Часть 11

Люди в разгромленном лагере уже почти неделю жили в бешеном темпе, разгребая завалы и пытаясь восстановить хоть подобие порядка. Всё вокруг дышало усталостью. Ночи стали холоднее, ветер резал кожу, а ураган оставил после себя не только разрушенные палатки, он оставил трещины в людях. Келли, хоть и сумела соорудить видеосвязь с Ковчегом, обходила свою же конструкцию стороной за километр. Она знала: отец спрашивал о ней. Знала и то, что Кларк сказала ему — живa, но говорить пока не готова. И это было правдой.  Она не знала как посмотреть ему в глаза. Все еще прихрамывая, блондинка шагала к Октавии, которая сидела на корточках у стола, небрежно перебирая орехи, очищая их от грязи и скорлупы. Она тихо опустилась рядом. Несколько минут они работали молча, будто тишина сама понимала, что слова сейчас слишком острые. С тех пор, как землянина пытали, между ними образовалось расстояние, невидимое, но ощутимое. Как трещина по стеклу. — Я думала, ты снова пройдёшь мимо, — пробормотала Блейк, даже не поднимая взгляд. — Мне надоело это, О. Что происходит? Брюнетка чуть дёрнулась, словно не ожидала услышать прямой вопрос. Пальцы сжали скорлупу так сильно, что та треснула, рассыпавшись мелкими кусочками ей на колени. — Ты ведь… злишься на меня, да? — Келли говорила мягче, но голос дрогнул. — Путаешься во всём, как и я. Но ты меня избегаешь. И это хуже, чем если бы ты просто накричала. Блейк резко втянула воздух, скулы напряглись. — Я не злилась на тебя, — сказала она, медленно поднимая глаза. — Никогда. Я злилась на то, что пришлось сделать. На то, чего я сама от себя не ожидала. И после этого… — она замолчала, собираясь с силами, — …после этого мне тяжело сидеть рядом и делать вид, что всё нормально. Что я нормальная. Келли осторожно коснулась её локтя, неуверенно, почти прося разрешения. Октавия вздрогнула, но не отдёрнулась. — Какая ты глупая, — прошептала девушка с печальной усмешкой. — А я то все это время боялась, что ты считаешь меня виноватой. Что я не сделала достаточно, чтобы остановить… это всё. Брюнетка покачала головой, тихо, почти нежно. — Ты не была обязана, — сказала она. — Ты одна из немногих, кто вообще пытался. Между ними повисла тишина, но не давящая, не та, что хочется разорвать первым попавшимся словом. Она была теплая и живая. И в этой паузе стало ясно, их разговор повернул всё обратно, в то место, где они всегда были рядом, где понимали друг друга без слов. Отношения возвращались в привычное русло, не потому, что они заставили себя, а потому что обе наконец выдохнули. Потому что честность, как оказалось, была тем мостом, который они так боялись перейти. Смешно, почти до боли, две сильные, упрямые девушки, прошедшие через кровь, штормы и страх, целую неделю избегали друг друга только из-за собственных фантазий. Каждая из них была уверена, что провинилась. Что другая злится. Что лучше молчать, чтобы не усугубить. Они ходили по лагерю, видя друг друга краем глаза, задерживая взгляд на секунду и тут же отводя его. Каждая пережевывала свои мысли, свои страхи. Каждая носила в себе груз, который вовсе не принадлежал ей. И теперь, сидя рядом, чувствуя друг друга плечом и дыханием, они вдруг поняли, насколько всё это было нелепо.  По лагерю гулял ветер, шуршала сухая трава, кто-то кричал вдалеке, но между ними было тихо, спокойно и правильно. Так, как должно быть. Как будто две половины одного целого наконец нашли друг друга опять. Октавия медленно выдохнула и незаметно пододвинулась ближе, всего на пару сантиметров, но это движение сказало больше любых извинений. — Так что… мы в порядке? — спросила она осторожно, почти робко. Келли усмехнулась и подтолкнула её плечом. — Если бы мы были не в порядке… я бы сейчас не сидела здесь, перебирая эти дурацкие орехи, — она покачала головой, — и не ждала, пока ты наконец-то снова начнёшь со мной разговаривать. — Это я ждала, пока ты заговоришь со мной! Они обе рассмеялись — громко, искренне, так, что несколько человек обернулись, удивившись такому звуку в уставшем лагере. Смех смягчил последние зажимы между ними. Девушки ещё пару секунд смотрели друг на друга тёплыми глазами и вернулись к работе. Когда с орехами было покончено, они перебрались на старые кресла, вытащенные из челнока. Сидели полулёжа, болтая о чём-то незначительном, о погоде, о том, кто снова съел половину общих запасов, о том, что в лагере стало чуть тише. Наконец-то тише. Идиллию прервала Кларк, появившаяся так бесшумно, будто вышла из воздуха. — Келли, как твоя нога? — В порядке, — улыбнулась та, благодарно кивнув, но брови чуть приподнялись. По тому, как Гриффин теребила край рукава и переминалась с ноги на ногу, было ясно, она пришла не просто из заботы. — Твой отец указал координаты, — начала Кларк, всё ещё выбирая слова. — Недалеко отсюда должен быть склад с припасами. Беллами собирается проверить его… и я бы хотела попросить тебя пойти с ним. Келли моргнула. — Почему именно я? Кларк развела руками, будто сама немного смущена ответом. — Ну… ты вроде единственная, кто может на него повлиять. — В смысле?  