День первый: ужасы

Почти весь октябрь стояла мерзкая погода, типичная для средней полосы России. И лишь под конец месяца выдалось несколько совершенно не по-осеннему теплых деньков, без дождя и вечной хмари. Разумеется, этим тут же воспользовались все: школьники, у которых начались каникулы, студенты, которым повезло с выходными. Гуляли по парку и скверам мамочки с колясками и малышами, даже старики выползали на лавочки у подъезда, погреться перед долгой зимой. Ночи стояли туманные. Туман всегда появлялся уже после полуночи, молочно-белыми полосами затягивая близлежащий лес и парк. Здесь в темное время суток и так мало кто отваживался пройтись, а уж сейчас – и тем более. Виной тому был старый санаторий, давным-давно заброшенный и позабытый. Обычно такие заброшки любят оккупировать школьники, подростки, бомжи, однако казалось, за все сорок лет забвения сюда не ступала нога человека. Листья, багряные и золотые, шуршали под ногами Артема и Леры, пока они пробирались к заброшенному комплексу «Лесной покой». Осенний воздух пах прелой листвой и чем-то едким, почти металлическим, это настораживало, однако Артем, студент-историк с одержимостью мистикой, тащил Леру сюда, чтобы проверить слухи о пропавших в 80-х пациентах и странных экспериментах. Лера, его лучшая подруга, будучи скептиком с острым языком, ворчливо шла рядом, сжимая фонарик: — Артем, это худшая идея для вечера пятницы. Лучше бы мы пили тыквенный латте и смотрели ужастики. Здесь воняет, как в склепе, и я клянусь, что видела тыкву с вырезанной рожей в кустах. — Лер, это ж такая ночь, когда мертвые ближе к нам, — Артем ухмыльнулся, поправляя рюкзак. — Санаторий же является идеальным местом для курсовой. Говорят, тут стены шепчут имена тех, кто пропал. Хочешь поспорить, что я найду что-то жуткое? — Спорю, что найду только плесень, но не твой здравый смысл, — фыркнула Лера. — Напомни, как ты только уговорил меня на такое? Ее вопрос остался без ответа. Лера, вздохнув, все же пошла за Артемом. Она знала его достаточно долго, поэтому понимала: либо этот дурак полезет туда один и с огромной вероятностью обо что-то свернет шею, либо они пойдут туда вдвоем, и будет шанс обойтись без травм. Они подошли к санаторию. Покосившиеся двери, покрытые ржавчиной, скрипнули, когда Артем их толкнул, а Леру передернуло от этого звука. Внутри было темно, как в могиле, и пахло сыростью и чем-то тошнотворным, мерзким. Девушка тут же закрыла нос рукавом куртки, надеясь, что ее сейчас не вырвет. Фонарик Леры выхватывал облупленные стены с пятнами, похожими на следы когтей, и пол, усыпанный битым стеклом и старыми медицинскими карточками. На одной из них Лера заметила дату: 31 октября 1985. Она поежилась, но промолчала. Затея нравилась девушке все меньше и меньше. — Куда дальше, исследователь? — спросила она, стараясь скрыть дрожь в голосе. Артем тем временем развернул старый план здания, найденный в архивах. — Подвал. Там была лаборатория, где, по слухам, проводили эксперименты. Пошли туда. Лера закатила глаза, но последовала за ним. Лестница в подвал скрипела, каждый шаг отдавался эхом, как будто кто-то шел следом, было страшно от того, что нога вот-вот может провалиться в воздух. Воздух становился гуще, и Лере показалось, как невидимые пальцы касаются ее затылка. Она нервно провела рукой по шее, но это лишь этикетка от куртки щекотала кожу. Но в подвале было еще хуже: ржавые каталки, шприцы, металлические ящики с выгравированными номерами. На одном из них значилось: «Объект 17. Не открывать». Похоже, отсюда спешно убегали, бросив оборудование и всю картотеку. И побоялись вернуться. Что же, черт подери, тут случилось?! — Артем, не трогай! Это может быть опасно, мало ли какая гадость или вирус тут есть! — Лера схватила его за руку, но он уже тянул крышку. Она открылась с жутким скрежетом. Внутри лежала аудиокассета с выцарапанным словом: «Слушай». Артем, игнорируя протесты Леры, достал старый кассетный плеер (он нашел его заранее и взял с собой) и вставил кассету. Сначала был только шум, похожий на вой ветра, или чье-то отдаленное дыхание. А потом раздался голос: низкий, хриплый, нечеловеческий: «Вы не должны быть здесь. Лес зовет вас». Запись оборвалась зловещим скрежетом. Лера побледнела, а Артем замер, не в силах выключить плеер, хотя кассета давным-давно закончилась. Шепот, скрежет и шум нарастали, превращаясь в хор голосов, доносившихся из стен. — Артем, выруби это! — закричала Лера, ей уже было страшно без всяких шуток, но фонарик мигнул и погас. Темнота была кромешной, глаза никак не могли привыкнуть к ней, все время мерещились световые пятна, как от фонарика, но ведь он погас! Шепот нарастал, становился уже гулом, сквозь который подирались слова и фразы. Чаще всего повторялась одна – «Ты уже часть этого». Лере хотелось развернуться и бежать отсюда, даже без Артема. Инстинкт самосохранения требовал хоть как-то действовать, но она замерла, не в силах даже пошевелиться. Внезапно она увидела фигуру в углу – бледную, с пустыми глазами и длинными черными волосами. Это была молодая девушка примерно ее возраста, в старом больничном халате, ее кожа казалась прозрачной. Она смотрела на Леру, а затем ее губы вдруг шевельнулись: — Маша? Голоса Лера не слышала, он звучал где-то внутри ее головы. Призрак, казалось, видел в ней кого-то другого, взгляд призрачной девушки на мгновение стал живым, любящим. Она подняла руку, и Лера почувствовала, как невидимая сила оттащила ее к стене. С Артемом было куда хуже: он замер, не двигаясь, а его глаза стали такого же белесого цвета, словно у призрака. Шум, скрежет и хриплые голоса сливались в единую какофонию ужаса: — Я заберу тебя… Внезапно доски пола задрожали, из трещин между ними, и из потрескавшейся краски стен поползли черные нити. Они метнулись было к Лере, но словно наткнулись на невидимый барьер, а тем устремились к другой жертве, обвивая сперва ноги Артема, затем поднимаясь все выше и выше по его телу, проникая под кожу, змеясь вместо вен и сосудов. Глаза из белесых почернели, от одежды начал подниматься черный дым. Лере хотелось кричать, умом она понимала, что другу уже не помочь, однако и сама не могла пошевелиться, призрак женщины удерживал девушку взглядом, защищая почему-то. — Ты похожа на нее, — прошептала призрачная незнакомка с болью в голосе. — Моя сестра... Маша... Я не отдам тебя им. Стены, пол и потолок дрожали сильнее, звуки и крики перемешались в симфонию ужаса и страха. Лера так и не увидела, в какой момент исчез Артем, она лишь слышала его отчаянный вскрик, на мгновение заглушивший все остальные звуки. Призрак девушки шагнул к ней, затем ее холодные пальцы коснулись лба Леры. Мир потемнел и исчез.

