Часть 15

Автор. Как же я намучилась с этой обложкой ребята, хотелось сделать что то особенное, чтобы смотря на нее можно было уловить некоторый смысл всей работы, но пользоваться фотошопом я не умею, а нейронка выдавала какой то ужас( Приятного чтения. На месте крушения было не просто плохо, там было невыносимо. Запах гари и смерти въедался в горло, в кожу, под ногти. Воздух был тяжёлым, словно его можно было руками оттолкнуть. Казалось, он лип к лёгким и не отпускал. Келли ходила по чёрной, ещё тёплой от огня земле, вглядываясь в обугленные скелеты, в изуродованные фрагменты корпуса, в невозможные тени, которые мозг отчаянно пытался сложить в человеческие силуэты. Каждый искорёженный обломок, как удар под рёбра. Каждый силуэт, вопрос без ответа. Он был здесь?.. Или нет?.. Она считала лица, которых не видела. Имена, которые не знала. И одно, то самое жгло сильнее остальных. Кларк делала то же, молча, с тем же пустым, отстранённым выражением лица. Иногда они пересекались взглядами и в этих коротких мгновениях было слишком много того, что невозможно сказать словами. Страх и ужас от того, что надежда может быть напрасной. Слова между ними были лишними. Рейвен тем временем копалась в обломках, вытаскивая всё, что могло пригодиться: платы, провода, какие-то контейнеры, полурасплавленные детали. Она работала лихорадочно, будто в этом была её попытка не сойти с ума. Вокруг крутились остальные, часть для помощи в сборе нужного, часть для охраны. Краем уха Келли уловила разгорающийся вчерашний спор. — Не расслабляйтесь. — голос Беллами был резким, как стекло. — Земляне захотят отомстить за то, что случилось на мосту.  Финн недовольно хмыкнул. — Ты всё ещё винишь их? Блейк резко повернулся к нему. — Нет. Я виню тебя. — его взгляд обжёг. — Это ты потащил их туда.  Коллинз вскинул руки. — Мы хотели договориться! Господи, ты хоть понимаешь.. — Сейчас неважно, кто что хотел! — зарычал Беллами, — Важно, что теперь мы мишени. Келли подошла ближе. Голос у неё был тихий, но твёрдый. — Прекратите, — все обернулись. — Сейчас не время искать виноватых, — продолжила она. — Мы остались одни. Наша задача быть готовыми к наступлению.  Никто не возразил. Даже Беллами. Девушка уже собиралась отвернуться, как заметила Кларк, та как заворожённая наклонилась к изуродованной секции корпуса, где от металла исходил странный, резкий запах. — Кларк, стой! — резко крикнула Келли. — Я видела там гидразин! Гриффин вздрогнула. Кейн уже бежала к ней, резко отдёргивая за плечо. Остальные дёрнулись следом. — Почему раньше не сказала? — возмутилась Рейвен, склоняясь к топливу. Отношения между ними не заладились с самого начала, но и враждой их назвать было нельзя. Скорее… напряжённым равновесием. Обе были умными. Слишком умными для мира, в котором каждая ошибка могла стоить жизни. Обе привыкли рассчитывать только на себя. Обе знали, каково это, держать на плечах больше, чем положено одной девчонке. Рейвен жила в двигателях и искрах. Там, где всё либо работает, либо взрывается. Келли в расчётах, рисках и решениях. Там, где нужно быть уверенным в том, что ты делаешь. Механик и инженер. Разные миры — одна цель. Им было тесно рядом, не от ненависти, а от схожести. Иногда казалось, что они словно отражения в кривом зеркале: похожи и этим раздражают. Иногда, что каждая слишком хорошо понимает другую, чтобы позволить себе быть слабой рядом. Они почти никогда не спорили вслух. Но умели читать друг друга по взгляду. По паузе. По тому, как сжимались губы. В их молчании не было злобы. Скорее осторожность. Обе знали цену чужой силе. И в глубине души уважали её. Когда лагерь наконец показался впереди, Келли ощутила не облегчение — тревогу. Ту липкую, неясную, которая появляется, когда что-то уже пошло не так… но ты ещё не знаешь, что именно. Люди стояли у ограды не группами, не шумно, наоборот, слишком тихо. Глухо переговаривались, оглядывались, будто боялись произнести имя вслух. И оно всё равно