Октавия тихо хмыкнула, откинувшись на спинку кресла. — В смысле, — вмешалась она, — что Беллами тебя хотя бы слушает. Иногда. Гриффин кивнула, будто подтверждая это. — Он упёртый сейчас. Слишком. После урагана, после всего… ему нужно, чтобы рядом был кто-то, кто может… смягчить углы. Келли скрестила руки, чуть щурясь. Младшая Блейк подтолкнула ее локтем. — Давай. Всё равно тебе нужна разминка после травмы. И… — она на секунду смягчила голос, — я буду спокойнее, если вы пойдёте вдвоём. Келли выдохнула, потерла бедро, будто проверяя его ещё раз для самой себя. — Ладно. Где он? Кларк указала на противоположный конец лагеря. — Собирает сумку.  Кивнув, блондинка поднялась и направилась туда. Уже издалека она видела как хмурятся его брови, как резки его движения. И это заставило ее перевести дыхание. В такие моменты он напоминал ей ураган, шумный, яростный и до конца никем не контролируемый. И все же ее почему-то тянуло идти к нему. Блейк стоял над открытым ящиком, бросая в рюкзак ореховые пайки так, словно они ему что-то сделали. Келли остановилась у него за спиной, переплетя пальцы на животе, и спокойно произнесла. — Не много ли припасов на один день? Он едва заметно вздрогнул, словно совсем не услышал её приближения. Повернулся резко и хмурое выражение лица стало ещё суровее, увидев, кто перед ним. — Что ты здесь делаешь? — спросил он тоном, который обычно оставлял людям только один вариант: уходить. Но она не шелохнулась. — Иду с тобой. — Нет. — Ответ вылетел мгновенно. — Нога ещё не зажила. — Я в порядке. Он всмотрелся в неё внимательнее, слишком внимательнее. Взгляд прошёлся по её позе, по тому, как она переносит вес с ноги на ногу, по выражению лица. И стало ясно, он видит всё, что она пытается скрыть. — Ты не в порядке, — повторил он тише, но увереннее. — И я не собираюсь тащить тебя туда, где всё может пойти не так. — Кларк попросила меня. И… — она вдохнула, — Я тоже этого хочу. Парень на секунду закрыл глаза, будто пытаясь заглушить вспышку раздражения. Или беспокойства, с ним никогда не было понятно. — Кларк, — пробормотал он, — Прекрасно знает, как манипулировать людьми. — Это не манипуляция. Она думает, что я могу на тебя повлиять. На его губах появилась короткая, тяжёлая усмешка, без веселья, но с признанием факта. — Может быть. Блейк поднял на нее непонятный взгляд и подошёл ближе, чем следовало. На расстояние, где она вынуждена была поднять голову, чтобы встретить его взгляд. — Скажи мне, Келли… — произнёс он тихо, — ты действительно считаешь, что я позволю тебе хромать рядом и делать вид, что всё нормально? Он не дотрагивался до неё. Но ощущение было именно такое, будто его руки уже лежат у неё на талии. — Я справлюсь, — прошептала она. — Ты упрямая и … — Он приблизился ещё на полшага. — И мне это иногда нравится. Но сегодня нет. Я видел, как сильно болит твоя нога. И да, прежде чем начнёшь спорить… я видел достаточно. Её щёки мгновенно вспыхнули, не от стыда, а от того, как он это сказал. Спокойно. Сдержанно. С намёком, который он даже не пытался скрыть. — Это была обычная перевязка, — выдавила она, чувствуя, как предательски дрогнул голос. — Да, и я отлично ее помню — тон его стал ниже.  Кейн отвернулась на секунду, пытаясь взять себя в руки. — Ты специально меня смущаешь. — Возможно, — признал Блейк без тени стыда. — Но это не отменяет факта, что идти тебе пока рано. — Я всё равно пойду, — упрямо сказала она, глядя прямо ему в глаза. Долгая пауза. Он вздохнул тихо, почти незаметно, но это был именно тот вздох человека, который понимает: спор проигран. — Ладно, — сказал он наконец. — Идёшь. — поднял рюкзак, закинул его на плечо. — Но если твоя нога подведёт ты скажешь сразу. Я не позволю тебе добивать себя из упрямства. Девушка кивнула. Беллами сделал шаг назад, но остановился, повернув голову. — И ещё, Келли…Постарайся не заставлять меня пожалеть об этом решении. Он пошёл вперёд, а она чуть замедлилась, чтобы скрыть, как быстро забилось сердце. Они ушли из лагеря под ярким дневным солнцем. После урагана прошла почти неделя, и лес потихоньку восстанавливался: влажность ушла, ветер высушил переломанные ветки, а запах мокрой земли сменился свежестью хвои и холодной зелени. Но следы разрушений всё ещё бросались в глаза. Сломанные