Часть 10

На корабле стояла тяжёлая, напряжённая тишина, нарушаемая лишь треском динамиков и отчаянным голосом. — Это Рейвен Рейес, вызываю Ковчег! Вы меня слышите? Прошу вас, ответьте! Повторяю: это Рейвен Рейес, нам нужна помощь! Её голос дрожал от усталости, бессилия и злости. Пальцы судорожно зажимали кнопки, как будто от скорости зависел ответ. Когда Беллами усадил Келли на стул рядом с ней, то даже не задержался, просто развернулся и снова вышел под дождь. Холодный воздух ворвался в отсек и тут же захлопнулся за ним, оставив за собой пустоту и гул работающей аппаратуры. Девушка не придала этому значения. Голова гудела от боли, нога пульсировала. Всё внутри было занято одним: Финн. Рейвен и Кларк, склонившиеся над радиопанелью, выглядели как люди, которым не позволено ошибиться. — Это точная частота? — спросила Келли, подаваясь вперёд и потянулась к панели. Пальцы осторожно коснулись одного из регуляторов, она подкрутила проводок у передатчика, там, где соединение слегка искрило, и раздался тихий треск, будто сигнал ожил. — Да, Кейн, точная! — раздражённо бросила Рейвен, даже не взглянув.  Келли не обиделась. Она просто хотела помочь, сделать хоть что-то, чтобы не чувствовать себя бесполезной. За все эти дни криков, крови и бесконечных решений на выживание она почти забыла, что была инженером. Что когда-то умела чинить вещи, а не людей. Что должна была сидеть перед пультами и микросхемами, а не бегать по лесу с ножом, играя в героя. Кларк наблюдала за ней из-под бровей, стоя чуть поодаль. Она видела, как Келли старается держаться, как будто одно лишь желание оставаться полезной может удержать её от падения. Но бледность лица, стеклянный блеск в глазах и кровь, уже проступающая сквозь повязку, говорили обратное. — Келли, — позвала Гриффин мягко, но твёрдо. — Сядь.  — Я в порядке, — ответила та, не оборачиваясь. Пальцы снова потянулись к радиопанели, проверяя контакт. — Нет, ты не в порядке, — девушка подошла ближе и присела рядом. Осторожно взяла девушку за запястье, заставляя остановиться. — Если ты потеряешь ещё немного крови, тебе будет уже всё равно, поймали ли мы Ковчег или нет. Блондинка медленно опустила руки, чувствуя, как усталость наконец догнала её. Кларк быстро развязала старую повязку, и ткань, пропитанная засохшей кровью, слиплась с кожей. — Чёрт, — выдохнула Келли, стиснув зубы. — Я знаю, — тихо ответила Гриффин, аккуратно промывая рану. — Потерпи немного. В этот момент радио снова ожило, короткий гул, треск, будто кто-то на другой стороне пытался что-то сказать. Рейвен тут же рванулась к передатчику, а Келли, забыв о боли, снова подняла голову, чувствуя, как сердце сжимается от надежды. — Это зашифрованный канал! Кто это? Назовитесь!  Наконец раздалось из радио. Толпа ошеломляюще вдохнула и живо навалилась ближе, не веря, что у них получилось.  — Это Рейвен Рейс! Из инженерного корпуса. Я сейчас на Земле. Заключенные живы! Пожалуйста позовите доктора Эбби Гриффин! Сейчас же!  Динамики снова зашипели. Несколько долгих секунд, только треск и помехи, пока наконец из радио не донёсся глухой, немного искажённый, но узнаваемый женский голос. — Рейвен… ты меня слышишь? Кларк поморщила нос, лёгкое, почти незаметное движение, в котором смешались растерянность и боль. Но глаза её… они засветились по-другому. Не просто от радости, а от чего-то гораздо сложнее, от того самого чувства, которое рвёт душу пополам, когда хочешь и обнять, и закричать одновременно. — Мама… — едва слышно. Сначала просто проба, как дыхание. А потом громче, почти срываясь, — Мама! Это я! Когда в комнате на Ковчеге послышались другие Советники и среди них Келли едва уловила голос своего отца, сердце замерло. Она даже не сразу поняла, что перестала дышать. Всё вокруг словно потускнело, мерцание ламп, треск радио, слова Рейвен и Кларк, все стало далеким, ненастоящим.  