* * *

Леру нашли вечером 1 ноября у кромки леса, в нескольких километрах от санатория, и то только потому, что ее брат поднял тревогу, когда девушка не вернулась домой. В полиции было отмахнулись, мол, загулялась девка, вернется, но Антон решил обратиться к друзьям и однокурсникам. Стало известно, что и Артем не появлялся дома. Это уже внушало тревожные мысли, особенно в свете того, когда староста группы, в которой учился Артем, показала последнее полученное от него сообщение, где Артем писал про санаторий как объект курсовой. Вместе Антон с друзьями прочесали лес, обнаружив только Леру. Она была жива, но не помнила ничего: ни Артема, ни ночи в «Лесном покое», ни того, как оказалась здесь. Но ни переохлаждения, ни других травм не было, разве что одежда девушки была покрыта странной черной плесенью или сажей, а в кармане лежала медицинская карточка с именем «Мария, 1985». Врачи говорили, что Лера пережила сильный шок, объясняя этим почему ее воспоминания пропали, как будто кто-то вырвал из памяти всю ночь. Валерия поправилась, после Нового года вернулась к учебе, но больше никогда не говорила ни с кем на тему пропажи Артема, или того, что она делала в лесу. По правде говоря, ее и саму туда не тянуло, смутные и зловещие образы отбивали всякое стремление узнать правду. Карточку с именем Марии она убрала далеко, в ящик с своим школьными тетрадками, дневниками и прочими девчачьими вещицами. Лера понимала, что эта карточка каким-то образом спасла ей жизнь, но никому не рассказывала о своих мыслях. Общепринятой стала версия, что на них напали, Артем оказался убит, а Лере повезло убежать. Возможно, дело было именно так. Возможно, что нет. Местные шептались, что санаторий в такие ночи, когда раздвигаются грани между миров, оживает, и те, кто заходит туда, становятся частью его стен. Но некоторые замечали, что иногда в лесу появляется фигура женщины в больничном халате, которая смотрит на прохожих и шепчет: «Маша?». Никто не знает, ищет ли она свою сестру или предупреждает тех, кто напоминает ее.