стволы, вывороченные корни, полосы грязи, оставленные потоками воды. Келли шла чуть позади Беллами, наблюдая, как он пробирается между деревьями с уверенной резкостью человека, который точно знает, куда идёт. Но шагал он слишком быстро. — Ты можешь идти медленнее? — бросила она, слегка запыхавшись. — Могу, — не оборачиваясь ответил он. Она закатила глаза. — И?.. — И всё. — Он чуть повернул голову, краем губ усмехнувшись. — Ты не уточнила, нужно ли пользоваться этой возможностью. Келли возмущённо фыркнула, ускоряя шаг, чтобы идти рядом. — Иногда мне кажется, ты меня специально выводишь. — Иногда? — переспросил он. — Ты плохо наблюдаешь. Девушка возмущенно толкнула его плечо, но получился скорее лёгкий хлопок, он был слишком крепок. Брюнет лишь хмыкнул, глядя вперёд. Лес вокруг был светлым, но прохладным. Птицы щебетали громче обычного, радуясь спокойной погоде. Листья потрескивали под ногами, одинокие лучи солнца пробивались сквозь крону и ложились бликами на их лица. Но чем глубже они заходили, тем заметнее становилась тишина — будто лес сам наблюдал за ними. Келли неожиданно придвинулась чуть ближе. Неосознанно. Просто звук хруста ветки где-то сбоку заставил её вздрогнуть. Беллами, конечно же, заметил. — Боишься? — спросил он, даже не скрывая довольство. — Я… просто осторожничаю. — Хм. — Он кивнул, хищно прищурившись. — Значит, краснеешь потому что осторожничаешь. Жмёшься ближе, потому что осторожничаешь. Интересный метод. — Беллами! — она снова толкнула его, но на этот раз он поймал её руку, не давая отдёрнуть. Ресницы Келли задрожали. Слишком близко. Слишком уверенно. — Слушай, если что-то пойдёт не так, — тихо сказал он, — держись позади меня. Она выдохнула резко, раздражённо. — Ты всегда так. “Стой позади”. “Я сам”. Будто хочешь, чтобы меня вообще рядом не было. Он остановился резко и девушка почти врезалась в него, но он автоматически поддержал её за талию. На секунду. Но дольше, чем нужно. — Если бы я хотел, чтобы тебя рядом не было… — сказал он низко, смотря ей прямо в глаза, — я бы не взял тебя с собой. Сердце у неё споткнулось. — Но ты сперва сказал, что я не пойду. Потому что я… ранена. — Да. — Блейк медленно провел большим пальцем по внутренней стороне её локтя, как будто проверяя реакцию. — Ранена. Но я никогда не говорил, что нежеланна. Кейн почувствовала, что краснеет до ушей. — Ты… хочешь, чтобы я была рядом? Беллами наклонился чуть ближе, ровно настолько, чтобы она почувствовала его дыхание около уха. — Я бы не терпел твой ужасный характер, — шепнул он, — если бы не хотел. Келли растерянно отступила на шаг, но запуталась в поваленных ветках. Нога подвела, и она едва удержалась. Он тут же схватил её, крепко, уверенно. — Осторожнее, Кейн, — улыбнулся он почти невинно, — а то снова придётся перевязывать тебя в полуголом виде. Девушка задохнулась пытаясь вырваться. — Ты… мерзавец. — Возможно. — нехотя Блейк отпустил ее, отступая на шаг. — Но ты же всё равно идёшь со мной. Ближе к вечеру, когда солнце уже стояло низко, но день по-прежнему оставался светлым и сухим, вдалеке наконец вырисовалось старое здание. Полуразрушенное, перекошенное, обросшее мхом и временем, но всё ещё держащееся на ногах, как упрямый старик, забывший умереть. Келли шла позади Беллами и всё это время подбирала слова. Внутри щекотало неприятное чувство — боязнь лезть туда, куда он не пускает. Но и молчать больше было невозможно. — Знаешь, я слышала, что уже скоро приземлится первый корабль… Он не обернулся, но шаг замедлил. — Ты не сможешь вечно избегать канцлера, — выдохнула девушка, будто облегчаясь от самой фразы. — Я попробую. — ровно отрезал Блейк, с той спокойной жесткостью, за которой всегда прятал тревогу. — Склад должен быть где то здесь, нужно найти дверь. Он сделал вид, что сосредоточен. Но по тому, как резко он отвернулся, как сжались мышцы на его спине, было видно: слова задели. И всё же она продолжила. — Может он простит тебя.. — Слушай, я подстрелил его Келл, вряд ли он просто забудет об этом!  