Срок.

Январь, 1984 год. Брюнетка едва находит в себе силы ползти по льду дальше, Валера аккуратно пятится назад. Сейчас касаться нельзя, но если бы она знала его желание сжать её в тисках и не отпускать. Лева вместе с Игорем помогают девушке поднять и берут плиту в руки. —Слушай, как ты её подняла, под водой ведь сложнее, — шатен рассматривает гравировку. —С Божьей помощью блять, — едва слышно отвечает Мэри, и выжимает волосы. —Цыц ведьма, нельзя так выражаться тем более в таком месте, — шикает баба Нюра, а девушка лишь кивает и оборачивается вновь к воде. —Я хочу домой, — хрипит, но её слышат все. Рита заботливо обнимает подругу и целует в висок. —Ей надо в тепло, если продолжим так стоять и она не отсохнет, застынет Снегурочка, — все соглашаются и помогают продрогшей девушке дойти до маленькой избушки. Внутри много икон, совсем в точности как у отца Глеба. Максим рассказывал, что некоторые настолько древние, что цены им нет. Интересно как он там? Прощались они перед самым отъездом брюнетки, та обещала вернуться здоровой к нему, чтобы продолжить тренировки. В комнатушке пахнет благовониями, Хлопов пчихает и торопиться объясниться. —Я аллергик, извините, — Вероника отдаёт ему носовой платок и тот выходит на улицу. Синицкая тяжело дыша оседает возле печки и растирает ладони. На неё заботливо накидывает кто то покрывало, но взгляд её устремлён в языки пламени. От холода бьёт лихорадкой, хочется замотаться во всё самое тёплое на свете. —Мы с Вероникой, бабой Нюрой идём за Сергеевичем, а потом обратно за вами и уезжаем, — поясняет Корзухин, стратилат лишь кивает и идёт к девушке. Шарова смотрит на парня с тоской, но быстро спешит к Лëве. На самом деле она завидовала поначалу ведьме, ведь за ней ухаживал Лагунов, а на неё клал. Сейчас у неё есть шатен, но иногда мысли предательски возвращаются к голубоглазому брюнету. Нет, она не ненавидела подругу. Просто хотелось понять, а какого это быть предметом обожания Валерки. —Руки и лицо уже не влажные? — коротко спрашивает он, и возлюбленная кивает не глядя. — Хорошо. Вампир падает на колени перед ней, берет её лицо в свои тёплые ладони и целует. Так он выражает свою благодарность за помощь в деле. На мгновение Мэри теряется, но запускает пальчики в волосы брюнета. Тот улыбается сквозь поцелуй. Как бы ему хотелось сейчас просадить её к себе на коленки, да только вся одежда промокла святой водой. Сероглазая покрывает его скулу поцелуями и нежно шепчет. —Когда..., —кашель мешает ей, но проглотив ком продолжает. — когда мы вернёмся, обещай что начнём жить обычной жизнью. Валера поджимает губы, отстраняется от неё и отводит глаза. Запускает сам себе в волосы руку и собирается с мыслями. Сегодняшний поступок девушки поразил его, в ней столько отважности. —Послушай, я наверное поторопился ночью... Я не знаю, стану ли обычным человеком, а каждую кровавую луну я сам не свой, ты же знаешь. Сегодня ты показала мне свою храбрость, и разве ты готова терпеть это? В той записки ты была права. Иной раз я действительно думаю, что зря вернул тебя... Пальцы Мэри разжались с его рубашки, она хотела было встать и уйти как можно скорее, лишь бы не слышать этого. Голублазый парень перехватывает её руки и покрывает их мелкими, нежными поцелуями. —Но мои чувства к тебе серьёзны. Мне нравится касаться тебя, да даже просто посмотреть достаточно, чтобы настроение поднялось. Да я стратилат,но я же имею право любить и чувствовать? — взгляд у него абсолютно спокойный, серьёзный. Глаза его устремлены на её руки которые он по-прежнему держит в своих. —Имеешь, — теперь девушку трясёт не от холода вовсе. Слова парня действительно задевают за самую душу. —Ну вот. Даже с Настей такого не было. Этого чувства. Мэри, — он поднимает на неё свои глаза и облизывает губы. — Я тебя люблю. Три слова как гром среди ясного неба. Её ударяет током. Валера заботливо заправляет прядку волос ей за ушко и гладит по щеке. Ресницы дрожат, а глаза неприятно болят от подступающих слез. —И я, — отводит взгляд, ком горле не даёт закончить фразу. Парень выгибает бровь, он думал что останется совершенно без ответа. — И я тебя люблю. Глаза встречаются, он готов поклясться что видит в её очах себя. Мэрилин выглядит уставшей, но смотрит на него ясно и жизненно. Едва заметная улыбка освещает её личико. Они так и сидят возле печи в тишине, теперь им обоим всё ясно. —Останься в живых, — не отрывая взгляда от пламени вкрадчиво шепчет Лагунов. Девушка хмурится и хочет спросить о чем он, но решает продолжить молчать. Пусть это останется тайной для неё. В дом заходит Лëва в компании Риты, оба чем то приятно обрадованы. Они подходят к товарищам и начинают. —Мэри, Валера. Отец Павел здесь, — дверь открывает, стратилат помогает подняться Синицкой. В длинных одеяниях заходит мужчина, средних лет. На нём тёплый тулупчик и большой крест весит на груди. Он стряхивает с одежды снег, осторожно снимает её и садится на деревянную лавку, дабы снять валенки. Взгляд