Был только его голос. Глубокий, твёрдый, немного уставший, но всё тот же, до боли знакомый. От этого звука внутри будто всё сжалось. Память вспыхнула резко: дверь, закрывающаяся за ней, его взгляд, холодный и решительный, слова о том, что закон превыше. Он запер её. Он сам отправил её вниз, туда, где каждый день может стать последним. Её дыхание сбилось, горло пересохло. Она не знала, как ей себя вести. Что сказать, если он вдруг произнесёт её имя. Как смотреть на человека, который одновременно спас тебе жизнь и разрушил её. Часть её хотела крикнуть в микрофон — «Папа, я здесь! Я жива!» — а другая, сильнее, молила только об одном: чтобы он не услышал. Чтобы не узнал, что она слышит его сейчас, такая раненая, измотанная, неуверенная, покрытая чужой и своей кровью. Она сжала пальцы, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь, и отвела взгляд. Кларк что-то говорила Джахе, но Келли слышала только отца. Каждое его слово отзывалось в груди болью, которую она не знала, как назвать, смесь обиды, тоски и какой-то почти детской надежды, что, может быть, он всё-таки сожалеет. Но в его тоне не было сожаления. Только долг, только контроль, только Маркус Кейн — который всегда ставил порядок выше чувств. И от этого хотелось выть. Корабль ощутимо покачнуло и металлический корпус глухо застонал под натиском ветра. Связь прервалась. Снаружи бушевал шторм, дождь хлестал по обшивке, словно сам лес решил поглотить их обратно. Внутри пахло металлом, кровью и самогоном, которым девушки спешно обрабатывали инструменты. Но для Келли все это казалось далеким шумом, она сидела чуть в стороне, уставившись в пустоту. Голос отца все еще звенел где-то в глубине сознания. Она не слышала, о чём спорят другие. Не видела, как пламя лампы дрожит от сквозняка. Всё внутри неё словно оцепенело. И только когда дверь с грохотом распахнулась, а внутрь ворвался поток холодного воздуха и капли дождя брызнули ей прямо в лицо, она моргнула, возвращаясь к реальности. В проёме стоял Беллами, мокрый и тяжело дышащий. За ним, едва удерживая, Миллер и Джаспер тащили под руки безжизненное тело землянина, того самого, что остался в пещере. — Что ты делаешь? — девушка резко поднялась. — Пора получить ответ! — коротко бросил он, даже не взглянув на неё. — То есть отомстить? — вмешалась Октавия, в голосе злость и страх одновременно. Он не ответил. Только кивнул Миллеру, и тот потянул землянина ближе к лестнице. — Мы допросим его. Тащите наверх, — скомандовал парень, уже направляясь следом. Келли шагнула вперёд, загородив ему дорогу. Сердце бешено стучало, ее слова прорезали напряжённую тишину так, что даже шум дождя будто стих. — Беллами, послушай. Она права. Когда динамики снова ожили, и из потрескивающего эфира прорезался отчётливый голос Эбби, Беллами будто на мгновение перестал дышать, его взгляд метнулся к радио за спиной Келли. В груди что-то неприятно сжалось. Радость, облегчение, страх — всё перемешалось в один ком, который не давал вдохнуть. Он ведь должен радоваться, правда? Это был шанс. Их услышали. Теперь им помогут. Но где-то глубоко внутри Беллами понимал: помощь с Ковчега не будет спасением. Она принесёт с собой приказы, наказания, контроль, все то, от чего он бежал. Он видела как люди радовались, а его там ждал лишь суд. Блондинка воспользовалась этой паузой. — Мы не можем уподобляться