мужа.        — Из Мексики, — пожав плечами ответил Энтони, передавая конверт. — От какой то сеньоры Лопес.        Альберт застыл, услышав фамилию того, от кого пришло письмо Кэнди.        — Малышка, может быть ты не будешь читать письмо сейчас? Может его вообще стоит сжечь? — предложил старший Эндри.        — Почему? — удивлённо спросила Кэнди. — Альберт, ты знаешь кто такая сеньора Лопес?       — Знаю, — кивнул Альберт. — Поэтому и сомневаюсь в обязательности его прочтения.        — Кто эта Лопес? — задавая вопрос, Кэнди уже на уровне интуиции знала, что ответит мужчина.        — Элиза, — подтвердил догадки Альберт.        — И всё же я хочу прочесть это письмо сейчас, — уверенно произнесла Кэнди, садясь на скамейку около розового куста.        «Здравствуй, Кэнди!       Я очень долго решалась на то, чтобы написать и отправить тебе это письмо. Я не знаю, прочитаешь ли ты его или сожжешь, не открывая, но мне очень хотелось бы, чтобы ты всё же прочла.        Для начала я бы хотела принести свои извинения за всё то зло, что я тебе причинила. Прощения не прошу не потому что считаю это выше своего достоинства, а потому что сама я бы себя не простила, особенно за то, что произошло в больнице.        Когда я только приехала в Мексику, я была зла на весь мир, считала, что во всех моих бедах снова виновата ты. Это потом я уже поняла, что во всех моих бедах виновата я сама. Я никогда и никого не любила, а сама требовала любви и почитания. Мне очень повезло, что мистер Уильям выдал меня замуж за моего Хорхе. Я наконец-то узнала, что значит по-настоящему любить. Поняла, что значит переживать за другого больше, чем за себя. Поняла, что дарить чувства гораздо приятнее, чем просто требовать их для себя.        Первые несколько лет я была просто изолированна от всех новостей из Америки. Потом, когда Хорхе увидела, что я начала меняться, он стал понемногу рассказывать мне новости обо всём, что касалось семьи Эндри. Когда я узнала о том, что Энтони жив, не поверишь, почти полдня плакала. Когда услышала о вашей свадьбе, сначала почувствовала укол ревности, а потом посмотрела на своего мужа, и поняла, что просто не имею права на ревность относительно других мужчин, когда рядом Хорхе. Не подумай, я не хвастаюсь, я просто очень хочу рассказать об этой Элизе (хотя здесь все зовут меня Лиз) кому-то, кто знал прошлую Элизу.        Я знаю, что это письмо наверняка прочитают твои друзья. Поэтому я очень хочу принести свои извинения всем, кого коснулись козни Элизы Лэган. А мистеру Уильяму отдельная благодарность за подаренную мне возможность начать жизнь заново.        С уважением, Лиз Лопес»       — И ты хочешь сказать, что веришь ей? — спросил Арчи, держа письмо двумя пальцами, словно оно было пропитано ядом.        — Почему нет? — ответила Кэнди. — Нам уже давным-давно нечего делить. Да и я давно уже простила Элизу.        — Как? — раздался нестройный хор голосов.        — Герберт сказал, что если бы не тот случай, то мне возможно не получилось бы сохранить руку. А Элиза, сама того не осознавая, своими действиями спасла меня.        — И всё же ты не меняешься, малышка, — тепло улыбнулся Альберт. — Во всех встреченных тобою людях ты находишь что-то хорошее.        Кэнди не стала отвечать, а просто скорчила хорошо знакомую всем гримаску. Друзья рассмеялись, а Энтони обнял любимую, в очередной раз благодаря небеса за самый ценный подарок в его жизни.        Кэнди смотрела на счастливые лица окружающих её людей, и думала о том, какая же она всё-таки счастливая…