его гуляет то по Рите, то по Лагунову. Никто из ребят не может осмелиться начать, они как вкопанные застыли перед ним. —Ты, — он прожигает взглядом голубоглазого. — Вампир, но не ты сегодня напал на мою часовню. От тебя по другому пахнет. А у тебя вид не здоровый. Шарова опускает голову, стыдясь своей болезни, Лев заботливо сжимает её руку, как бы намекая что он рядом. Смотрит на Синицкую, лицо которой ничего не выражает. Глаза её стеклянные, ещё и побледнела сильнее. Скоро как стена в больнице будет. Павел склоняет голову набок и рукой отмахивает в сторону. Валерка отходит, оставляя ведьму одну напротив церковника. Мужчина блуждает взглядом по ней, затем его лицо вытягивается в гримасе ужаса и спрашивает. — Аполлинария? — ноги священника подкашиваются, он чуть было не падает на месте, но берёт себя в руки. —Нет, Я Мэрилин. Дочь Аполлинарии, — зрачок расширяется от мыслей о маме. —Всё таки она родила, — мужчина очень высок, и Мэри буквально ему дышит в живот, от этого ещё не комфортнее. — Только вот... Тёмная ты. В матери твоей света больше будет. —Было.— холодно отчеканевает она и сжимает кулаки. —Её не стало? Мне очень жаль, дитя тьмы и света. Искренне жаль. Чем я могу вам помочь, раз вы явились ко мне? Валера выходит вперёд, в его руке та самая плита, показывает её. —Вы знаете что это? — Лагунов отдаёт её в ладони, и возвращается к возлюбленной, лицо которой стало страдальческим. —Мм, выглядит очень знакомо, если позволите, я посмотрю в своих записях, — Павел проходит к книжной полке и достаёт тёмный альбом. Стратилат следит за каждый его действием, изредка проверяя сероглазую. Её внимание привлекает одна из страниц альбома, была очень аккуратно вклеена фотография. На ней девушка и парень лет восемнадцати. Девушка была одета в простой белый сарафанчик, а волосы были собраны в две косы, в которых были вставлены ромашки. Мужчина был в белой рубашке с коротким рукавом, и светлых брюках. В руке он держал букет из тех самых ромашек. Снизу была красивая подпись. «И пусть мы прощаемся, но мы навсегда друзьями будем. Я твоей Полей, а ты моим Пашкой.» Ведьма поджимает губы. Это её мама. Становится сложно дышать, пусть и прошло немного времени, но рана на сердце по прежнему кровоточит. Павел поворачивается к друзьям и на одном дыхании говорит. —Это фрагмент вырезки, если собрать всё по частям, то при помощи неё можно ослабить вампира. По-крайней мере так писала твоя мама, — он поправляет крест на груди и продолжает. — Чем ты больна,дитя моё? Шарова выступает в перëд, собирается с мыслями. Впервые придётся перед таким количеством говорить о болезни. —У меня лейкемия, это когда собственная кровь убивает. Врачи не сразу обнаружили, а воспитывает меня только бабушка, — голос девушки дрожит, и Валера смотрит на неё с жалостью. —Чтож, милая, пройдем со мной, — священник приобнимает за плечи Шарову и уводит в соседнюю комнату. Тишина настигает троих, они переглядываются. Хлопов хлопает по плечу Лагунову и говорит. —Пойдём, прогуляемся, — подмигивает девушке и они уходят. Мороз на улице крепчает, хотя только начало второй половины дня. Они идут по пляжу не спеша, молчат. Валерка смотрит себе под ноги, переосмысливая слова отца Павла. — Мэри молодец, — начинает бывший пиявец и ловит на себе непонятливый взгляд. — Ну вот представь себе, ты живёшь своей жизнью, тут переезд. Узнаешь о вампирах, ведьмах и прочей дичи. Да у меня бы крыша поехала. А ещё за тобой ухаживает стратилат, который буквально зависим от тебя. А Мэри сегодня ночью ради этого вампира нырнула в ледяную воду. Лëва жестикулирует руками, заставляя товарища улыбнуться. Она смелая и храбрая. Её хочется защищать всегда. Когда она просит о чём-то, не возможно отказаться, лишь бы угодить. —А что насчёт тебя? Ты ведь тоже знал о болезни Риты, — стратилат замедляет шаг. —А я футболист, по уши влюблённый в девушку, которая может погибнуть. Но это добавляет азарта некого что-ли. Я уверен, она выздоровет, иначе нельзя, — шатен играет бровями. Они долго ходят по территории лагеря, пока к ним на встречу не выходит Игорь с Вероникой, а позади них немного пошатываясь идёт Носатов. —Алкаш, — закатывает глаза Несветова и прикрывает нос рукой. — Как у вас дела? —Нормально, отец Павел появился, он был знаком с матерью Мэри, — пожимает плечами Лëва и топчет снег. —А насчёт плиты? — Корзухин тянет за рукав Валентина, тот буквально падает в ноги ребятам. —Какая, мать вашу, плита? — речь пьяная и несуразная, лицо врача раскраснелось. —Сам он о ней ничего не знает, — Валера делает шаг назад и морщится от запаха спирта. — А мама Мэри писала о ней. Идём, по дороге расскажу. Саныч хватает за шкирку пьяницу и тащит . Хлопов корчит рожи, а Носатов злится, размахивает руками, угрожает расправой. Всем весело, возможно скоро раскроется самая большая тайна. —Так значит, она с ними? — из тьмы слышен голос. —Да, они уехали куда то, не уверен что она простит его. —Максим, верни сюда девчонку, срок тебе два дня.