им… Если начнём убивать просто потому, что можем, чем мы лучше? Беллами долго молчал, пальцы сжимались в кулак. Посмотрел на землянина, потом на Келли. — Нам… придётся, — глухо выдавил он, но этом голосе не было ярости, только обречённость. Кивнув парням, он отвернулся и начал подниматься по лестнице на верхний уровень челнока, оставляя за собой след из капель дождя и тишину, которая давила сильнее любого шторма. Когда Кларк наконец закончила операцию по спасению Финна, Келли с трудом поднялась по лестнице на верхний уровень челнока. Её нога ныла при каждом движении, но покой был невозможен, наверху уже раздавались голоса. Она различила резкие слова Беллами, злость в его тоне, и с каждым шагом сердце сжималось сильнее. Стоило ей подняться, как прямо перед ней пронеслась Октавия, заплаканная, с дрожащими руками. Девушка инстинктивно протянула к ней руку, но та, даже не взглянув, оттолкнула её плечом и спрыгнула вниз. Келли осталась стоять на несколько секунд, глядя ей вслед, прежде чем повернулась к Беллами. Он был напряжённый, с лицом, застывшим в смеси злости и решимости. — Беллами, не надо было этого делать, — сказала она, стараясь говорить спокойно, но голос всё равно дрогнул. — Я делаю это ради всех нас! — резко отрезал парень. — Вот это? — кивнула она в сторону землянина, прикованного ремнями безопасности к стенам корабля. — Да. Ради Финна, Джона, Ромы, Дикса, Джаспера… и ради тебя… — Это мог быть даже не он! — девушка шагнула ближе, чувствуя, как закипает внутри что-то между гневом и отчаянием. — Откуда вам с Октавией это знать!? — вспыхнул парень, оборачиваясь к ней. — Мы должны понять, сколько их и почему они нас убивают! — бросил короткий взгляд на мужчину. — И он нам всё расскажет. Шагнул вперёд, но Келли резко схватила его за руку. — Нет, Беллами, прошу тебя! — в её голосе прозвучала мольба, такая искренняя, что он на секунду замер. — Сколько раз я должна разочароваться в тебе, чтобы ты наконец остановился? Я, как последняя дура, продолжаю верить, хотя давно не должна! — она сглотнула, чувствуя, как в горле встаёт ком. — Почему ты такой?.. Блейк замер. Его дыхание сбилось, мышцы напряглись. Он не сразу повернулся к ней, боялся увидеть то, что знал заранее, разочарование в её взгляде. — Потому что я не могу иначе, — глухо ответил он, вырывая руку, но не отводя глаз. — Каждый раз, когда я думаю, что мы в безопасности, кто-то умирает. Каждый раз, Келли. Он шагнул ближе, глядя прямо, будто пытаясь убедить не только её, но и самого себя. — Я делаю то, что должен. Не ради власти, не ради мести. Ради всех нас. Если я сейчас остановлюсь, мы просто станем следующими в их списке. — Это не защита, Беллами, — выдохнула она, сжимая ладони. — Это страх. Ты его прячешь за яростью, но я вижу, ты просто боишься. Он хотел возразить, но не смог. На мгновение воцарилась тишина, только ветер бился в обшивку челнока, и дождь барабанил по крыше. — Да, боюсь, — признался он тихо, почти шёпотом. — Боюсь за них. За Октавию и за тебя. — Он перевёл взгляд на землянина. — Ты не понимаешь, Келл. Иногда, чтобы защитить своих, приходится быть чудовищем. Блондинка смотрела на него спокойно, и в её взгляде не было ни одобрения, ни ужаса, было нечто иное: решимость, рожденная усталостью и необходимостью. Её голос прозвучал тихо, ровно. — Хорошо. Начинай. Беллами прикусил губу, и в свете лампы его лицо стало жестче. Он ступил к девушке еще ближе. — Ты не будешь на это смотреть, — твердо сказал он. Она подняла глаза и ответила так, что в комнате похрустывало от напряжения. — Я буду, Беллами. Я останусь здесь, потому что мне нужно