Акт II. Путь Человека. Глава 34: Причина

      Весь путь с улицы до комнаты господина прошёл в тишине.       Шаги Аманэ-сама шли идеально в такт шагам господина, дочери следовали позади, сложив руки на поясе. Никто не проронил ни слова, пока сёдзи его покоев наконец не раздвинулись. Кагая-сама лишь слегка повёл ладонью, приглашая меня войти следом.       Госпожа осторожно отпустила его локоть и плавно отступила назад, будто боялась нарушить хрупкое равновесие, на котором он ещё держался. Мне оставалось лишь занять её место, дождаться синхронного поклона Аманэ-сама и её дочерей, после чего закрыть за ними дверь.       Стоило нам остаться наедине, как господин мягко коснулся моей руки, давая понять, что дальше пойдёт сам.       Возражений он не принимал.       До стола было всего несколько шагов. Каждый из них давался ему с трудом. Перед тем как сделать следующий, он надолго останавливался, медленно выравнивал дыхание и лишь затем переносил вес вперёд. Когда пальцы наконец нащупали край стола, он облегчённо выдохнул. Медленно подтянул к себе стул и позволил телу опуститься на него.       Словно только этого и ждал. Спина тут же согнулась. Из груди вырвался тяжёлый кашель. Платок, которым он поспешно прикрыл рот, почти сразу окрасился тёмными пятнами. По виску медленно скатилась капля пота.       Я молча взял стакан воды у его постели и подал ему. Кагая-сама благодарно кивнул.       Пил он медленно. Каждый маленький глоток на несколько секунд задерживал во рту, будто даже это требовало усилий.       Мой взгляд невольно скользнул по комнате. Лекарства переданные Тамаё. Графин с водой. Подушки. Я молча переложил одну ему под поясницу, вторую — под голову. На этом мои возможности заканчивались.       Это раздражало сильнее всего.       Демона можно убить. Рану можно зашить. Но болезнь господина не боялась клинка.       Несколько минут мы молчали. Господин сидел с закрытыми глазами, медленно восстанавливая дыхание. Лишь когда кашель хрип в дыхании окончательно стих, он позволил себе едва заметную улыбку.       — Волк…       Я поднял взгляд.       — Спасибо тебе.       Не понимаю, за что.       — За всё, что ты сделал для моей семьи. И для Корпуса. Быть может, твой вклад никогда не будет оценён по достоинству… но от этого он не становится меньше.       Я опустился на одно колено.       — Честь служить вам, Кагая-сама. Признание не волнует шиноби. Важен лишь результат.       Господин едва покачал головой. Некоторое время он просто сидел, положив ладони на подлокотники. Белые, лишённые зрения глаза были обращены куда-то перед собой. Потом он выдохнул.       — Раньше, я бы тебе поверил, — спокойным, успокаивающим голосом произнёс он. — Но не сейчас.       Я молчал. Не понимал, чем мог подвести доверие.       — Ты ведь понимаешь, о чём я?       Несколько секунд прошли в раздумьях.       — Нет.       На губах господина вновь появилась мягкая улыбка.       — Перед судом над мальчиком, я просил тебя не вмешиваться.       — Если не только не будет необходимости.       — Верно, — кивнул он. — И ты вмешался.       Не понимаю, что этим хочет сказать Кагая-сама.       — Появилась необходимость, — ответил я раньше, чем успел подумать.       — Правда?       Вопрос прозвучал без упрёка. Ему действительно было интересно.              — Да.       — И кто же определил, что она появилась?       …       Ответа не было.       Я попытался восстановить произошедшее в памяти. Господин попросил меня идти вперёд. С крыши я увидел, как Санеми был готов ранить демона в коробе. Ранить. Не убить. Если бы я не вмешался, ничего бы не изменилось. Но я всё равно вмешался. Приказа не было. Я просто… сделал это.       Кагая-сама будто почувствовал моё замешательство.       — Когда мы встретились впервые, ты был человеком без цели и смысла. Ты действовал только по приказу, — продолжил он почти шёпотом. — Если приказа не было, ты предпочитал ждать его появления.       В голове вновь невольно всплыло воспоминание об общине, что подчинялась демону. Об Обанае, который пострадал из-за моего промедления. Сейчас я бы подобного не допустил.       — Но сегодня всё было иначе.       Металлическая рука сжалась крепче, словно вспоминая клинок Столпа. Никто не приказывал мне остановить его. Я сам принял такое решение.       — Почему? — неожиданно спросил господин. — Почему ты решил, что Камадо Незуко требовалось помощь?       Кагая-сама замолчал, давая время на ответ. В голове перебирались все возможные логические варианты, но ни один не был правдой.       — Я не знаю, господин.       Впервые за долгое время слова дались тяжелее, чем признание собственного поражения. Кагая-сама негромко усмехнулся. Не насмешливо. Скорее… удовлетворённо.       — Хороший ответ, — господин повернул голову на меня. — Потому что раньше ты непременно нашёл бы объяснение, даже если бы оно было ложным. А сейчас ты предпочёл честно сказать, что не понимаешь себя.       В голове сами собой возникали объяснения. Я предотвращал беспорядок. Просто трактовал приказ именно так. Любое из этих объяснений звучало убедительно. Ни одно не было правдой.       — Попробуем иначе, — господин взял секунду паузы. — Если бы ты ничего не сделал. Что тогда поменяется?       Этот вопрос оказался проще.       — Ничего.       — Продолжай.       — Если демон опасен, его всё равно пришлось бы убить, — я на секунду задумался. — Если нет, ранить бессмысленно.       — Значит?       — Это ничего не меняло.       — И поэтому ты остановил Санеми? Потому что насилие было лишним?       Я замолчал.       Нет. Не поэтому.       Это объясняло поступок. Но не объясняло, почему я его совершил.       Причины я до сих пор не понимал. Это было неправильно. Шиноби сначала думает и только потом действует.       — Видишь? — уголки рта господина поднялись. — Ты не пытаешься найти оправдание. Ты ищешь причину.       Он медленно провёл ладонью по подлокотнику кресла.       — Сегодня ты совершил выбор, и только сейчас пытаешься понять почему.       В комнате стало тихо. Я смотрел на деревянный пол перед собой. Считал каждую трещину в нём.       «— Шиноби получает приказ, и только после этого действует. Приказ — действие. Никогда не наоборот. Ты понимаешь, Волк?»       Я понимал. Меня так учили. Так было правильно. Наоборот, всегда приводило к хаосу.       — Это плохо? — шёпотом спросил я.       Кагая-сама пожал плечами. Дал несколько секунд самому обдумать.       — Не знаю, — его лицо вновь повернулось ко мне. — Но это очень по-человечески.       — Наверное… поэтому мне так хотелось познакомить тебя с моими детьми, — Кагая-сама слегка выпрямился. — Что ты думаешь о них?       — Сильны, — наконец ответил я.       — Это я и сам вижу, — он тихо усмехнулся. — Прости. Уже не вижу.       Я промолчал.       — Ты ведь оценивал их?       — Да.       — По каким критериям?       — Многим.       Господин тихо выдохнул.       — Кому из них ты доверил бы спину?       — Шинобу, — ответ вышел сам собой.       — Остальным?       — Нет.       — Даже Тенгену?       — Слишком шумный.       Господин с улыбкой хмыкнул, принимая объяснение.       — Что насчёт Игуро? Он ведь благодарен тебе за спасение.       — Этого мало, — спокойно ответил я. — Слишком мало информации.       — Забавно…       Господин почесал щеку. Потом опустил голову ниже, касаясь подбородком груди.       — Изначально ты не принимал Шинобу как мечницу, а сейчас только ей и готов доверить спину, — господин дважды стукнул пальцем по подлокотнику. — Что изменилось?       — Узнал её.       — Значит, дело не в них? — господин на мгновение замолчал. — А в тебе?        Я не смог ответить. Не знал что ответить.       — Ты оцениваешь людей быстро, как в бою. Тебе достаточно взглянуть на них, чтобы сделать выводы. Для боя этого достаточно, — Кагая-сама поднял голову выше. — Но в жизни люди не бывают такими простыми.       — Возможно.       — Знаешь, почему их я называю детьми, а тебя нет?       На секунду я задумался. Даже приблизительной догадки у меня не было.       — Потому что я наблюдал, как они росли. Каждый из них пришёл совсем ребёнком в корпус, и за каждым из них я внимательно следил, — господин тяжело выдохнул. — Ты другое дело. Ты сам смотрел за тем, как рос я. Я мог лишь указать тебе направление, но не более. Иногда, мне бы хотелось, чтобы всё было по-другому.       Кагая-сама шумно сглотнул скопившийся в горле ком. Потянулся рукой за стаканом. Я тут же наполнил его водой, осторожно взял его руку и вложил в неё наполненный стакан.       — Спасибо, — чуть улыбнулся он, совсем немного отпивая. — Все они когда-то были другими. Ты видишь Столпов такими, какие они сейчас. А я видел кем они были. Кем стали. И теми, кем однажды могут стать.       Я молчал. Сложно было представить подобное. Сегодня передо мной стояли опытные мечники. Каждый из них отдали много лет мечу.       Господин словно услышал мои мысли.       — Санеми пришёл ко мне мальчиком, который ненавидел весь мир. Гию долго винил и продолжает винить себя за то, что выжил. Муичиро поначалу не мог вспомнить собственного имени. Мицури считала себя неправильной. Игуро думал, что не заслуживает жить.       Господин взял паузу, едва сжав пальцы в кулак. Слова давались ему тяжело.       — Все из них прожили тяжелую жизнь. Не нужно судить их за то, кто они есть. Я всегда пытаюсь увидеть, кем они могут стать.       — Поэтому вы дали шанс мне?       — Нет, Волк, — спокойно ответил господин. — Я не давал тебе шанс. Я просто видел в тебе то, что в тебе не успел разглядеть прошлый господин.       — Что?       — Человека, который слишком долго убеждал себя, что является лишь оружием, — пожал плечами Кагая-сама. — Мне только жаль, что я не сумею увидеть это собственными глазами…       Последние слова он произнёс почти шёпотом. Без сожаления. Как давно принятую реальность. Пальцы машинально сжались до побеления костяшек. Когда господин говорит о собственной смерти, это звучало гораздо хуже.              — Господин…       — Не говори, что не позволишь этому случиться, — оборвал он меня. — Лучше пообещай если этот день всё же придёт… ты не остановишься.       Я не ответил. Меня учили тому, что за господина следует отдать жизнь. Никто не учил меня тому, что однажды придётся жить после его смерти.       — Как долго, по-твоему, может существовать тот, кто умеет только выполнять приказы? — неожиданно серьёзным тоном спросил Кагая-сама.       — Пока есть тот, кто их отдаёт, — быстро вырвалось из меня.       Господин ничего не ответил. Лишь едва заметно опустил голову. Ответ оказался слишком простым.       — Верно, — кивнул он, не меняя интонации. — А что, если однажды его не станет?       Ответ был мне известен. Когда умер Куро-сама, я не прожил и минуты. Господин тоже это знал.       — Ты ведь ищешь этот твой способ спасти меня уже два года, — не дождавшись ответа продолжил глава. — Что сделаешь, если найдёшь?       Я не мог ответить. Если скажу, господин никогда не позволит отдать свою жизнь, за его. Я должен поступить именно так… Только вот тогда другие мои клятвы останутся не выполненными. Я поклялся довести желание Куро-сама до конца, и не могу погибнуть до того момента. Но и оставить господина умирать…       — Это «что-то», о чём ты не хочешь мне рассказывать, наверняка опасное, так ведь? — поникшим шёпотом спросил господин. — За жизнь можно расплатиться только жизнью, разве нет?       — Я…       Он понял. Почему-то это совсем не удивило От господина почти ничего нельзя было скрыть.       — Можешь не отвечать, — спустя минутную паузу ответил Кагая-сама. — Я давно понял, что однажды ты попытаешься обменять свою жизнь на мою.       Он устало улыбнулся.       — Меня страшит, что после неё ты снова останешься совсем один, — едва уловимым шёпотом сказал он. — Сможешь ты сделать это или нет не столь важно. Моя смерть или твоя всё равно приведёт тебя к одному.       В груди что-то неприятно защемило. Металлическая рука словно в поддержку заскрипела. Пальцы сжались в кулак.       — Я не позволю…       — Дослушай, — вновь оборвал меня господин. — Моя болезнь прогрессирует быстрее, чем раньше.       Каждое слово ощущалось как иголки, вбивающиеся под ногти.       — Думаю, времени осталось совсем немного. Не больше года.       Мир на мгновение стал непривычно тихим.       Я не сразу осознал услышанное. Лишь спустя несколько вдохов заметил, что в комнате стало темнее. Свет снаружи медленно угасал, и тени в комнате становились длиннее. Я заметил это только сейчас.       Сколько мы говорили? Час? Два? Я не знаю.       Время будто остановилось.       — Вы уверены? — голос прозвучал тише, чем я хотел.       Господин не ответил сразу. Он просто сидел, положив руки на колени. Его дыхание было ровным, но я слышал в нём ту же хрипоту, что и раньше. Болезнь не отступала.       — Я чувствую, как с каждым днём моё время угасает, — спокойным голосом ответил он. — Поэтому мне страшно, что станет с тобой после. Если я ничего не сделаю и оставлю тебя одного, я не смогу уйти в мире.       — Я… не один, — почти машинально вышло из меня, но я слышал, как неуверенно это прозвучало.       Господин улыбнулся. Мягко, печально.       — Ты думаешь, что я не замечаю? Как ты избегаешь других людей? Как ты ищешь оправдания, чтобы остаться одному? — он покачал головой. — Может быть, я больше не вижу твоего лица. Но иногда именно поэтому мне проще замечать то, что другие пропускают.       Я молчал.       — Когда-то ты потерял Куро. Потом Канаэ. Теперь… — Кагая-сама взял паузу. — Наверное, ты боишься потерять ещё и меня.       — Господин…       — Я прошу тебя пообещать мне, что после моего ухода ты не сделаешь что-то глупое.       Не могу. Нельзя. Шиноби не может давать подобное обещание, пусть и обязан подчиниться воле господина.       — Волк?       — Я не могу обещать это.       Кагая-сама тяжело выдохнул. Его слабые пальцы сжали подлокотники стула до дрожи.       — Тогда обещай другое, — с мягкой улыбкой продолжил он. — Что, когда я уйду, ты попробуешь найти цель в жизни. Свою причину. Не мою. Не Куро. Свою.       Я смотрел на него. Луна уже поднялась выше, и её свет просачивался сквозь бумажные стены, рисуя на полу бледные узоры.       — Почему? — спросил я. — Почему вы так заботитесь о том, что будет после?       Господин улыбнулся. На этот раз его улыбка была другой — не усталой, не печальной. Тёплой.       — Потому что ты стал частью моей семьи, Волк, — сказал он. — Разве этого недостаточно?       Я не ответил. Слова застряли в горле. Я просто сидел у его стула и смотрел на свет луны на полу. Господин не настаивал. Он закрыл глаза и медленно выдохнул.       — Завтра ты отправишься на задание вместе с Игуро, — неожиданно сменил тему он. — Мне важно, чтобы ты стал товарищем каждому из моих детей. Ты познакомишься с каждым из них.       — Это не входит в мои обязанности.       — Теперь входит.       — Я понял.       Господин протянул руку. Я тут же встал и протянул в ответ, помогая ему подняться. Несколько тяжёлых шагов и хриплых выдохов — Кагая-сама сел на свою постель.       — Это был долгий день. Если мы продолжим разговаривать, Аманэ разозлится и поверь, ты не хочешь увидеть её в гневе.       Слова прозвучали дико. Я никогда не видел, чтобы она была способна на что-то подобное.       — Отдохни. И подумай над моими словами.       — Подумаю.       — Спасибо, Волк.       Господин медленно лёг на постель, и я помог ему устроиться поудобнее. Поправил подушку, накрыл одеялом. Он закрыл глаза, и его дыхание начало выравниваться.       Я поднялся, собираясь уйти, но задержался у двери. Посмотрел на него. На его спокойное лицо, на слабый свет луны, падающий на его волосы. Он выглядел безмятежным.       Бесшумно открыв сёдзи, я вышел в коридор. Сделал несколько шагов, затем остановился у колонны. Прислонился к ней спиной и закрыл глаза.       Его слова всё ещё звучали в голове. Семья. Это слово никак не желало покидать мысли. Я не знал, как на это ответить. Как мне отплатить господину за подобные слова.       Луна светила в коридор. Где-то за стенами запела ночная птица.       Как я могу позволить такому человеку уйти?       Две мои клятвы требовали противоположного.       И я не знал, какой из них следовать.