Она опустила взгляд, закусывая губы. Парень заметив ее реакцию приблизился на шаг и слегка стукнул ее пальцем по носу. Жест короткий, но странно нежный. — Всё. Хватит. Сейчас не время. Разделимся и обыщем всё здесь. И далеко не уходи, ясно? — Ага, — пробормотала девушка, но он уже шагнул вниз по каменным плитам, растворяясь среди обломков. Келли ещё несколько секунд смотрела ему вслед, пытаясь разобрать в его резких шагах хотя бы намёк на то, о чём он на самом деле думает. Бесполезно. Вечно прячет всё под слоем бравады, ответственности и злости. Спустя некоторое время бесцельного бродяжничества среди развалин, когда-то бывших искусством, Келли зацепилась ногой за что-то жёсткое и с глухим звуком рухнула на колени. Под пальцами звякнул металл. — Да твою же… — прошипела она, осматривая немного содранные ладони. Отбросила груду сухой травы и увидела люк. Если бы это оказалось ещё одной бесполезной железкой, она бы уже прокляла все на этой планете. Открыв рот, Кейн уже готова была позвать парня, как вдруг позади раздался тихий смешок. — Тебя, кажется, ни на секунду нельзя оставлять одну. Она вздрогнула так резко, что едва не села обратно на землю. Руками схватилась за сердце. — Боже, Блейк! — девушка обернулась, глаза расширены. — Можно перестать появляться у меня за спиной!? Парень стоял, переплетя руки, с самой самодовольной усмешкой, которую она только видела. — Нельзя, — ухмыльнулся он. — Слишком хорошее зрелище. Келли коротко выдохнула, пытаясь скрыть, как быстро забилось сердце. Блейк подошел ближе, наклонился, потянул за ручку люка — металл скрипнул, но не поддался. Он попробовал сильнее, мышцы на руках напряглись, однако крышка всё равно осталась неподвижной. Келли приподняла бровь. — И это все? Куда делся весь твой тестостерон?  Беллами в ответ только закатил глаза, но уголки губ снова дрогнули, слишком уж явно он ловил кайф от её подшучиваний. — Никуда не делся, — сказал он и вынул топор из-за пояса. — Просто берегу на действительно нужные моменты. Ударил тяжелый старый замок и он треснул, разваливаясь на две части. Ещё пара лёгких движений и крышка, наконец, поддалась. Парень весело глянул на неё через плечо. — А теперь прекрати ёрничать и помоги. Вместе, упершись ногами в землю, они подняли тяжёлую металлическую дверь. Под ней оказались широкие ступени, уходящие вниз. Ветер, ворвавшийся внутрь, донёс до них запах затхлости и сырости. Беллами первым спустился, включая фонарь. Луч света выхватил бетонные стены, ржавые трубы, следы давно осевшей пыли. — Думаешь, сюда кто-то заходил после войны? — спросил он, оглядывая стены. — Судя по паутине… — она сморщилась, отдирая от себя липкие нити, — Нет. И, пожалуйста, не говори слово «война» в таких местах. Здесь и так жутко. Дальше открылась ещё одна лестница, узкая, уходящая глубже в темноту. Келли, сдавив фонарик в ладони, всё же пошла первой. Шаги отдавались глухим эхом, будто земля под ними давно забыла человеческие голоса. Вдруг её ботинок упёрся во что-то твёрдое. Она опустила свет и резко, громко вдохнула, отскакивая назад. Спину тут же встретила неожиданно близкая грудь Беллами. — Чёрт… — выдохнула девушка, прижимая ладонь к губам. На ступенях лежал человеческий скелет, рассохшийся, полусгнивший, но всё ещё держащий форму. Непонятно, умер ли он, пытаясь выбраться, или наоборот спускался вниз, когда стало поздно. — Приятное местечко, — пробормотал Блейк, глядя поверх её плеча. — Отвратительное… — прошептала она, сглатывая вязкий ком. Но всё же продолжила спуск. Внизу открылся длинный бетонный коридор, стены которого обсыпались, а из потолка текли маленькие струи воды. — Здесь невозможно было выжить… — И всё давно испорчено, — ответил парень, присматриваясь к ряду металлических ящиков. Келли подняла крышку одного — пусто. Второй — только обрывки ткани. Третий — мусор, спрессованный временем. — Наверное, всё разобрали ещё до конца… — начала она. — Я понял, — перебил он быстро. — Давай без этого слова. Они разошлись по разным сторонам помещения. Шорохи, глухие удары, мягкое эхо, всё это лишь подчёркивало опустошённость места. — Эй! — радостно позвала Келли. — Я нашла одеяла! Беллами, оторвавшись от очередного пустого контейнера, бросил в её сторону взгляд. — Три несчастных одеяла? — Ну… — пожала плечами она, — уже что-то. — А как насчёт еды? Или аптечек? Или хотя бы одной нормальной палатки?! — раздражение прорывалось в его голосе. Он резко ударил по металлической бочке. Она загрохотала по бетонному полу, перевернулась и крышка сама отлетела. На пол вылилась полупрозрачная тёмная жидкость, а затем со звоном вывалилось несколько предметов. Беллами наклонился, подсветил и тихо присвистнул. — О боже… Келли, бросив свои поиски, подошла ближе. Из бочки выкатились винтовки. Настоящие, целые, не сгнившие. Парень поднял одну, проверил ствол, затвор, все работало. На его лице появилась почти мальчишеская улыбка, редкая и искренняя. — Готова пострелять? — спросил он, глядя ей в глаза. — Прямо здесь? — руки девушки сами тянулись к оружию, но сердце ухнуло вниз. — Я… никогда не стреляла. — Тем более, тебе нужно научиться — сказал Беллами и, не дожидаясь ответа, вынул из бочки ещё одну винтовку, протянул ей. Она взяла её обеими руками и чуть не выронила от неожиданной тяжести. — Эй, аккуратно, — брюнет плавно подхватил ствол, не дав ему упасть. Его ладони скользнули поверх её рук, направляя их. — Держи вот так. Не грудью на винтовку наваливайся, а вот… да, чуть назад. Он стоял почти вплотную. Его дыхание касалось её виска. Она чувствовала каждое движение его пальцев, когда он поправлял её хват. — Она скользкая, — пробормотала Келли. — Это твои руки дрожат. Девушка круто повернула голову, и их взгляды столкнулись почти на касании. — Не дрожат. — Конечно. Тогда держи вот тут, — он легко коснулся её запястья пальцами, задумчиво задержавшись чуть дольше. Сердце у неё ударило слишком сильно, чтобы он этого не заметил.  — Так, — парень развернул её корпус, встал чуть позади и взял её за талию, чтобы поправить стойку. — Ноги шире. — Беллами… — Это обучение, Кейн, — невинно сказал он, хотя рука у него стояла на её бедре куда увереннее, чем нужно для «учебного положения ног». — Если хочешь не улететь назад, слушайся. Она встала шире, но не удержалась. — Ты получаешь слишком много удовольствия от того, что командуешь. — Да, но сейчас это полезно, — он слегка надавил ладонью ей между лопаток. — Чуть наклонись вперёд. Стой ровно. Хорошо. Теперь плечо вот сюда. Он подвёл ствол к правильной высоте, направляя её руки вдоль винтовки. Её дыхание сбилось, когда его ладонь мягко обхватила её пальцы на спусковом крючке. — Так. Цель… — Беллами кивнул на остатки от какого то баннера в конце коридора. — Видишь? — Ага. — Теперь держи крепко. Отдача будет сильной. — Насколько сильной? — Надеюсь, не выбьет тебе плечо. — Блейк! — она вскинула голову, глядя на него с возмущением. Он лишь широко улыбнулся. — Я рядом. Не переживай. Парень остался стоять почти вплотную сзади неё, придерживая её локоть, чтобы она не повела винтовку слишком высоко. Келли вдохнула ещё раз. Нажала. Выстрел расколол тишину. Отдача ударила, но Беллами вовремя придержал её, удерживая от падения. Она резко обернулась, глаза блестели смесью страха и восторга. — Святое… — выдохнула блондинка. — Это было… громко. — И ты попала, — сказал он и едва заметно коснулся её подбородка, заставляя поднять голову. — Не идеально, но для первого раза чёртовски неплохо. Девушка улыбнулась, почти не скрывая гордости. — Хочешь ещё? — Да. Научи меня нормально. — Тогда слушайся, — сказал он, наклоняясь ближе, чем нужно. Кейн снова заняла стойку, уже ровнее, увереннее, но сердце всё ещё колотилось где-то в горле. Беллами наблюдал за ней, скрестив руки на груди, но взгляд был сосредоточенный, изучающий. Такой, от которого хотелось одновременно выпрямиться и спрятаться. — Ну? — бросил он, уголок губ едва поднялся. — Покажи, что запомнила. Келли приподняла винтовку. На этот раз он не подошёл сразу, лишь слегка наклонил голову, наблюдая, как она сама отстраивает стойку. Но когда её локоть ушёл чуть в сторону, он тихо подошёл и одним движением ладони вернул его на место. — Привыкай опираться на себя, — сказал он ровно. — Я не всегда смогу быть рядом.. От этих слов и того как брюнет их выдавил, в груди как то странно защемило. Келли нахмурилась, но решила продолжить. Она сделала вдох, прицелилась. На этот раз не туда, где висела старая табличка, а чуть левее: в ржавый обломок металлической стойки. Выстрел. Грохот загремел по бетонным стенам. Пуля срикошетила, но попала. — Есть, — удовлетворённо выдохнул Беллами. — Уже лучше. Она улыбнулась — не удержалась. Он подошёл ближе, пальцем аккуратно коснулся её плеча. — Но ты опять зажалась, — тихо сказал он. Его голос будто понизился специально. — Дай телу двигаться. Отдача не враг. Если правильно принять, она сама тебя выровняет. Давай ещё один. Келли приподняла винтовку третий раз. И тут же почувствовала, он уже позади. Не так близко, как раньше… но достаточно, чтобы его тепло ощущалось вдоль её спины. — Дыши, — подсказал он. — Вдох… выдох… И когда выдох закончится, стреляй. Она сглотнула. Следовала его ритму. И когда выдох сорвался лёгким дрожащим звуком, нажала на спуск. Выстрел получился точный. Гулкий. Уверенный. — Вот, — тихо произнёс Беллами, почти у самого уха. — Теперь похоже на тебя. Она резко обернулась, не на него, а просто… в его сторону. Но расстояние оказалось опасно маленьким. Если бы она шагнула назад, упёрлась бы в него. Если бы вперёд, ладони легли бы ему на грудь. — Похоже? — переспросила она чуть тише, чем хотелось. — На ту, — он скользнул взглядом по её лицу, — что умеет держать удар. И делать то, что пугает. Келли почувствовала, как у неё вспыхнули щёки. Машинально отвела взгляд, будто пытаясь поймать дыхание, которое внезапно стало слишком частым. — Думаю… на этом хватит сегодня. Не нужно тратить патроны, — сказала она с натяжкой, словно произнося это только для того, чтобы услышать