знать правду. Если ты собираешься переступить черту, я должна быть рядом и видеть, что ты выбираешь. Он задержал взгляд на её лице, там было что-то, что он не смог отвергнуть. Не жалость, не хладнокровное согласие. Она хотела понять, хотела, чтобы правда стала весомее его ярости. Беллами опустил плечи и кивнул. Он не говорил, что это правильно. Просто сделал то, что считал нужным. Занял позицию рядом с ним, глаза стальные. Когда он заговорил, голос был хриплый от усталости и решимости, но сдержан, как у человека, который пытается не дать себе сгореть от собственного гнева. — Почему вы охотитесь на нас?! Землянин висел как распятый Исус, дыхание шумное, глаза открывались через раз. Он поднял голову, посмотрел в их сторону, мускулы под кожей дернулись. Кейн готовилась к такому исходу, мужчина молчал как партизан, лишь злобно оглядывал брюнета.  Тогда Беллами прибегнул к бесчеловечностям: он наносил удары один за одним. Атмосфера стала плотной, как натянтая струна, в ней и страх, и надежда, и ненависть без прикрас. Келли стояла в стороне, вздрагивая от каждого удара. Она не хотела видеть кровь ради крови и не искала удовлетворения в страданиях. Но она оставалась, потому что правда, даже жестокая и горькая была их единственным щитом от повторения нападений. Ей нужно было услышать: сколько их, откуда, зачем. Без этой информации завтра могли повториться те же похороны.  Когда в люк раздались громкие удары, напряжение на мгновение будто лопнуло. Землянин судорожно втянул воздух, впервые за долгое время ему дали хоть миг покоя. Миллер открыл замок, и в проёме показалась светлая макушка Кларк. Не дожидаясь, пока кто-то поможет, она буквально выскочила внутрь и решительно направилась к пленнику. В её руке поблёскивал нож, тот самый, которым был ранен Финн. — Что на нём?! — выкрикнула она, поднимая лезвие почти к лицу мужчины. Голос дрожал от гнева и ужаса. — О чём ты? — растерянно спросил Беллами, тяжело дыша. — На лезвии яд! — выпалила Гриффин, сжимая рукоять до побелевших костяшек. — Всё это время ты знал, что Фин умрет! Что это? Есть противоядие?! Говори! Слёзы злости и бессилия блеснули на её щеках. Землянин не ответил, только тяжело моргнул, сплевывая сгусток крови изо рта.  Октавия поднявшаяся вместе с блондинкой устало выдохнула. — Кларк… он тебя не понимает. Беллами, словно осенённый догадкой, метнулся к его вещам у стены. Сгребая всё подряд, он отбрасывал кожаные ремни, обрывки ткани, куски трав. — Склянки, — пробормотал он, всё ускоряя движения. — Если яд был у него, значит, где-то должно быть и противоядие. Перевернул сумку, и на металлический пол с глухим звоном посыпались флаконы и пузырьки, некоторые тут же покатились под скамью. Кларк бросилась к ним, собирая всё в дрожащие руки и поднося ближе к пленнику. — Какое из них? — спросила она, и голос сорвался на шёпот. Ответа не последовало. Землянин только упрямо отвёл взгляд, тяжело дыша. Беллами шагнул ближе. — Отвечай на вопрос! — рявкнул он, и звук его голоса ударил по стенам, заставив всех вздрогнуть. Снова тишина. Только ветер за тонкими переборками, и глухие раскаты грома. Октавия вышла вперёд, пытаясь перекрыть напряжение. — Скажи нам, пожалуйста, — её голос дрожал, но в нём всё ещё звучала надежда. — Наш друг умирает, — добавила Кларк, стараясь говорить мягче. — Ты можешь помочь ему. Только скажи. Пленник продолжал упрямо молчать. Лицо Беллами исказилось от злости. Гриффин посмотрела на него беспомощно, как будто надеялась, что он сам найдёт выход. Но Блейк, шмыгнув носом, резко схватил кусок железа, отрезав его от ремня безопасности, и начал