Акт I. Путь Дракона. Глава 17: Перед Ликом Луны

      Клинок Луны обнажается, направляя острие на меня. Шесть глаз скучающе блуждают по моему телу, отмечая каждое сокращение мышц.       — Человеку не победить демона, — коротко говорит он. — Ты не моя цель. Уйди и останешься в живых.       Пальцы сжимают рукоять Кусабимару сильнее. Дыхание ровное. Мысли собраны воедино. Концентрация только на враге.       — Твоё эго погубит тебя, человек, — голос ровный. — Запомни имя Кокушибо.       Воздух дрожит. Его ноги в миг отталкивают его от земли, лезвие уже в сантиметре от шеи.       Вскидываю меч вертикально — обух принимает удар на себя, раздаётся громкий и звон, и дрожь метала.       На секунду в его глазах вижу замешательство. Отпрыгивает обратно.       — Ты видишь мои движения, — констатирует он. — Ты отразил мой удар.       Его лицо на миг становится задумчивым. Несколько глаз прикрываются, пока остальные не отводят взгляд от меня.       Протез тихо щёлкнул. Два сюрикена сорвались почти беззвучно. — не в глаза, не в корпус, а туда, где он должен был сделать следующий шаг.       Кокушибо не смотрит. Лишь едва заметно отклоняется, и сюрикены падают где-то позади него.       — Ты не истребитель. Ты кто-то интереснее. Кто?       Губы сами складывают ответ:       — Тень.       Его лицо не меняется. Никакой реакции не последовало. Лишь ноги расставляются шире, чтобы было удобнее нападать.       Его образ смазывается на краю видимого, в следующее мгновение металл вновь трещит. Напал сбоку. В самой первой слепой зоне.       Ещё удар — отклоняю лезвие в сторону. Следующий — высекаются искры.       Он пригибается, с размаха нанося круговой удар вниз. Прыжком ухожу наверх, бью ногами ему череп отталкиваясь назад.       Ладонь протеза рыхлит землю, собирая грязь и пыль.       — Ты не мечник. Они так не сражаются, — продолжает Кокушибо. — Отвечай, кто ты такой?       Протез резко вздрагивает, выбрасывая вниз несколько шашек взрывчатки. Вспышка — воздух на миг становится мутным.       Я ухожу в сторону раньше, чем дым успевает рассеяться.       Вдох.       Кокушибо уже передо мной с занесённым мечом. Рука выкидывает грязь ему в глаза — те тут же закрываются, удар проходит в сантиметре от моей шеи.       Запястье протеза резко вздрагивает — в воздухе расцветает веер из оранжевых письмен. В их сиянии на миг теряется силуэт демона, и в следующее мгновение демон оказывается повёрнут спиной. Клинок Бессмертных обнажается.       Лезвие едва касается края его одежды, когда демон открывает глаза и отпрыгивает из-под удара.       Выдох.       Не сработало.       — Грязные приёмы. Каждый мой удар обращаешь против меня самого, — его рука едва касается его подбородка. — Знакомо. Не могу вспомнить.       В следующее мгновение демон оказывается позади — слышу по его выдоху.       — Прощай, — ровно говорит он.       Меч успевает коснуться моей одежды, когда протез впервые за бой скрипнул.       Меч проходит сквозь чёрную дымку, тот на мгновение теряет меня из виду. Падаю вниз, всем телом обрушивая удар скрытого топорика, что с хрустом вонзается ему в ключицу.       Два прыжка, оказываюсь на безопасном расстоянии. Глаза цепляются за уже заросшую кожу. Не успел уйти, как он восстановился.       — Обычное оружие не ранит демонов, тебе стоило бы это знать, — ровно отвечает он. — Но ты нанес мне удар. Ты второй человек, кто смог это сделать.       Значит был первый. Хорошо. Он не непобедим. Таких нет.       Демон вновь передо мной. Удар — мечи сталкиваются со скрипом. Кокушибо ведёт лезвие вниз, пытаясь обезоружить.       Протез резко вздрагивает, вышвыривая петарды прямиком в лицо демона.       Оглушительный хлопок и ослепительная вспышка.       Фиолетовая дымка заставляет издать его одиночный кашель.       Не видит меня.       Секунда — атакую в спину. Демон, не поворачиваясь выставляет меч одной рукой, заблокировав удар.       Он вновь атакует, но теперь в его движениях проглядывает знакомая структура. Он ведёт лезвие по той же траектории, когда я уже отразил удар.       Пытается поймать на ошибке.       Шанс.       Отражаю удар так же, как делал до этого. Демон выводит меч обратно быстрее, чтобы ударить в не защищённую ногу. Ему пришлось ослабить защиту, пока клинок возвращается.       Кусабимару вонзается ему в руку, прямо в вену. Яд должен подействовать моментально.       