собственное оправдание. Беллами вскинул бровь. — Ты должна тренироваться. — Нет. Сейчас важнее решить, где мы будем хранить весь этот арсенал. И у кого будет доступ. — Она сложила руки на груди, прищурившись. — Ты вообще доверяешь Миллеру? — Да. И вам с ним лучше не ссориться… — он посмотрел на неё чуть значительнее, чем следовало. — Тогда и остальные будут слушаться. Келли скептически приподняла бровь. — Не ссориться? Белл, ты о чём? Ты весь день какой-то странный. Набрал припасов на неделю… — она замолчала на секунду, и в её глазах что-то щёлкнуло. — Подожди… Ты хочешь сбежать?! Поэтому хотел идти один Блейк отвёл взгляд на секунду. Этого хватило. — У меня нет выбора, — глухо произнёс он. — Люди с Ковчега скоро будут здесь. — И из-за этого ты хочешь просто… оставить Октавию? — её голос дрогнул. — Она ненавидит меня, переживёт. — Откуда ты знаешь?!  Его терпение лопнуло. Он повысил голос резко, отчаянно, почти срывом. — Я застрелил Канцлера, Келли! Они казнят меня! — он ткнул пальцем себе в грудь. — В лучшем случае запрут в той дыре вместе с землянином на всю жизнь! Но я не доставлю Джахе такого удовольствия.  Блейк выглядел не просто злым, загнанным. В его голосе было то самое: страх, который он привык прятать до последнего. Келли на секунду застыла, переваривая его слова. Потом медленно, очень медленно выдохнула. — Белл… — она шагнула ближе, подняв на него глаза. — Ты вообще слышишь себя? Ты говоришь так, будто всё уже решено. Но Джаха жив. Парень дёрнулся, будто она ударила по самой больной точке. — Это ничего не меняет, — отрезал он. — Меняет, — она не повышала голос, но каждое слово звучало чётко. — Он жив. Ты не убил его. Он это знает. Остальные тоже узнают. Беллами прошёлся по комнате, явно пытаясь удержать себя в руках. — Келли, ты не понимаешь, что такое политика на Ковчеге. Им плевать, жив он или нет. Я выстрелил в Канцлера. Они найдут повод объявить меня угрозой. Мне конец при любом раскладе. — Ты драматизируешь. — она поймала его за руку, заставляя остановиться. — Ты думаешь, тебе не дадут даже объясниться? Ты спас половину нашего лагеря. И они это увидят. — Они увидят преступника, — упрямо бросил он. Келли покачала головой. — Они увидят человека, который сделал ошибку, испугавшись за свою сестру. Но не убийцу. Потому что он жив. Белл, это важно. Парень хотел отмахнуться, отвернуться, она видела это. Но её голос вдруг стал тише.  — Ты хочешь убежать, хотя тебе, впервые за всё это время, не нужно этого делать. Эти слова заставили его остановиться. Беллами встретился с ней взглядом. На секунду, долгую, наполненную чем-то усталым и почти признательным, будто он позволил себе поверить, но тут же отвёл глаза. — Всё не так просто, Келл. — Да, — она покачала головой, — но ты делаешь это сложнее. Беллами нервно вздохнул, прикрывая глаза ладонью. — Ладно… хватит. — Он потянулся к её винтовке. — Вернёмся к тому, что ты отвратительно держишь оружие. Девушка подняла брови. — Правда? После такой речи это всё, что ты можешь сказать? Он позволил себе короткую усмешку. — Могу и похуже, но ты обидишься. — Ошибаешься, — фыркнула она, — я уже обиделась. Он протянул винтовку ей обратно. — Тренируйся. Я… выйду на воздух. Голова кипит. Она нахмурилась. — Белл… — Всё нормально, — перебил он. Но взгляд выдал усталость. И страх. И то, что он ещё сам не решил, слушать её или нет. Келли осталась стоять посреди полутёмного помещения, пока его шаги медленно затухали где-то у лестницы. Металлическое эхо ещё держалось в воздухе, но внутри неё уже начинало подниматься другое, неприятное ощущение тревоги. Она медленно выдохнула, опуская винтовку стволом вниз. Что с ним творится? Блейк был вспыльчивым, да. Упрямым, это вообще его вторая натура. Но сейчас… сейчас он был другим. Не смелым, не резким, не тем, кто бросался на любую проблему грудью. Он был загнанным. Прижатым к углу. И она вдруг поняла: он не строит план побега, потому что хочет быть свободным. Он строит его, потому что боится. Страшно даже не за себя, за ту самую тонкую нить, что связывает его с сестрой, с лагерем, с ними всеми. Страшно, что он станет чужим. Что его запрячут, изолируют, сотрут значимость всех тех решений, что он принимал здесь, на Земле. И он правда думает, что заслуживает этого. Келли провела ладонью по лицу, будто пытаясь стряхнуть липкую смесь злости и жалости, что прилипла к ней. Но то, что расползалось внутри, стало только четче. Хотя больше всего ее пугало то, что он не верит, что кто-то станет его защищать. Даже она. Девушка подняла винтовку, проверила затвор, хотя в этом не было необходимости. Просто руки искали, за что уцепиться. Потерять Беллами оказалось бы больнее, чем она готова признать даже себе.  