дошло до неё. — Мерфи вернулся… Слова прозвучали не громче дыхания, но ударили сильнее крика. Беллами рядом будто окаменел. Его шаг сбился ровно на одно мгновение, не больше. А потом он резко развернулся и пошёл в сторону челнока, так, будто весь лагерь внезапно перестал существовать. Не пошёл — понёсся. Злость в нём была почти осязаемой: в каждом шаге, в сжатых кулаках, в напряжённой линии плеч. Келли узнала это состояние, когда он не думал, а рвался вперёд, ведомый единственным чувством. — Беллами, — окликнула она, нагоняя. — Даже не думай делать глупости. Он не ответил. Шаг стал только быстрее.  — Блейк, я серьёзно, — Келли встала у него на пути, вынуждая остановиться.  Он выдохнул через зубы, как зверь, которого загнали в угол. — С дороги. — Нет. Она выдержала его взгляд. Тот самый, тяжёлый, колючий, полный всего, что он не сказал вслух. — Ты думаешь, я сейчас изображаю воспитателя? — тихо сказала Келли. — Я вижу, как у тебя трясутся руки. И это плохой знак. — Я в порядке. — Нет, — отрезала она. — Ты на грани. И если ты сейчас войдёшь туда таким, какой ты есть… кто-то сегодня умрёт. Он усмехнулся резкой, пустой усмешкой. — Может, и стоит. Её сердце при этом сжалось. — Хватит, — почти прошептала девушка, делая шаг ближе. — Уже слишком много смертей для одной ночи.  Он закрыл глаза на секунду. Одну. Но Келли видела, как трудно она далась. — Возьми себя в руки, — тихо, почти умоляюще сказала она. — Хотя бы сейчас. Он снова открыл глаза. И злость там никуда не делась. Но к ней примешалось что-то другое. Усталость, горечь, пустота. — Если я войду туда… — выдохнул Блейк, — Я не ручаюсь за себя. Келли медленно протянула руку и положила ладонь ему на предплечье. Осторожно. Как к дикому животному. — Тогда не входи один. Он посмотрел на её руку и что-то в его выражении изменилось мгновенно. Взгляд потемнел, стал цепким, а на губах появилась та самая усмешка, слишком знакомая, слишком говорящая. Он помнил. Всё. Каждый её взгляд, каждое слово, каждую секунду той ночи. И, как она и боялась, стоило им остаться наедине, он уже был готов напомнить. Почти нежно. Почти опасно. Келли почувствовала это кожей. Резко отдёрнув руку, она отвернулась, будто этим движением могла стереть его взгляд со своей спины. Щёки вспыхнули, не от злости, нет, от того, насколько он всё ещё умел выбивать почву из-под ног одним только видом. Закатив глаза, она первой шагнула внутрь, оставляя его позади, и себя, слишком живую, слишком уязвимую, с той стороны порога. Беллами зашел следом, тихо усмехаясь и от одного только тембра его голоса, показалось, задрожали стены. — Где он? — коротко, хрипло рявкнул он, проходя мимо собравшихся. Мерфи сидел в углу, не просто как побитый человек, а как сломанный. Словно мышонок, загнанный в ловушку и уже не надеющийся выбраться. Лицо в кровавых ссадинах, левый глаз опух так, что, вероятно, он не видел им вовсе. Одежда грязная, разорванная, в мелких прорехах, словно его таскали по камням или сквозь кустарник. Келли застыла, вглядываясь в него. В горле что-то сжалось так, что стало трудно дышать. Нижняя губа дрогнула, слишком открыто, слишком по-живому. Беллами смотрел на Мерфи волком… но если вглядеться глубже, под яростью мелькало и что то похожее на жалость. — Все, кроме Дерека и Коннора вон, — холодно приказал он. — Сейчас же. Ребята не возражали. Один за другим исчезали за дверью, словно чувствовали: сейчас здесь будет что-то не для их глаз. Коннор первым нарушил тишину. — Он сказал, что был с землянами… — Пытался пробраться в лагерь, — добавил Дерек. — Я никуда не пробирался… — Мерфи закашлялся и приподнял голову, с трудом фокусируя взгляд на Беллами. — Я… бежал от них… — Кто-то видел их? — отрывисто бросил Блейк. Они покачали головами. Сухой щелчок предохранителя прозвучал в тишине почти оглушительно. Винтовка поднялась, упираясь прямо в лицо Джона. — В таком случае… Финн резко шагнул вперёд и схватил ствол, уводя его в сторону. — Ты спятил?! — Мы предупреждали, что будет, если он вернётся! — Нет! Если он был с землянами, то может знать что то, что поможет нам!  — Поможет нам? Мы повесили его, изгнали, а теперь убьем! Уйди с дороги Коллинз!  — Прекрати! — выдохнула наконец Кейн присаживаясь около раненого. — Фин прав! — Ничего подобного! — Беллами шагнул ближе к ней, — Келл, подумай о Шарлоте! — Я ничего не забыла! — отрезала она оборачиваясь на парня и зыркая предупредительным взглядом, — Но в том, что с ней произошло, мы виноваты не меньше его!  Девушка осторожно взяла руку Мерфи, словно боялась причинить ещё боль. Там не было ногтей, только рваные края кожи, потрескавшиеся, местами тёмные, как будто обожжённые или сгнившие. В некоторых местах выступали засохшие сгустки крови, в других свежие, влажные раны. Келли резко вдохнула через нос, пытаясь не закричать. Она осторожно дотронулась подушечкой пальца до одного из изуродованных кончиков, и Мерфи едва заметно дёрнулся. Даже во сне, даже в полубреду его тело запоминало боль. Тогда она перевернула вторую руку. И та была такой же. Не было ни одного целого ногтя. Её пальцы задрожали. Она не могла оторвать взгляд, как будто мозг отказывался принять, что это реальность, а не дурной сон. В нос ударил слабый металлический запах, кровь и гной, смешанные с грязью и потом. Она резко зажала губы, чтобы не дать вырваться всхлипу, и только тогда выдохнула. — Он говорит правду… — голос дрогнул и сорвался в шёпот. — Ему вырвали ногти… Его пытали… Финн криво усмехнулся, не от веселья, от отвращения, обращаясь к Беллами. — Видишь? У вас с землянами слишком много общего. — Они понимают, что идёт война! — рявкнул тот и повернулся к Мерфи. — Что ты рассказал им о нас?   Джон пару секунд тянул с ответом, затем глубоко вздохнул и выдавил. — Все… Келли медленно подняла на него взгляд. В нём смешалось слишком многое разом — боль, злость и страшное, невыразимое понимание. Она будто прошла все стадии за одну секунду. Не сказала ничего. Просто отступила на шаг и упёрлась спиной в холодный металлический борт челнока. Если бы не он, она бы просто сползла вниз. Колени вдруг стали ватными, дыхание тяжёлым. Через пару секунд она отвернулась и шагнула к выходу. — Что теперь тебе уже не кажется, что Финн прав? — донеслась в спину грубая усмешка Беллами. Она замерла, положив ладонь на ткань у выхода, но не обернулась. — Когда он придёт в себя… — голос был чужим, глухим, будто не её. — Пусть расскажет всё, что знает. Пауза. — И может убираться. Ещё вдох. — Но ты его не убьёшь. Не ты. И вышла, оставив после себя тишину.  Холодный воздух ударил в лицо, помог немного выпрямиться, но не затушил дрожь, которая шла откуда-то изнутри. Она кользнула взглядом по лагерю, по палаткам и ускоряя шаг, направилась в ту, что строила сама.  Откинув полог обнаружила там ту, кого даже не сомневалась увидеть. — Как неожиданно, — выдохнула Келли с пустой усмешкой и подошла к оборудованию, торопливо проверяя соединения. Пальцы дрожали, путались в проводах. — Должна же быть хоть какая-то причина, почему сигнал исчез.. — Можешь не пытаться.. — протянула Рейвен не отрываясь от записей в блакноте, — Системы в норме. Такое ощущение, что они оборвали связь намеренно. Я думала о солнечных вспышках, но… — Но ты сама в это не веришь, ясно — мрачно договорила за неё Келли. Она остановилась и прислонилась к столу, опуская голову. — У меня дурное предчувствие.. — Последнее время оно тут у всех.. Девушка поджала губы согласно кивая и уже собиралась как можно быстрее покинуть эту компанию и палатку, насквозь пропитанную ложной надеждой. — Эй Кейн, погоди… — Рейс сняла наушники, слегка помедлила, прежде чем повернуться к ней лицом, — Мне жаль твоего отца.. Зря Рейвен произнесла это вслух. Видеть как тебе молча соболезнуют другие, не решаясь произнести, было еще сносно, но когда вот так напрямую. Грудь сдавило так сильно, что стало трудно дышать. Глаза защипало, и прежде чем она успела что-нибудь