На мгновение демон расширяет глаза, из места раны расползаются чёрные трещины.       Вдох — и тишина внутри.       Кусабимару возвращается в ножны. Трещины на руке демона исчезают так же быстро, как появились.       Рука выхватывает клинок в одно движение, нанося горизонтальный прямой удар.       Меч сталкивается металлом. Заблокировал. Это уже не важно.       В следующее мгновение клинок вновь щелкает в ножнах, вернувшись в исходную позицию.       Всё вокруг затихает.       Кокушибо слегка щурится, когда десяток запоздалых разрезов достигают его. Руки, ноги, шея, грудь.       — Что?..       Замешкался. Ошибка.       Клинок Бессмертных выходит из ножен. Колющий удар в грудь — демон удивлённо смотрит на торчащую рукоять.       — Неплохо.       Тут же достаю клинок, отпрыгиваю назад уходя от вертикального удара, что грозил разрезать меня пополам.       Первый удар. Сколько ещё понадобится, чтобы убить его?       — Опасный клинок, — произносит он. — Это о тебе говорил Доума?       Плохо. Если в будущем демоны будут знать о моих возможностях, многие уловки перестанут работать.       Демон на секунду дотрагивается к месту пореза Единого Разума, словно вспоминая о прошлом.       — Я знаю лишь одного человека, что владел этой техникой клинка, — сухо отзывается он, дотронувшись до уже заросшей кожи. — Иссин Асина. Но ты не он.       — Я его убийца, — ровно отвечаю я, выравнивая дыхание.       — Хо-о?       На секунду он замолкает. Волосы по всему телу встают дыбом, предчувствую надвигающуюся опасность.       — Я прошу прощение, — он чуть склоняет голову. — Я смел выразить неуважение человеку, что сразил легенду. В знак примирения я стану серьёзным.       Он больше не говорит.       Его лицо становится таким же спокойным, как луна за облаками. Воздух меняется, будто становится плотнее, вязче. Каждый вдох ощущается тяжелее предыдущего.       Кокушибо медленно разводит ноги, меняя стойку. Его клинок опускается ниже, угол запястья иной. Теперь походит на стойку мастера.       — Дыхание Луны, — произносит он без интонации. Не как угрозу. Как факт.       Дальше уже не слышу.       Лезвие двигается.       Не быстро. Не резко.       На инстинктах едва успеваю поднять Кусабимару.       Удар не направлен в меня.       Он режет пространство.       Воздух взрывается полукругом серповидных разрезов. Они не летят, а проявляются, будто луна выцарапывает их из темноты.       Я ухожу в сторону, прыжок — слишком поздно. Один из серпов срезает край одежды, оставляя жгучую линию на плече.       Не смертельно.       Но это был лишь один взмах.       Следующий удар — уже по мне.       Я парирую.       Металл встречает металл — и меня отбрасывает. Не силой удара, а количеством. Слишком много направлений удара. Слишком много углов. Я успеваю отбить два, третий скользит вдоль клинка, четвёртый рвёт землю у ног.       Перекатываюсь, поднимаюсь, и сразу снова вниз.       Он не преследует. Загоняет в угол.       Каждый взмах Луны не только атака, он словно обозначает территорию, за которой смерть. Пространство, где мне нельзя находиться. Я читаю движения. Вижу начало траекторий. Но их слишком много, и они перекрывают друг друга.       Возможность блокировать меч больше не даёт преимущества.       Оно лишь не даёт мне умереть.       Протез срабатывает сам — крюк цепляется за обломок стены, рывок вверх. Серпы проходят подо мной, разрезая камень, будто он из бумаги. Я приземляюсь, сразу в перекат, клинок встречает новый удар.       Звон. Треск. Боль в запястье.       Кокушибо смотрит внимательно. Теперь — по-настоящему с восхищением       — Ты всё ещё держишься, — говорит он не меняя тон. — Даже сейчас.       Я не отвечаю.       Считаю. Углы. Дистанцию. Вдохи.       Он ускоряется.       Дыхание Луны меняется — серпы становятся короче, но плотнее. Они появляются ближе к телу, режут под неожиданными углами. Один проходит в сантиметре от горла. Второй задевает бедро — горячо, липко. Кровь.       Плохо.       Я ухожу в защиту полностью. Больше не атакую. Только отражаю, смещаю, выживаю. Кусабимару звенит без остановки. Каждый удар отдаётся в руку, в плечо, в грудь.       Тело начинает запаздывать.       Не сильно. Пока.       Кокушибо делает шаг вперёд.       Всего один.       Этого хватает.       Удар приходит сверху — тяжёлый, прямой, грубая физическая сила. Я поднимаю меч, принимаю его на обух. В тот же миг второй серп вырастает сбоку. Я не успеваю.       