Часть 1. Утони (Ужасы)

Тьма. Рваный вдох. Холодный пот. Кто-то ждёт.

Скрип. Шаг. За дверью — враг. Не уйти никак.

Крик. Без звука. Сердца стуки.

Рывок. Свет. Никого нет. Утони.

Умри.

Дыши.

      Лес встретил меня молчаливым объятием и тишиной. Только шелест ветра и хруст упавших веток и иголок с сосен создавал легкий шелест. Я шла по едва заметной тропинке, ведущей куда-то вглубь, в болото. На небольшой опушке стоял старый колодец, куда я заглянула, но ничего не увидела, кроме темноты и проржавевшей цепочки, на конце которой не было ведра. Кто-то коснулся моей шеи. Сзади никого не было, только солнце скрылось за серой тучей, цвета многомесячной пыли в квартире. Мне хотелось идти дальше, в густоту.       Вскоре показался дом. Одноэтажный. Дверь с облупившейся выцветшей бордовой краской. Неприметный, старый, забытый всеми домик. Он манил меня с какой-то необъяснимой, болезненной силой. Приглашал зайти внутрь. Будто кто-то толкнул вперед, позвал на чай.       Вряд ли внутри будет милая бабушка с чаем, печка с дровами, полевые травы, теплота и уют…       Я протянула руку, чтобы открыть дверь, но прежде чем мои пальцы коснулись холодной поцарапанной металлической ручки, дверь распахнулась сама, с протяжным стоном, будто приветствуя меня в последний раз. Шагнула внутрь. Полумрак, запах сырости и чего-то ещё… Чего-то затхлого, похожий запах имеет МОРГ. Если вы бывали в МОРГЕ, то знаете, что там пахнет формалином, старыми тряпками, которыми моют голубоватый покоцанный кафель, бумажной волокитой и печалью по смерти родных. С оглушительным хлопком дверь за моей спиной захлопнулась. Я испугалась от неожиданности. Попыталась открыть её, но она будто приросла к косяку.       Мрак. В такой темноте всякое мерещится. И всякое слышится. Кажется.       Тихий, едва уловимый смех. Он исходил из двери слева, кажется, та вела на кухню. Смех не придал облегчения или успокоения, а наоборот — был едким, насмешливым, полным какого-то извращенного удовольствия, что я попалась в ловушку. Я сделала шаг вперёд, зашла на кухню, но там был только разбитый сервант и гора перебитой посуды. Единственное, что бросалось в глаза: идеально расстеленная скатерть на столе с вазой свежих роз и пирога из брусники. Меня словно направили к одинокой трапезе. Я споткнулась, упала, но тут же оказалась за столом. Сидела на резном деревянном стуле и вилкой ковыряла пирог. Нет, это не брусника… Только пару ягодок брусники давали ложную надежду на сладкий пирог, на самом деле начинка была другая. Выплюнуть скорее эту гадость! Кислота разъела десна, изо рта потянулась тонкая нитка слюней с кровью. Я закашлялась, приложила руку к губам и в следующую секунду на ладони лежало два выпавших зуба.       Я отшатнулась от стола, но ноги не слушались, проваливались в пол, как в болотную тину, мягкий мох и грязь. Комната начала вращаться, а смех стал громче, переходя в издевательский хохот. Я чувствовала, как что-то тянет меня назад, вглубь дома. Впереди показалась очередная дверь.       — Зайди внутрь. Тебе так надо, иди на шум воды.       Вода и вправду шумела. Будто водопад в горах на Кавказе.       Я вошла. Комната была маленькой, с голыми, серыми стенами. Ни окон, ни зеркал, никакой тумбочки или чего-то такого, типичного для ванной комнаты. Только старая чугунная ванна с облупившимися краями. Меня снова подтолкнули, и я, словно кукла, оказалась сидящей в ней. Кто-то уже успел раздеть меня догола. Этот кто-то перебирал пальцами, будто по столу, где-то совсем рядом. Глаза привыкли к темноте, но никого не было в комнате, кроме меня.       Из слива пошла вода. Крана не было. Сначала прозрачная, затем мутная и вонючая, в точности болотная, а дальше… Непонятно откуда полилась кровь. Запах железа ударил в нос, вызывая желание сплюнуть. Кровь наполняла ванну, обволакивая меня, проникая под кожу. Я пыталась встать, но тело не слушалось. Жидкость становилась всё выше и выше, обжигая кожу. Не просто кровь, а солёная, как из Мёртвого моря. Раны на теле, которые я не знаю, когда и как получила, заныли и зачесались. Я увидела чью-то руку из темноты, которая сыпала соль прямо в ванну, прямо в воду с кровью. Она быстро исчезла, спрятавшись в трещине стены. Я пыталась выбраться, но руки скользили по мокрой, холодной поверхности ванны, а ноги не находили опоры и тяжелели, будто были в железных кандалах.       