Пролог

***

«Шрамы, которые видны лишь душе»

Война закончилась. Но победа, выстраданная кровью и потерей, оказалась горькой на вкус. Хогвартс стоял, залечивая раны, как и его уцелевшие защитники. Гарри Поттер, Гермиона Грейнджер и Рон Уизли – трио, спасшее волшебный мир, – пытались найти в этом новом, тихом мире свое место. Но тишина бывает разной. Та, что воцарилась между ними, была тяжелой, гулкой, как похоронный звон по всем, кого они не смогли спасти. Они больше не были единым целым. Рон, всегда жаждавший признания, с головой окунулся в славу. Его видели на обложках «Журнала чародеев», на вечеринках у сливок магического общества. Он смеялся громко, слишком громко, как бы пытаясь заглушить тот ужас, что прятался за его глазами. Гарри и Гермиона оказались прочнее связаны общей болью. Они нашли пристанище в мрачном, но безопасном доме на площади Гриммо, 12. Кикимер, ставший на удивление почтительным после гибели своей госпожи, поддерживал в нем чистоту. Гермиона пыталась навести уют, расставляя книги, заваривая по вечерам успокаивающие травяные чаи. Но дом Блэков сопротивлялся, его стены все еще хранили шепот темного прошлого. Гарри был тенью. Он скитался по бесконечным коридорам, не в силах уснуть, не в силах проснуться. Каждую ночь его душили кошмары: зеленый свет, падающее тело Седрика, холодный смех Беллатрис, сливавшийся с хохотом Волан-де-Морта, пустые глаза Дамблдора. Он просыпался с криком, в холодном поту, и единственным якорем в этом море ужаса был свет под дверью и тихие шаги Гермионы. Она не говорила ни слова. Просто ставила перед ним дымящуюся кружку чая и садилась рядом, пока его дрожь не утихала. Их дружба, прошедшая сквозь огонь и лед, теперь висела на тонкой, невидимой нити молчаливого понимания.