наматывать на кулак. Октавия рванулась вперёд. — Беллами, нет! — закричала она, схватив его за руку. Он резко дёрнул плечом, сбрасывая её хватку, и выкрикнул в ответ, голос сорвался. — Ты хочешь, чтобы Фин умер?! Октавия беспомощно огляделась, встретившись взглядом с Келли. Та стояла неподвижно, словно приросшая к полу. Слёзы блестели в её глазах, но она не моргала. Кларк, опустив голову, молча кивнула, не как согласие, а как признание того, что других вариантов, возможно, больше нет. Беллами затянул петлю туже и сделал шаг к землянину. Пытки были ужасны. Октавия не перестала останавливать брата, но он слушал. Как и землянин, который не собирался сдаваться, даже когда Блейк, сорвавшись окончательно, вонзил в его руку обломок арматуры, тот лишь стиснул зубы и ноги его подкосились. Ни звука. Только дрожь и напряжённые жилы на шее. Снизу донёсся гневный голос Рейвен, потом стук по лестнице, и через мгновение она уже поднялась наверх, едва переводя дыхание. — Почему так долго?! — выпалила она, в её глазах сверкала паника и ярость. Кларк, стоявшая в стороне, обречённо покачала головой. — Он ничего не скажет… — прошептала она, голос дрогнул. Рейвен перевела взгляд на землянина, потом на провода, торчащие из стены. — Хочешь поспорим? — процедила брюнетка и, не дожидаясь ответа, рванула к ним. Искры брызнули, когда она выдернула кабели. Келли мгновенно оказалась перед ней, преграждая путь. — Это уже перебор, Рейвен! — Отойди, Кейн! — выкрикнула та, и в голосе звучало безумие. — Мой парень умирает! Оттолкнув Келли, Рейс шагнула вперёд и вонзила искрящиеся провода в окровавленное тело землянина. Раздался треск, вспышка и, наконец, первый пронзительный крик. Свет в помещении мигнул, воздух наполнился запахом озона и крови. Октавия вскрикнула, зажала рот рукой и, заметив на полу тот самый злосчастный нож, сорвалась вперёд. — Хватит! — её голос перекрыл гул и шум ветра снаружи. Рейвен резко обернулась, дыхание рваное, лицо перекошено от гнева. — Из-за него Фин умрёт! — выкрикнула она, почти захлёбываясь словами. Октавия стояла прямо перед ней, бледная, но твёрдая. Несколько секунд она собиралась с мыслями и вдруг полоснула себе прямо по ладони. Кровь тут же выступила алыми каплями. Землянин поднял голову, впервые осмысленно, с ужасом в глазах. — Октавия, нет! — почти одновременно выкрикнули Беллами и Келли. — Мне он не даст умереть… — прошептала девушка, глядя ему прямо в глаза. Упала на колени перед разбросанными флаконами и, дрожащими руками указывая на каждый поочерёдно, спрашивала. — Какое из них?  Когда она наконец указала на нужную пробирку, мужчина медленно, почти незаметно кивнул. Октавия, не раздумывая, схватила пробирку и передала его Кларк. Та вместе с Рейвен бросилась вниз, оставляя за собой звенящую тишину. Беллами сделал шаг к сестре, протягивая руку, но она резко отпрянула. — Не смей меня трогать! — выкрикнула девушка, голос дрожал от злости и боли. Он остался стоять на месте, сжатые кулаки побелели, а в глазах промелькнуло отчаяние, которое он тут же спрятал. На следующее утро, когда шторм наконец стих, лагерь будто выдохнул впервые за много часов. Воздух был пропитан запахом мокрой земли и дыма. Келли сидела в своей палатке, под строгим, но усталым взглядом Кларк. Она медленно стянула джинсы, оставаясь в одном нижнем белье. Обе молчали. После вчерашнего разговора, криков, смерти и боли — слов просто не осталось. Гриффин стояла у небольшой чаши с пламенем, разогревая нож. Тусклое оранжевое свечение отражалось на её лице, делая его почти безжизненным. — Будет больно, Келл… — тихо предупредила она, будто извиняясь заранее. И прежде чем Кейн успела что-то ответить, Кларк прижала раскалённое лезвие к её бедру. Воздух прорезал крик, резкий, отчаянный, будто вырванный из самых глубин боли. Пламя в чаше дрогнуло от сквозняка. Через секунду полог рывком распахнулся, и внутрь ворвался Беллами. Его взволнованный взгляд мгновенно нашёл побледневшую Келли с зажмуренными глазами. Он перевёл дыхание, будто хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. — Всё под контролем, рыцарь — глухо произнесла Кларк, не поднимая головы.  