Глава 1.

      Я уловила аромат костров ещё до того, как на горизонте показался плоский холм, на котором отмечали день весеннего равноденствия. В этом году весна наступила гораздо раньше, чем обычно. Птицы вернулись из тёплых краёв, радуя людей своей весёлой трелью. Я вышла из вечно зелёного леса, с раздражением плотнее натягивая капюшон своего белого плаща. Выбившиеся из причёски пряди липли к лицу и шее из-за пота, но снять это чёртово одеяние было нельзя.              Мне, как Жрице Храма Времени, не подобает веселиться вместе с народом, в храме нас учат сдержанности, скромности и отречению от мирских забав. Мы лишены возможности отмечать даже собственные дни рождения, но этот праздник является исключением для таких, как я. Единственный день в году, когда можно забыть о служении и вспомнить о себе. На самом деле не все из нас строго придерживаются правил. Однако, я одна из тех немногих, кто дал обет безбрачия и готовит себя стать женой Бога Времени. Это стало моей мечтой с того самого дня, когда родители передали меня в руки настоятельницы храма. Ничего другого я и не знала, ведь каждый день мать с отцом твердили мне, что это моё предназначение. Великая благодать, дарованная с первого вдоха. Единственная возможность принести пользу этому миру.       Наставница Рэне поведала мне о том, что в судный день самая благочестивая из Жриц отправится в Царство Богов и займёт трон рядом с Богом Времени. Быть предназначенной для служения в этом храме является честью, поскольку попасть туда может не каждая. Бог Времени выбирает в Жрицы только девочек, рождённых после мальчиков, которые пришли в этот мир мёртвыми. Наши мертворождённые старшие братья наделяют нас особым даром чувствовать приближение смерти тех, к кому мы прикасаемся. Иными словами, мы можем предсказать день смерти любого, до кого дотронемся, за исключением самих себя и других Жриц. Признаться честно, мне бы и не хотелось знать, когда я умру, ведь со смертью нам приходится сталкиваться чуть ли не каждый день. Особенно мне, учитывая то, кем я стала. Причиной появления на свет Жриц явилось проклятье богов. По легенде Бог Смерти и Богиня Любви решили подшутить над Богом Времени, в отместку за то, что он не принял их союз. Они стали сокращать жизни смертных, бесконтрольно забирая отведенное людям время. Под месть богов попадали абсолютно все от младенцев в утробе до пожилых. И тогда Богу Времени пришлось выбрать Жриц-защитниц, используя смерти младенцев, чтобы не были они напрасными. Он нарёк подобных мне избранными и велел спасать жизни тех, чей срок на самом деле ещё не пришёл. Но не успокоилась Богиня Любви, чей нрав был слишком горяч и пылок. Стала она выбирать Охотников, сделав их предназначением бороться со Жрицами и отбирать людское время в угоду себе. Однако, не сумев удержаться, следуя своей натуре, создала она и пророчество: однажды Жрица Храма Времени повстречает саму Смерть и их союз разрушит проклятье, забирающее тех, чьё время ещё не пришло. И спрятала саму Смерть среди Охотников. Вот уже более двухсот лет борются Жрицы с Охотниками, потакая капризам богов, в ожидании дня, когда проклятье падёт.       Лично для меня условие, при котором, оковы проклятье разрушатся, всегда казалось смешным. Встречая Охотников, ни одна из Жриц не станет вести с ним любовные беседы. Мы враги с самого рождения. При обучении в Храме Бога Времени нас наставляют отсекать Охотникам головы без промедления, иначе мы рискуем потерять собственную. Ежедневные уроки по обращению с оружием вырабатывают в нас рефлексы воинов, готовых без промедления лишить этих воришек времени возможности узнать нас поближе.       Даже сейчас, направляясь на праздник, я была вооружена. Плащ скрывал мой наточенный меч с рукоятью, искусно расписанной цветами магнолии, висящий сбоку справа. Также я прятала небольшой кинжал, прикреплённый ремнями к голени слева. Это моя особенность, я одинаково хорошо владею как правой, так и левой рукой. Талант, давший мне возможность стать той, кем являюсь. Жрицей, о которой в народе ходит молва. Убийцей, которую остерегаются даже те, с кем росла в храме. Смертоносной ведьмой, как за глаза называют те, кто завидует.       