Неожиданная встреча.

— Держимся, сколько сможем! — крикнул Минхёк, запирая дверь. — Помощь уже на подходе! Он врал — связь не работала. Но очень надеялся на чудо — так, как никогда в жизни. Четыре месяца. Ровно столько прошло с их триумфальной победы над Эдемом. Общественность была взбудоражена, СМИ подливали масла в огонь, Туён и Минхёк, помимо всего прочего, боролись с собственными отцами, Луна посещала психотерапевта, и казалось, что вот-вот, ещё чуть-чуть, и вся эта история останется в прошлом, а впереди — спокойная, насколько это возможно у звёзд шоу-бизнеса, жизнь. Они отпраздновали Новый год, встретили весну… А потом взявшийся неизвестно откуда вирус едва ли не за считанные дни превратил все фильмы ужасов про зомби в реальность. И стало как-то абсолютно неважно, сколько у тебя подписчиков в соцсетях и какое время твоя песня продержалась на вершине хит-парада. Говорят, богачи пытались покинуть страну. Некоторым, в самом начале, даже удалось. Но они лишь принесли заразу в Европу и Америку, после чего Южную Корею отрезали от всего мира уже основательно. Один укус — и ты в течение суток становишься кровожадной, ничего не соображающей тварью. Если, конечно, тебя лишь укусят, а не сожрут. Выстрел в голову — единственный способ остановить. Уничтожить. Немногие способны были проделать такое с близкими людьми: семьёй, друзьями… По всей стране создавались лагеря для выживших, тщательно охранявшиеся военными. Вполне надёжная безопасность и регулярная, пусть и ограниченная еда взамен на всеобщую работу по добыче и воспроизводству этой самой еды и железную дисциплину. Продовольствия не хватало, и в лагере организовывали команды добровольцев — искать консервы и прочее, ещё не разграбленное мародёрами, в магазинах или на заводах по изготовлению тех самых консервов. Пополнять запасы питьевой воды. Даже охотиться… Минхёк записался одним из первых. Это всё было далеко от его привычной жизни и уж точно не могло восприниматься как приключение, но сидеть в лагере, ожидая, когда другие сделают хоть что-то, он не мог. В пункте сбора добровольцев Минхёк и столкнулся с Кастиэлем, которого едва узнал: зомби-апокалипсис не предполагал поддержания привычного внешнего лоска айдолов. На следующий день к их команде присоединились Дин и Сонхва. Позже нашлись Туён, Лия, Ария и Луна… Минхёк и Кас яростно сопротивлялись желанию девушек примкнуть к «добытчикам». Но переспорить их не удалось, как и Лию. …Очередной консервный завод порадовал их целым складом неразграбленной продукции: среднеострый кимчи, маринованные корни лотоса, грибы эноки… Практически пир по нынешним временам. Однако радость быстро закончилась, когда их атаковала толпа зомби. Сперва их показалось пара десятков, с которыми команда быстро справилась. Но затем появились ещё, и ещё… И вот теперь бывшие знаменитости заперты на этом самом складе, а в двери ломится толпа живых мертвецов.

***

— Минхёк! — отчаянный крик Луны резанул по ушам. — Вижу! — крикнул он в ответ с бессильной яростью. Связь не работает, патроны кончились, а зомби всё ломятся и ломятся в дверь, которая уже не выдерживает. — Никогда не молился, — прошептал он, — но сейчас я очень прошу кого угодно из богов спасти нас. Любым способом. Он, конечно, не ждал, что с неба прольётся свет, от которого голодные мертвецы рассыпятся в пыль. Но внезапно рёв и удары по двери снаружи стали затихать, а затем шарканье ног по коридору стало удаляться. — Уходят? — неверяще прошептал Дин. сдув со лба чёлку. Минхёк предостерегающе поднял руку, прислушиваясь, но снаружи ушла тишина. — Нужно проверить, — пробормотал он. — Эти твари не могли уйти просто так. Возможно… Он не договорил, но всё и так было ясно. Скорее всего, зомби почуяли другую добычу. И, словно в ответ на его мысли, тишину пронзила пулемётная очередь. Довольно быстро оборвавшаяся. А через пару минут в коридоре снаружи вновь раздались шаги. Но уже не шаркающиеся, волочащиеся шаги зомби — нет, снаружи шёл человек. Остановился перед дверью и… постучал. — Минхёк, — Луна схватила его за руку, но он аккуратно отцепил её пальцы. — Мы сейчас откроем! — крикнул он. — Не стреляйте, здесь нет заражённых или раненых! Мы безоружны, — добавил он. И открыл дверь. Свет снаружи был точно таким же, как внутри, а потому они разглядели друг друга сразу, едва дверь открылась. И Минхёк рефлекторно схватился за разряженный пистолет, а Луна, коротко взвизгнув, прижала обе руки ко рту. — А я-то думал, мне померещились знакомые голоса, — Донхён выглядел немногим лучше тех зомби: тёмные круги под глазами, заострившиеся скулы, тёмный плащ висит мешком — но это действительно был Донхён. С такими же длинными, собранными в ту же причёску, с какой он ходил в агентстве, волосами. Минхёк понял, что сильно погорячился насчёт «любого способа».