Беллами стоял, стискивая кулаки, глядя на кровь, на обожжённую кожу, на боль, которую она не пыталась скрыть. — Это выглядело не как «под контролем», — наконец произнёс он, глухо и сдержанно. Келли открыла глаза, взглянула на него и несмотря на боль, чуть улыбнулась. — Не волнуйся, Блейк… — прохрипела она, вытирая пот со лба. — Я в порядке. Парень выдохнул, опуская плечи, но не смог отвести взгляд. Впервые за долгое время ему хотелось просто сесть рядом, молча, без упрёков, без споров. Просто быть вместе, пока буря внутри каждого из них наконец не утихнет. Кларк, вытирая руки от крови и сажевого следа, бросила на них короткий взгляд. — Перевяжешь? — устало спросила она Беллами. Тот коротко кивнул, и Гриффин, будто с облегчением, вышла наружу, оставляя их наедине. Ткань полога ещё колыхалась, когда тишина упала почти гулом. Беллами опустился на колени напротив Келли. Его взгляд был внимательный, цепляющий. Келли сжала руками край одеяла, пытаясь закрыться. — Я… могу сама, — выдавила она, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Сиди спокойно, — хрипло сказал парень и кивнул на её ногу. — Ты даже стоять толком не можешь. Взял бинт и нагнулся ближе. Тепло его дыхания коснулось её кожи. Келли чуть отпрянула, не от боли, а от того, что сердце ударило слишком громко. Беллами заметил это, и в уголках его губ мелькнула тень усмешки. Он не сказал ни слова, просто двинулся ещё ближе, чтобы закрепить бинт. Его пальцы двигались медленно, уверенно, скользя по её коже, будто проверяя, не дрогнет ли она снова. И она дрогнула. — Неловко? — спросил он тихо, почти насмешливо, не отрывая взгляда от её ноги. — Просто холодно, — соврала Келли. Голос предал ее. — Странно, — сказал Блейк, и намеренно слегка задел её бедро, выше, чем нужно было. — А кожа горячая. Она резко втянула воздух. — Беллами… — Что? — поднял лукавые глаза, глядя прямо на неё. — Я ведь просто перевязываю. Он говорил спокойно, но в этой спокойной уверенности чувствовалось что-то ещё — испытание. Как будто ему хотелось увидеть, как долго она выдержит. Келли отвернулась. Хотелось найти, на что смотреть, кроме его рук, сильных, уверенных, чересчур близких. Её дыхание сбилось. Она попыталась пошутить, чтобы спрятать смущение. — Ты пользуешься этим, да? — Если бы ты не дёргалась, я бы уже закончил. Когда он затянул последний узел, ладонь его на секунду задержалась на её коже, будто проверяя, не больно ли. Это касание длилось мгновение, но девушке показалось, что время растянулось. Он выпрямился, убрал бинты и сказал ровно. — Келли, кто мы и что мы делаем, чтобы выжить, не одно и то же. — Может быть, — прошептала девушка. — Но иногда ты прячешься за этим, чтобы не чувствовать вины. Он задержал взгляд на её лице чуть дольше, чем следовало, потом отвернулся и сказал тихо. — А ты всё ещё думаешь, что здесь можно выжить, не испачкавшись. Беллами вышел, оставив после себя запах свежести и дыма. Келли сидела неподвижно, глядя на свои руки. Её пальцы всё ещё дрожали, но не от боли. Она прикоснулась к повязке и ощутила под ней тепло. Его тепло.