Сзади хрустнула ветка. Напрягшись всем телом, я остановилась и обхватила рукоятку меча. Шаги не прекратились. Кто-то целенаправленно шёл ко мне, не проявляя страха. Мои губы растянулись в улыбке. Это мог быть только один человек, которому следовало бы усвоить уроки прошлых лет. Мысленно досчитав до трёх, я резко обернулась и выхватила меч. Преследователь вскрикнул. Мои карие глаза встретились со светло-карими глазами молодой девушки. Её испуганное частое дыхание вызвало у меня довольную ухмылку. — Гермиона! Боги! Ты меня напугала! — Джинни сдёрнула с себя капюшон плаща, подставляя рыжеволосую голову солнцу. Волосы мгновенно засияли в лучах небесного светила, напоминая пламя костра. Я вновь подловила себя на мысли о том, как красива моя подруга. Из всех Жриц она всегда выделялась выдающейся внешностью и мягким характером. Последнее, конечно, не шло ей на пользу.       Я скептически прищурилась, смотря на подругу. Мы попали в храм Бога Времени в один день и с того момента началась наша дружба, которая длится уже двенадцать лет. — Пугаться стоило мне, учитывая твоё неумение подкрадываться. — Поддразнивала я сестру, убирая меч с её шеи. — Пора бы уже научиться не подходить ко мне со спины. — Твоя дурная привычка угрожать всем мечом до добра не доведёт, — причитала она, поправляя белый плащ.       Джинни заботливо сняла капюшон с моей головы, вытаскивая толстую каштановую косу, после чего перекинула её мне через плечо. Для нас этот жест был обычным проявлением заботы. Подруга ненавидела прятать свои рыжие волосы под белым плащом Жрицы, поэтому при любой уместной возможности, снимала капюшон. Для меня же это не имело особого значения, но я всё равно позволяла ей этот маленький каприз. Джинни стала для меня семьёй. Мои родители погибли в пожаре спустя год после того, как отдали меня в храм. У меня никого не осталось. Тогда эта неугомонная девушка заявила, что мы сёстры до последнего вздоха и умрём в один день, но быть супругой бога она не хочет.       Этого мало кто хотел на самом деле. Обет безбрачия запрещает отношения, а многие из нас не желали жертвовать своими возможностями влюбляться и создавать (тайные) семьи. Это не воспрещалось, надо же было где-то сбрасывать накопившееся от такой работы напряжение. Но и к выбору мужчины для этого нужно было подходить с умом. Некоторые особи мужского пола руководствовались вовсе не чувствами, а глупыми суевериями, считая проведённую со Жрицей ночь чуть ли не подаренным бессмертием. Возможно, это и стало одной из причин, по которой я приняла решение дать обет.        Мы подходили всё ближе к месту празднования, откуда доносились звуки музыки, бой барабанов и звонкий людской смех. Джинни выудила из своей небольшой сумки две белые кружевные маски и одну из них подала мне. В Сэёре день весеннего равноденствия принято отмечать в масках, скрывающих верхнюю половину лица. По древним преданиям в этот день среди нас бродят злые духи и мы носим маски, дабы прятать свои лица от их коварных умыслов.       Я натянула кружево на лицо и недовольно цокнула. Маска немного раздражала мою чувствительную кожу на щеках и лбу. Но с этим пришлось смириться.       И вот мы окунулись в эту потрясающую атмосферу. К запаху костров добавился аромат жареного мяса и пряностей. Торговцы зазывали к своим прилавкам с различными нарядами, украшениями и сладостями. Играла весёлая музыка, под которую молодёжь танцевала и водила хороводы. Всё буквально искрилось радостью и счастьем. Скоморохи показывали представление для детей. А поколение постарше развлекали состязанием среди мужчин. Я сразу же приметила прилавок с яблоками в карамели и слюна наполнила рот. Меня и один из любимых десертов разделяла всего лишь пара шагов. Но Джинни крепко вцепилась мне в руку, не давая преодолеть расстояние до намеченной цели. Я повернула голову к ней, дабы метнуть в неё обиженный взгляд, однако, она смотрела в противоположную сторону. Молодые девушки и женщины постарше с восторженными вздохами наблюдали за боем, который разворачивался на импровизированном ринге.       Ограждением служила толстая верёвка, поближе к которой и пытались протиснуться особо заинтересованные дамы. Ну уж нет. Ни за что туда не пойду. Подруга повернулась ко мне и я досадно взвыла, когда мой желудок сжался от желания переварить пару карамельных яблок.       