сказать, слёзы сорвались сами. Горячие. Тяжёлые. — Чёрт… — выдохнула Рейвен и вскочила с места, подбегая к ней. — Келли, твои глаза… Кейн машинально вытерла щёку тыльной стороной ладони. Посмотрела на пальцы. Кровь. Она моргнула ещё раз. Из носа капнуло на пол. С улицы вдруг прорвали тишину крики. Кто-то звал Кларк, отчаянно, надорванно, так, будто голос уже не принадлежал человеку. Келли резко обернулась и вышла из палатки. Холод ударил в лицо, но она почти не почувствовала его, взгляд сразу выхватил фигуру Дерека в нескольких шагах от палатки. Он стоял, согнувшись, одной рукой упираясь в колено, другой прижимая грудь. Его кашель был влажным и страшным. При каждом выдохе на землю падали тёмные брызги. Кларк была рядом, опустилась перед ним на колени, пытаясь удержать его за плечи. Рейвен выбежала следом за Келли и сунула ей в руки платок почти машинально, а потом замерла, увидев кровь. — Что происходит?.. — выдохнула она. Ответом ей был другой кашель. Со стороны костра. Они резко обернулись. Коннор… его тоже скручивало. Он стоял пытаясь вдохнуть и не мог. Его лицо быстро теряло цвет, губы становились синеватыми. Кейн похолодела. — Рейвен… — смекнув что то, тихо начала она  — Отойди от нас. Та послушалась почти сразу, отступив, но не отрывая взгляда. Келли медленно огляделась, слишком много совпадений. Слишком ужасная закономерность. И тогда мысль ударила в голову, как нож. — Это они привели Мерфи… — произнесла она глухо. Кларк резко вскинула голову, встречаясь взглядом с подругой и сорвалась с места, побежала к челноку. Келли за ней. Внутри было темно, душно и пахло кровью. Мерфи стоял на четвереньках у стены, его трясло. Он кашлял так, будто лёгкие пытались вывернуться наружу. По подбородку стекала тёмная струя. — Мерфи, — сказала Кларк резко, удерживая дистанцию. — Как ты выбрался? Он поднял на неё мутные, затравленные глаза. — Я… я не знаю… очнулся… клетка… была открыта… И в этот момент в челнок ворвался Блейк. — Беллами, не подходи! — вскинула руку Келли и опустилась рядом с Мерфи, но не касаясь его. Он резко остановился. — Он что то сделал с тобой? — выдохнул Беллами, уже не думая о нём, только о ней. Келли покачала головой. — Нет. — Биологическое оружие.. — пояснила Гриффин, вытирая струйку крови из носа. Она тоже заболела.  — Ты ждал пока земляне отомстят нам за то, что произошло на мосту.. Это и есть их месть. Их оружие Мерфи, — горько усмехнулась Кейн.  Когда остальных заражённых перенесли в челнок, Беллами не находил себе места. Он ходил из угла в угол, сжимая винтовку так, будто вот-вот сломает её голыми руками. Каждый его взгляд снова и снова возвращался к Келли. — Так вот как ты платишь за вторые шансы?! — сорвался он, приближаясь к Мерфи. — Помогаешь им нас добить?! — Я ничего не знал, клянусь.. — Хватит врать! Когда они придут? — взорвался Блейк. Келли вздрогнула от его крика. Сердце болезненно дёрнулось. Она видела его таким раньше. Но никогда, когда ей самой было так страшно. Кларк осторожно протирала лицо Джона влажной тканью. — Мерфи подумай, ладно? Что ты можешь о них рассказать? — спросила она. — Они безжалостны, жестоки.. — Хочешь я покажу тебе жестокость? — прошипел Беллами приближаясь к ним за пару шагов. Келли резко появилась перед ним.  — Прекрати злиться! Чтобы это не было оно передается через прикосновение.  Парень остановился, глаза темные, полные сдерживаемой ярости и ужаса. Он хотел прикоснуться, защитить её, но знал, что не может. — Я… не могу просто стоять и смотреть! — выдохнул он, напряжённо сжимая кулаки. — Ты больна… а я… я не смогу тебя защитить, если… — Я знаю… — Келли чуть приклонила голову, её взгляд был устремлён куда-то в точку между страхом и пониманием. — Ты меня услышал? Не подходи. Это важно. Я… я справлюсь. Он замер, словно пытаясь впитать её слова, потом медленно отступил, тяжело дыша, глаза всё ещё полные тревоги и ненависти к Мерфи. — Чертов сукин сын.. — прошептал Блейк и схватившись за голову, покинул