Протез закрывает корпус. Разрез принимает раскрывшийся зонт Судзаки, но отдача пробивает насквозь. Меня отбрасывает, я врезаюсь в землю.       Он уже рядом.       Клинок Луны встречается с Кусабимару ещё раз.       Демон не продолжает. Пытается придавить меня. Наши лица близко друг к другу, его глаза сосредоточены на моих.       — Ты один из величайших воинов, что я видел, — говорит он, продавливая меня к земле. — Смертный, сражающийся за гранью человеческого. Ты, несомненно, сильнейший в этом поколении.       Его напор усиливается. Скоро окажусь на земле без возможности уйти от удара.       Быстрый вдох-выдох, скольжу мечом по его клинку, пропуская его дальше.       Он успевает остановиться — тройка сюрикенов врезается ему в глаза. Демон не пошатнулся. Лишь несколько глаз сомкнулись почти одновременно.       Кусабимару почти успевает коснуться его, когда рука Кокушибо смыкается на моём горле. Сильно, но не сдавливает, чтобы убить. Если бы хотел, сломал бы шею в тот же момент.       Хриплю. Воздуха не хватает.       — Покорись. Прими мой дар, — он намерено расслабляет держащую меня руку. — Если ты погибнешь, твой талант будет утерян навеки. Лишь став демоном, ты сможешь не забыться в веках.       «Шиноби не ищет славы. Шиноби не ищет признания. Шиноби живёт, чтобы служить».       Слова Отца сами всплывают в голове.       — Решайся. Я не даю вторых шансов.       Его рука сдавливает горло сильнее. Мир по краям меркнет.       Земля под нами начинает шипеть, когда весь запас петард разом выстреливает из протеза.       — Таков твой—       Взрыв.       Оглушающий взрыв, заставляет даже такого демона зажмуриться от громкости. Звон в ушах стоит настолько громкий, что с трудом слышу свои мысли.       Взрыв гаснет так же резко, как и вспыхнул.       Звон в ушах не проходит. Мир будто отстаёт от движений тела. Я поднимаюсь раньше, чем зрение возвращается полностью. Ноги сами находят опору. Руки — рукоять.       Кокушибо стоит в дыму.       Не отступил. Не прикрылся. Лишь слегка наклонил голову — несколько глаз закрыты, остальные уже снова смотрят на меня.       Он медленно выдыхает.       — Ты сделал выбор, — договаривает он. — Хорошо.       Дыхание демона вновь меняется.       Чувствую это кожей.       Воздух больше не режется — он рвётся. Лунные серпы будто возникают уже не от взмахов, а рождаются сами собой от каждого движения его тела, словно само пространство вокруг него стало лезвием.       Я иду навстречу.       Глупо. Нерационально. Единственно возможный вариант.       Первый удар — я парирую. Второй — ухожу. Третий — принимаю плечом. Боль вспыхивает, но я не замедляюсь. Кусабимару звенит, клинок дрожит, но держится.       Слишком много.       Слишком быстро.       Я чувствую, как тело начинает не успевать за решением. Не мысли — мышцы. Суставы. Связки.       Кокушибо видит это.       Он ускоряется ещё.       Серп разрезает бок — кровь тут же пропитывает одежду. Второй проходит по бедру. Третий по спине. Я падаю на колено, но тут же поднимаюсь, отражая удар, который должен был отсечь голову.       Ещё шаг.       Ещё.       Достаточно ли я выиграл времени? Сумел ли господин сбежать?       Вдох.       Очистить мысли.       Отсечь лишнее.       Кусабимару возвращается в ножны.       Кокушибо на мгновение замирает. Он узнаёт это движение.       — Снова… — произносит он.       Единый Разум.       Мир исчезает.       Нет звуков. Нет боли. Нет расстояния.       Есть только линии.       Я выхватываю клинок — и на этот раз вместо Кусабимару выходит Клинок Бессмертных. Не техника. Не уловка.       Решение.       Разрезы достигают Кокушибо почти одновременно. Грудь. Плечо. Бок. Один — по шее, не до конца, но достаточно.       Кровь — тёмная, густая, она впервые не спешит исчезать.       Демон делает шаг назад.              Всего один.              Я падаю на одно колено. Грудь сдавливает, будто внутри что-то рвётся. Использование клинка жжёт изнутри, как яд, который нельзя вывести.       Кокушибо смотрит на свои раны.       Медленно.       Внимательно.       Некоторые из них не зарастают.       — …Вот значит, как, — тихо говорит он. — Этот клинок… Третий удар будет смертелен, так ведь?       Он поднимает взгляд.       — Ты действительно опасен. Для человека.       Не сразу выходит.       