В глазах Джинни сверкнул огонёк любопытства, не успела я и слово сказать, как она потащила меня в сторону охающей толпы. Она шла напролом, расталкивая народ локтём. Как только люди поняли, кто мы такие, они начали расступаться сами. Один из плюсов навязанной профессии — всеобщее уважение и благоговение перед нами. Так было всегда. К Жрицам боялись проявлять неуважение, ведь Боги могут по случайности решить забрать жизнь кого угодно из них, а мы единственные, кто способен помочь.       Добившись желаемого, моя подруга гордо приподняла голову и уже намного медленнее и грациознее дотащила меня до ограждения. Мои сапоги прочертили ровную линию из грязи, перемешенной с травой, настолько сильно я упиралась в землю. Эта идея мне претила, но пришлось уступить прозорливой подруге. Джинни единственная, кому я поддавалась.       У меня перехватило дыхание от вида мужчин с голым торсом. Их мускулистые потные тела были словно высечены из камня и поблескивали на солнце. Они о чём-то спорили между собой и, насколько мне удалось расслышать, речь шла о том, кто и с кем будет мериться силами. Я невольно приоткрыла рот, когда мой взгляд упал на россыпь выступающих вен на светлой коже. У меня в горле образовывался не ком, а целый валун, который я никак не могла проглотить. Воздержание — та ещё мука. Нам не подобало на такое смотреть, по крайней мере мне. И когда я уже хотела озвучить свои мысли вслух, мой взгляд поймал он. Обладатель тех самых рук. И я снова забыла как дышать. Меня словно молнией ударило, приковав силой к месту, на котором застыла. Жар прилил к щекам, внизу живота появилась знакомая тяжесть, преследовавшая меня с того самого дня, когда появилась потребность в близости, которую мне нельзя было утолить.       Высокий широкоплечий мужчина, чей цвет волос напоминал пепел, а  глаза цвета оникса смотрели на меня, не моргая. Мой взгляд невольно стал опускаться с его лица на голый торс и ниже к поясу брюк. Дойдя до босых ног, я вновь уставилась на его лицо. Он был сложен как бог. Ничего подобного я раньше не видела, остальные меркли в сравнении с ним. Идеальные черты лица, насколько мне позволяла рассмотреть его чёрная маска. Прямой нос, высокие скулы, волевой подбородок, чётко очерченные губы, которые скривились в самодовольной ухмылке. И тут я поняла, что причиной этому стало то, что он заметил, как разглядывала его с открытым ртом. С трудом проглотив нарастающее чувство стыда и почему-то злости, я хмыкнула и повернулась к Джинни, которая с благоговением рассматривала полуголых мужчин.       Я могла бы отойти подальше, но оставлять названную сестру в толпе одну мне не позволяла совесть. И, хоть я и не хотела себе этого признавать, было любопытно посмотреть на того темноглазого мужчину в бою. Что, если он не так уж хорош, как кажется на первый взгляд? Убедив себя, что это чисто профессиональный интерес, я осталась стоять на месте, упорно избегая взгляда тёмных глаз. Состязание началось. Первыми сражались те, кто был постарше. Какое-то время они скрещивали деревянные мечи в достаточно ленивой манере, а после отбросив их перешли в рукопашный бой. Меня они особо не интересовали, поэтому я рассматривала всё и всех вокруг, выискивая кого-то ещё из нашего храма. И то и дело натыкалась на заинтересованный взгляд того самого мужчины. У меня складывалось ощущение, будто он пытается прожечь во мне дыру и свято верит в то, что это у него получится. Скажем так, он был на правильном пути, поскольку моё тело будто сгорало на костре под гнётом его бездонных глаз. Рука потянулась к верхней пуговице плаща. Дышать стало легче, но особо не помогло. Причина была явно не в тесной горловине одеяния.       И я вновь уставилась на него, отбросив прежнее смущение. Мне показалось, что будет честно пялиться в ответ. Не знаю, сколько времени мы так смотрели друг на друга, как вдруг я уловила движение его губ. Меня словно второй раз молнией ударило. В горле резко пересохло, а сердце гулко застучало о грудную клетку. Он абсолютно точно говорил что-то мне. Потребовалось немного больше времени, чтобы прочитать по губам, ведь он стоял довольно далеко. Но, когда смысл стал понятен, я потеряла дар речи.       Его губы нашёптывали одну и ту же фразу: « Здравствуй, кареглазая красавица».