***

— Можете забрать все, — равнодушно бросил Донхён, кивнув на консервы. — Как благородно, — фыркнул Минхёк. — А сам будешь умирать голодной смертью? — тем не менее, он кивнул остальным, и Дин с Сонхва, Лия и Ария мгновенно принялись за дело. Туён остался, глядя на бывшего друга как на призрака. Кастиэль приобнял за плечи таращившуюся на бывшего Эдема Луну. — Не думал, что вам это важно, господин Чхон, — расплылся Донхён в болезненной улыбке. — Хватит! — неожиданно даже для самого себя рявкнул Минхёк. — Как ты выжил? С твоим здоровьем, в нынешних обстоятельствах, ты должен был давно сдохнуть! — Пожалуй, эту тайну я оставлю при себе, — отрезал Донхён. Минхёк покачал головой: — Ну уж нет! — броситься к Донхёну, схватить его за горло, как когда-то в кабинете, прижать к стене… — Ты нам всё расскажешь. Немедленно. — Немного… затруднительно… говорить… когда… тебя… душат, — прохрипел Донхён. Подбежавшая Луна потянула руку Минхёка, заставляя отпустить. — Ты не можешь оставаться один, — прошептала она. — Поехали с нами. — Уверены. что вам нужен лишний рот? — покачал головой Донхён. — Я вполне справлялся один всё это время. — Как? — вырвалось у Минхёка. Он и правда не понимал. — Что вы готовы предложить мне в обмен на эту занимательную историю, господин Чхон? — поинтересовался Донхён, склонив голову на бок. А в самом деле, что? Прощение за прошлые грехи? Даже не смешно. Донхён не пошёл с ними. Однако перед тем, как Минхёк запрыгнул в фургон, на котором они сюда приехали, вложил в его руку небольшой предмет.

***

Второй раз они встретились спустя три недели: за один раз припасы увезти не получилось, но теперь Минхёк приехал один. Чудом убедив командование, что район чист и команда ему не нужна. Луна, наверное, будет кричать, плакать, обвинять, да и другие не поймут и осудят. но он должен был поговорить с Донхёном один. — Мне нечего тебе предложить! Но я хочу знать, и если ты не расскажешь — буду приезжать каждый день и портить твоё одиночество своим присутствием. Ответом ему стал смех — тихий, искренний, словно над хорошей шуткой: — Тебе не позволят тратить бензин. Он сейчас дорог. — Значит, я буду приходить пешком, — поддержал нелепый разговор Минхёк. — А это далеко. Однажды меня поймают и сожрут зомби, и это будет ещё одна смерть на твоей совести… — он всерьёз собирался назвать Донхёна Эдемом, но в последний момент передумал. — Юнги. — Юнги, — вышел Донхён к нему. — Едва ли я теперь имею право на это имя. Но вы и правда умеете быть назойливым, господин Чхон, а я ценю своё нынешнее одиночество. Так что слушайте…

***

Заключённые той тюрьмы были настоящими монстрами в человеческом обличье — а потому ничего удивительного, что их использовали как подопытных кроликов для разработки биологического оружия. Никто не пожалеет, никто не заступится. Донхёна не трогали по одной простой причине: его дни были сочтены. — Вирус, — у Минхёка перехватило горло. — Да. Вирус. Он начался в нашей тюрьме. Как вырвался — не знаю. В зомби обратились все поголовно. — Кроме тебя. — Они меня не трогают. Чувствуют, но не трогают. — Почему? — Минхёк почувствовал бесконтрольную, иррациональную ярость. Погибло столько людей! Мужчины, женщины, дети… Хорошие, честные трудяги, врачи, военные… А преступник, игравший жизнями айдолов, оказался неприкосновенен для живых мертвецов. Почему он?! — Моя болезнь. Сердце, — пояснил он. — не могу сказать наверняка, но думаю, что дело в этом. У зомби тоже бьются сердца, вы знали? только очень медленно, вдвое медленнее, чем у людей. Моё сердце тоже бьётся медленнее, чем у обычного человека. Но быстрее, чем у них. Они не причисляют меня к людям, поскольку ориентируются на стандартный или учащённый пульс. Но и к своим не причисляют. А потому инстинктивно обходят, как всё непонятное. — Однако без должных лекарств ты всё равно долго не протянешь, — нахмурился Минхёк. — Вас это волнует, господин Чхон? — А если да? Вопрос вырвался прежде. чем он осознал, что именно говорит. Донхён снова рассмеялся: — Знаете, а я ведь и правда думал, что они не проводили надо мной эксперименты. Но меня часто возили на какие-то исследования. Я был уверен, что с вирусом это не связано, ведь у меня никаких признаков не наблюдалось. Но за всё это время я ни разу не почувствовал недомогания. Я не вылечился, моё сердце всё ещё слабее, чем у других людей. Но теперь болезнь меня не убивает. Она просто стала… нормой. — Нормой, — эхом повторил Минхёк. А что, если это выход? Найти что-то, замедляющее сердечный ритм, чтобы стать… неинтересным для зомби? Но как такие эксперименты с важнейшим человеческим органом скажутся на здоровых людях?.. — Вы куда? — встрепенулся он, когда Донхён поднялся с крыльца, на котором они сидели. — Я выполнил вашу просьбу, господин Чхон. Выполните своё обещание. — Только наберу консервов. Начальство лагеря не оценит, если, прокатавшись весь день, я вернусь с пустыми руками. Донхён, кивнув, скрылся где-то между хозяйственных построек. Минхёк ухмыльнулся и направился на склад. — До скорой встречи, — господин Чжу! — крикнул он, уезжая. В конце концов, обещания не приезжать после услышанной истории он не давал.