Он подходит.              Не спешит.       Я поднимаю Кусабимару — последняя защита, привычка, рефлекс.       Кокушибо бьёт.       Не серпом. Не техникой.       Просто удар.       Лезвие Луны встречается с моим мечом — и я чувствую, как что-то ломается. Не сразу понимаю что. Только когда рукоять становится слишком лёгкой.       Кусабимару трескается у основания.       Звук сухой. Окончательный.       Клинок разлетается на осколки.       В моей руке остался лишь обломок рукояти с торчащим из него осколком лезвия.       Протез срабатывает рефлекторно — крюк выстреливает вперёд, цепляясь за его одежду. Я дёргаю изо всех сил.       Кокушибо даже не смещается. Он просто сжимает крюк — металл рвётся на части.       Кокушибо отводит меч.       — Твой путь окончен, — говорит он без злобы. — Ты дошёл дальше, чем должен был.       Я медленно разжимаю пальцы. Обломок падает в пыль.       Клинок Бессмертных всё ещё у меня.       Но я не могу его поднять снова.       Тело не слушается.       Дыхание рвётся.       Каждый вдох — как нож.       Кокушибо смотрит на меня сверху вниз.       — Только из уважения, я всё же повторюсь, — произносит он. — Стань демоном или умри здесь.       Я выпрямляюсь.       Без оружия.       Без стойки.       Просто стою.       И молчу.       Перед глазами материализуется знакомая фигура, с волосами собранными в длинный хвост.       Отец?..       «Шиноби не дозволено умирать легко. Если в бою тебе грозит смерть, выдави из себя последние силы и постарайся как можно сильнее ранить противника.»       Да… Таков путь шиноби.       Тело само принимает забытую стойку. Ладонь раскрыта для блока, кулак отведён для удара — молитвенные удары храма Сэмпо. Это последнее, что я могу противопоставить. Ничего из протеза не подействует на противника такого уровня. Для него это не больше, чем детские игрушки.       — Какое разочарование, — тяжело выдыхает он. — Люди стремятся к смерти, когда способны выбрать жизнь. Поразительно.       Последний рывок. Отчаянный.       Он поднимает клинок — ударом ладони отвожу лезвие в бок. Локоть с гулким звуком бьёт в его грудь.       Хруст.       Нога в то же мгновение бьёт ему в колено — то выходит в обратную сторону.       Следующий удар ладонью он перехватывает своей рукой. Держит за запястье. Крепко. Не вырваться.       Это…       — Конец.       Сначала — лишь глухой толчок в груди. Затем ледяной холод, растекающийся изнутри, вытесняя последнее тепло. Дрожащий взгляд опускается ниже — рукоять его клинка торчит прямиком из сердца.       Хлюпающий звук и моё тело падает на холодную землю. Взгляд поднимается к небу. Всего меньше двух часов до рассвета. Он не должен нагнать господина. Времени нет.       Правда… Ведь? Я сумел?..       — Я запомню тебя, безымянный воин, — Кокушибо чуть склоняет голову, разворачиваясь.       Мир темнеет по краям. Звуки проходят словно через толщу воды.       Я уже забыл… Какого это…       Тук-тук. Тук-тук       Тук-тук.       Тук.       ---       Не знаю сколько прошло времени, но сердце вновь забилось. Совсем немного, если демон отошёл всего на несколько шагов.       — Ты… Жив?       Он не даст шанса. Нужно действовать умнее.       Клинок Бессмертных покидает ножны, направившись остриём к нему. Я не смогу долго использовать его. Но это и не нужно.       — Люди не способны воскресать. Как и демоны, — он замолкает. Шаг назад. — Что ты такое?       Смотрю ему в центральные глаза. Не отвожу взгляд. Не дрожу.       — Смерть не имеет значения, — тихо шепчу. — Я вернусь столько раз, сколько потребуется.       Ложь.       Осмелится ли этот гордый демон поставить свою вечную жизнь на кон, проверяя слова смертного?       Он молчит. Дольше, чем молчало бы существо, уверенное в своём решении. Он смотрит на свои, всё ещё не зажившие порезы. Его пальцы сжимают клинок сильнее.              Пауза затягивается.       — Риск не стоит того, — заключает он, вкладывая катану в ножны. — Накиме.       В следующую секунду раздаётся звук бивы и демон исчезает, словно его и не было.       Взгляд автоматически переводится на остатки Кусабимару. Клинок, что был подарен мне когда-то. Клинок, что напоминал мне цель моей жизни.       Больше шансов не будет. Это возвращение было последним. Я почувствовал, как связь с Драконьим Проклятием оборвалась. Следующая смерть будет окончательной.       Дракон погиб. Остался только человек.