Она уже поднялась, собираясь выйти к нему, когда снаружи раздался глухой выстрел. Звук прибил её к месту, но только на долю секунды. Потом ноги сами понесли её вверх по лестнице. Когда она выбежала из подземного хранилища, холодный ночной воздух ударил в лицо, наполнив лёгкие обжигающей свежестью. Пальцы онемели от резкой перемены температуры, но она не остановилась. В нескольких шагах от входа она увидела его. Беллами лежал на сырой земле, опираясь на локоти. Он был бледным, дышал тяжело, будто рёбра сжала невидимая рука. На висках блестели бусинки пота, не физического, а мучительного, лихорадочного. Над ним стоял Дакс — напряжённый, взвинченный, с белыми костяшками пальцев на рукояти винтовки, наведённой прямо Блейку в голову. — Дакс! На землю! — выкрикнула девушка, подступая ближе, чувствуя, как пальцы сами крепче обхватывают оружие. Парень вздрогнул и резко обернулся. Дуло переместилось на неё, как пасть зверя. — Зря ты вышла Келли, я не хотел тебя убивать… Но ты пришла, а Шамуэй сказал без свидетелей..  Кейн замерла, словно её ударили в грудь. Она перевела взгляд на Беллами, который пытался подняться, цепляясь пальцами за землю. — О чём он говорит? — Это Шамуэй… — прохрипел Блейк, дыша рвано. — Он дал мне оружие. Хотел, чтобы я убил канцлера… Он всё подстроил. — Отойди, Кейн! — выкрикнул Дакс. — Последнее предупреждение! Но девушка стояла как вбитая в землю. И в первый раз за весь этот ужас она была спокойна. — Положи автомат, — сказала она низко, с такой сталью под кожей, что её собственный голос удивил её. — Тебе решать, — усмехнулся Дакс, приподнимая винтовку. «Он убьёт меня. Он убьёт нас.» Эти мысли пронеслись слишком быстро, чтобы сформулироваться словами, но они сжали всё внутри, как пружину. Пальцы на рукояти не дрожали, наоборот, стали почти нечувствительными, будто часть механизма. Только теперь она заметила, как сильно зажата челюсть, так, что свело мышцы. Дакс сделал шаг вперёд. Беллами попытался подняться, она видела, как он задыхается. И тогда в ней что-то сорвалось. Не было колебаний. Не было сомнений. Не было мысли о совести, о правилах, о том, что она делает. Был только один простой, первобытный импульс — защитить. Она нажала на курок. Движения были почти медитацией. Странно спокойными, выверенными, будто она репетировала их всю жизнь. И только когда курок ушёл назад, как будто в замедленной съёмке, к ней вернулся звук, резкий, пустой «щёлк». Холостой патрон. Осознание ударило, словно кто-то резко выдернул почву из-под ног. Но не было ни паники, ни ужаса. Только широкое, ледяное, обволакивающее понимание: я только что пыталась убить человека. Не спаслась. Не запаниковала. И не «предупредила». Она хотела выстрелить. По-настоящему. Прямо в него. И эта готовность убивать, если придётся не испугала её. Это удивило. Даже будто отрезвило. “Если бы выстрел был… я бы сделала это.” Мысль пронеслась сухо, без истерики, без попыток оправдаться. Но времени обдумывать не было Дакс уже поднял ствол. Она бросилась за ближайшее дерево и только тогда сердце сорвалось в бешеный галоп, возвращая ей тело, боль, дыхание, всё разом. Но момент, когда она нажала на спуск, когда пальцы легко, без борьбы отпустили линию между жизнью и смертью, остался. С ясностью, в которой не было ни вины, ни сожаления. Пули прошили воздух, оросив кору щепками. Она слышала, как Дакс приближается. Ещё чуть-чуть и всё. Резкий рык разодрал ночь. Беллами, слегка очнувшийся, прыгнул на него со спины, как волк, бросающийся на хищника, который замахнулся на его стаю. — Нет!  Два тела рухнули на землю, перекатываясь, удар за ударом. Отчаянно, грязно, по-настоящему. Келли судорожно пыталась перезарядить винтовку, но пальцы дрожали, не слушались. Магазин выскользнул, ударившись о землю. Она выругалась беззвучно и бросилась вперёд с единственным, что оставалось. — Отстань от него! — сорвалось с её горла. Но в тот же миг локоть Дакса врезался ей в живот. Воздух выбило. Земля ударила в спину, и перед глазами на секунду потемнело. Парень накинулся сверху на Беллами. На секунду, всего одну, затылок Блейка оказался открыт. И этой секунды бы хватило, чтобы он не встал. Но он нашёл рукой что-то в траве, гильзу. Острый край. И всадил её в сонную артерию Дакса. Тот захрипел. Кровь плеснула по коже Беллами горячими каплями. Тело дёрнулось, судорожно, как будто пытаясь удержать себя в жизни, но через несколько мгновений обмякло. Тишина. Тяжёлая и ужасающая опустилась на землю. Беллами сидел на коленях, едва дыша. Келли поднялась, держась за живот, и прислонилась к дереву. Он заметил её и бросился к ней, спотыкаясь, почти падая. — Ты… — голос