Глава 1: Тень на площади Гриммо

***

Один из таких вечеров. Гарри сидел в библиотеке, безуспешно пытаясь сосредоточиться на отчете о тренировках авроров. Бумаги расплывались перед глазами, превращаясь в знакомые силуэты призраков. В камине плясали обычные оранжевые язычки пламени. Внезапно с тихим хлопком огонь вспыхнул ядовито-зеленым, и из него, покачиваясь и смеясь, вывалилась фигура Рона. Он был в модном мантии пастельных тонов, щеки пылали румянцем, от него пахло дорогим огненным виски и дорогими духами. — Ну, вы только посмотрите на эту парочку затворников! — раскатисто воскликнул он, широко улыбаясь. — Серьезно, тут можно с ума сойти от тоски. Я вас спасать пришел! Гарри напрягся, но заставил себя улыбнуться. — Рон. Что привело? — Вот что! — Рон с триумфом вытащил из кармана три блестящих пергамента. «Личная ложа! Полуфинал кубка по квиддичу! «Холихедские Гарпии» против «Пуддлмирских Юни!» — Это же легендарно! Билеты достались невероятно трудно, но для моих лучших друзей – всё что угодно! Его энтузиазм был оглушительным. Гермиона, сидевшая в кресле с толстым фолиантом о посттравматических заклятьях, медленно подняла на него глаза. Взгляд ее был холодным и оценивающим. Она видела не радость друга, а бегство. Бегство в шум, в толпу, в забвение. — Спасибо, Рон, это очень мило, — сказала она ровным голосом, — но я, пожалуй, останусь. У меня много работы. — О, да ладно тебе, Гермиона! Вечно ты со своими книгами! — Рон махнул рукой, его улыбка стала натянутой. — Гарри, ты-то уж точно не откажешься? Все будут там! Весь мир авроров! Гарри почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Мысль о толпе, о восторженных взглядах, о необходимости снова изображать «Гарри Поттера, Победителя» вызывала у него тошноту. Его взгляд невольно переместился на Гермиону. Их глаза встретились, и в этот миг он прочел в ее карих глазах полное понимание. Она видела его панику. Видела его страх. И в ее взгляде не было осуждения, только тихая грусть и молчаливая поддержка. — Я... я пассую, Рон. Не в настроении, — тихо сказал Гарри. Лицо Рона потемнело. Разочарование и уязвленное самолюбие вспыхнули в его глазах. — Понятно. Значит, так. Сидите тут дальше в своей склепе и хмурьтесь. У меня есть дела поважнее. Он развернулся и исчез в камине, оставив за собой тяжелое молчание. Гермиона отложила книгу. — Он не хотел обидеть, Гарри.Он не виноват. Он справляется как умеет. — А мы? — голос Гарри сорвался на хриплый шепот. Он встал и подошел к окну, глядя на темную площадь. — Мы что, просто сидим и хмуримся? Или мы... настоящие? А он просто притворяется, что все в порядке? — Я не знаю, — честно ответила Гермиона. — Но я знаю, что притворяться больнее. Этой ночью кошмар был особенно силен. Гарри зашелся в крике, отчаянно отбиваясь от призрака Волан-де-Морта в своих снах. Он проснулся, весь дрожа, сердце колотилось как бешеное. Дверь в его спальню тихо скрипнула. На пороге стояла Гермиона, в своем потрепанном халате, с разметавшимися волосами. Но в руках у нее не было чашки. Она молча подошла к кровати, села на край и взяла его за руку. Ее пальцы были теплыми и мягкими. Они сплелись с его холодными, дрожащими пальцами. Никто не произнес ни слова. Она просто сидела, держа его за руку, пока его дыхание не выровнялось, а сердце не перестало выпрыгивать из груди. И когда он наконец снова погрузился в сон, это было без кошмаров. Впервые за много месяцев. Он уснул, чувствуя ее тепло, как единственную реальную точку опоры в рушащемся мире.