Стены комнаты начали меняться. Зеркала. Они возникли из ниоткуда, прикрепившись к стенам, к потолку, всюду. Круглые, квадратные, маленькие и большие, битые. И в каждом из них отражались лица. Лица людей, которых я знала, любила, ненавидела, хотела забыть. Каждый взгляд бил меня плетью, каждое отражение давало острое желание отвернуться и уйти, но не получалось. Тело принадлежало не мне, а ему — неизвестному. Я слышала их голоса, шепчущие мои самые глубокие страхи и пороки. Они смеялись вместе с тем, кто привёл меня сюда, их смех сливался в единый, чудовищный хор, который был только в моей голове и давил. Схватилась за волосы с желанием спрятаться, закричать, но увидела только свои собственные пальцы. С выдернутыми ногтями. От ужаса и попыток сбежать меня снова отвлекли.       Я почувствовала, как что-то холодное и липкое касается моей ноги. Перевела взгляд и увидела, как из воды поднимается рука. Бледная, с длинными, тонкими пальцами и уродливыми ногтями, она медленно тянулась ко мне. Я закричала, но не услышала саму себя. Отвернулась, закрылась, но рука, одна единственная рука без тела, ползла выше. Я чувствовала, как она пыталась ухватиться за мою шею. Поцарапать, сжать, задушить, погрузить в субстанцию в ванной.       Что-то холодное и мокрое коснулось моего лица. Открыла глаза. Надо мной, прямо из потолка, капала вода. Из всех щелей капала, лилась, заливала. Всё быстрее, и быстрее. Запах стал невыносимым — смесь плесени, гнили и чего-то сладковато-тошнотворного, как разлагающиеся цветы на кладбище.       — Ты должна играть по моим правилам. Не сопротивляйся. Иначе будешь должна мне.       Я попыталась моргнуть, стряхнуть наваждение, но вода продолжала капать, каждая капля — как удар молоточка по черепной коробке, будто я — детская игрушка в руках злого мальчика. Китайская водная пытка. Пыталась сопротивляться, но ничего не происходило. Как проснуться? Как сбежать, когда нечто незримое и неподвластное держит тебя насильно?       Он засмеялся. Конечно, так просто отсюда нельзя выбраться.       — Ты будешь играть с ними. С теми, кого я тебе покажу.       Паника сковала меня, но тело не слушалось. Сердце стучало, вырывалось. Прибор измерения пульса точно сломался бы! Вода уже почти достигла подбородка, я скоро утону. Вокруг ванны — тоже вода, точно такая же мерзкая. Плавали отходы класса Б, из разряда биологических. Я захлебывалась, но не могла откашляться. Это была ловушка, в которую я попала, и теперь мне предстояло расплачиваться за свои ошибки, огрехи. Я знала, что я делала не так в своей жизни, где была не права. Знала лучше других свои секреты, страхи и многое другое. Люди видели меня такой, какой я хотела. Маски есть у каждого.       — Игра началась, — прошептал голос, теперь уже совсем рядом, прямо у моего уха. — Утони в них.       Зеркала начали трескаться с противным звуком. Зигзагообразные трещины вспарывались и из них вырывались руки. Не одна, а десятки, сотни рук. Я пыталась отбиваться, но это было бесполезно. Руки тянули меня вниз, в глубину воды.       Я утонула.       Вынырнула и очутилась в комнате с ванной. Всё высыхло, зеркала разбились, а в ванной лежало моё мёртвое тело. Я смотрела на него. На себя. Это не я…       — Думала, что сможешь убежать от себя? — прошипел кто-то над ухом. — Не оборачивайся, не смотри. Ты думала, что сможешь скрыть свою истинную сущность? Нет.       — И что теперь?       — Ты снова убила себя.       — Снова?       — Тебе ведь нравится ломать себя. Это твоё хобби. Такое удивительное рвение вперёд, рвение в выдуманное лучшее.       Нравилось. Неосознанно и неправильно, но нравилось. Я была и жертвой, и палачом. К самой себе. Чья-то рука дотронулась до меня. Я не смела повернуть голову и посмотреть.       Я знала, кто это. Это была я.       — Убей себя ещё раз. Слепи нечто лучшее, что будут любить и уважать твои новые друзья. Не глуши в себе меня.       Она стояла сзади. Злая на людей из зеркал, жаждущая мести, жести и свободы. Желающая указать на недостатки людей изящным способом, не пулей в лоб. Чтобы человек сам понял, что он внутри чудовище.       — Не получится у тебя убежать от себя.       Я открыла глаза в своей комнате, лежа под одеялом. Сердце стучало как ненормальное. Хорошо, что это был всего лишь сон.