сорвался. — Ты в порядке? Опустился перед ней на землю. Его рука, горячая, грязная, всё ещё дрожащая легла ей на бедро. Пальцы сжались, будто он боялся, что она исчезнет. — Я… жива. А ты? Он опустил голову. — Я чудовище, Келли… — слова хрипели, будто раздирали ему горло. — Мама хотела, чтобы я вырос хорошим человеком. А я… я только и умею, что ломать, разрушать… причинять боль. — Эй. Эй, смотри на меня. — Кейн поднялась на колени перед ним и обеими руками взяла его лицо, чувствуя, как горит кожа. — Ты только что спас мне жизнь. Опять. И да, иногда ты ведёшь себя как сволочь. Но ты мне нужен… — её голос дрогнул, — как и всем остальным. Парень сжался под её прикосновением, как зверь, который привык ждать удара, а получил заботу. — Ты хочешь прощения? Хорошо. — она придвинулась ближе. — Ты прощён. Только не убегай, слышишь? Не делай этого. Ты должен вернуться со мной и поговорить с канцлером.  Он тихо выдохнул. — Как и ты… — взгляд его смягчился. — Ты тоже должна поговорить со своим отцом. Келли на секунду замерла. Укусила губу. Отвела взгляд. Он задел очень точно. — Ты прав… — признала она почти беззвучно. Беллами горько усмехнулся. — Джаха убьёт меня, когда доберётся сюда. Келли подняла голову. В глазах её было то, что редко появлялось — сталь. — Нет. Мы что-нибудь придумаем. Я не позволю этому случиться. Беллами попытался улыбнуться, но вышло лишь слабое подрагивание губ. Он откинул голову на ствол дерева, тяжело выдохнув, словно всё, что удерживал в себе, наконец позволил себе отпустить. — Только не прямо сейчас…  Келли кивнула. Без давления, без уговоров. Просто приняла его состояние таким, какое есть. — Когда будешь готов. И не спрашивая разрешения, осторожно опустилась рядом. Движение было почти неосознанным, будто тело само знало, где ей сейчас нужно быть. Она прижалась к нему боком и положила голову ему на плечо. Беллами слегка дёрнулся, будто не ожидал прикосновения, но не отстранился. Наоборот, его дыхание выровнялось, а рука неуверенно, но всё же скользнула к её спине, касаясь едва заметно, так, будто он боялся сломать то хрупкое, что только что держало их обоих на плаву. Секунда, другая. Тишина вокруг стала плотнее, теплее. Пахло сырой землёй, ночным лесом и порохом. Он закрыл глаза и она почувствовала, как его плечи впервые за долгое время перестали быть каменными. Некоторое время они просто сидели так — прижавшись друг к другу, пока ночь окончательно охватывала развалины своими холодными пальцами. Мир вокруг стал нереально тихим, словно и лес, и ветер, и сама земля решили дать им передышку. Келли слушала его дыхание, чувствовала, как оно постепенно становится ровнее, спокойнее… почти обычным. А Беллами, кажется, впервые за весь день позволил себе просто быть рядом с кем-то, кто не требует решений, приказов или объяснений. Но тишина не могла длиться вечно. Слишком многое ещё жало под кожей. Блейк медленно выдохнул и открыл глаза. — Нам нужно идти, — хрипло сказал он, словно слова давались ему через силу. Келли не сразу подняла голову. Мгновение держала глаза закрытыми, будто пытаясь забрать с собой то тепло, что только что возникло между ними. Но все же поднялась. — Пойдём, — тихо ответила она, хоть ей и не хотелось рушить этот хрупкий момент. Парень поднялся первым, слегка качнувшись. Она успела ухватить его за локоть, автоматично, так же инстинктивно, как дышать. Он бросил на неё короткий взгляд… и почему-то не убрал руку. — Я в порядке. — Врёшь, — спокойно ответила она, удерживая его, пока он окончательно не обрёл устойчивость. — Но ты хотя бы стоишь. Уже лучше. Он усмехнулся, коротко, устало, но по-настоящему. Они забрали все стоящее, что нашли на складе и выдвинулись по направлению в лагерь. Лес встретил их прохладой и влажностью, будто смывая с них остатки страха и адреналина. Под ногами хрустели влажные ветки. Небо было густым, тёмно-синим, и звёзды казались ещё дальше, чем обычно. Келли шла рядом, иногда ловя себя на том, что косится на него: на его профиль, на сжатую челюсть, на то, как он почти незаметно прижимает руку к ребрам после драки. Он опять всё взял на себя. Опять рискнул собой. Опять сделал вид, что ему не больно. И всё равно шёл рядом с ней. — Белл… — тихо начала она, не поднимая взгляд. — Спасибо, что жив. Он остановился на секунду. Смотрел на неё так, будто пытается понять, правда ли она это сказала. — Ты тоже, Келли, — тихо ответил он. — Ты тоже. Они снова пошли вперёд, ближе к дому, к людям, к разговору, которого оба боялись, но который должен был случиться. А между ними всё ещё оставалась эта тонкая, невысказанная нить, страх потерять друг друга… и что-то большее, что продолжало рости, несмотря ни на что.