челнок. Через время, когда Кларк и Келли организовали временную изоляцию всех больных и тех, кто контактировал с ними или с Мерфи, остальные остались на улице. Нужно было продолжать работать и готовиться к битве. Воздух дрожал от тревоги, запах крови и горечи висел тяжёлым слоем. Последней в челнок влетела встревоженная Октавия. Её острый взгляд мгновенно выхватил Келли, и она бросилась к подруге, хватаясь за её лицо, пытаясь уловить признаки жизни. — Келл, что с тобой? — голос дрожал, но в нем проскальзывала решимость не оставить её одну. — О, не нужно… — хрипло прошептала блондинка, каждый вдох давался с трудом. Слабость окутывала тело, обжигала мышцы, делая движение тяжелым. — Поднимайся на третий этаж. Там те, кто ещё не заболел… — Нет, я не брошу тебя здесь одну! — настаивала Октавия, сжимая её руки. — Бросишь… — Келли едва сдерживала раздражение, пытаясь аккуратно оттолкнуть подругу, голос звучал твёрдо, несмотря на слабость.  — Заткнись, ясно? Я тащила этого придурка сюда ночью, значит, рано или поздно я всё равно заболею. Блондинка нахмурилась, но сил у неё оставалось мало: тело подчинялось болезни, каждое движение давалось с трудом. Её глаза блестели усталостью и страхом, а дыхание становилось прерывистым. Блейк, не отрывая взгляда от неё, смочила тряпку в миске и осторожно провела по её щеке, стирая запёкшуюся кровь. Движения были предельно аккуратными, почти нерешительными, будто она боялась причинить боли одним неловким прикосновением. Келли чувствовала это едва-едва, сквозь мутную пелену, но этого «едва» хватало. И в конце концов усталость взяла своё. Сознание медленно, почти ласково погасло. Сквозь сон прорвались шаги. Голоса. — Октавия… — прохрипела Кларк, прислоняясь к лестнице. — У Линкольна… может быть лекарство? Ответа Келли уже не услышала. Она очнулась от тяжёлого чувства пустоты в теле, будто каждую кость облизали холодом. Не знала, сколько времени прошло, но дышалось немного легче. Её воспалённые глаза поймали движение у выхода. Ребята молча выносили тело. Девушки. Мёртвой. Губы Келли сжались в тонкую линию. Она зацепилась пальцами за холодную стену, подтянулась, встала. На секунду мир поехал вбок. Она сглотнула, переждала и вышла. Прохладный воздух ударил в лицо резко, беспощадно, но отрезвляюще. Она жадно вдохнула, будто до этого часами не дышала. И услышала его. — Хватит пялиться. За работу, — голос Беллами был жёстким, отточенным, как лезвие.  Он обернулся и сразу увидел её. Шагнул было навстречу… и остановился. Остановился на расстоянии, которое теперь казалось невыносимым. — Келл… — тихо. Уже не командир. Просто человек. — Ты как? Он выглядел сломленным, не так, как после драки, не так, как после бессонной ночи. Глубже. Та усталость, которая не в теле — в голове, в груди, в душе. Его люди болели. Его лагерь рассыпался. И хуже всего, болела она. И это было то, к чему он оказался не готов. Он мог драться. Мог угрожать. Мог брать в руки оружие и делать грязную, тяжёлую работу. Мог вести людей в темноту и говорить, что всё будет нормально, даже когда сам не верил в это. Но он не мог стоять и смотреть, как она гаснет. Не мог смотреть на её бледность. На то, как пальцы дрожат, когда она опирается о стену. Как каждое движение даётся ей с усилием, будто она поднимается из-под воды. И самое страшное, он не мог даже дотронуться до неё. Ни поддержать под локоть. Ни взять за руку. Ни просто почувствовать, что она живая. Это злило. До тошноты. — Все хорошо… — сказала она, выдавливая улыбку, и Беллами понял: она улыбается не потому, что всё хорошо. А потому что ему сейчас нужно, чтобы кто-то был сильным. — Не волнуйся. Тебе нужно следить за лагерем. Он сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки. Если бы он сейчас заговорил, сказал бы слишком много. Слишком резко. Может даже не то. Блейк неосознанно сделал шаг ближе. И тут же остановился. Это расстояние между ними просто убивало. — Я не могу думать ни о чем другом, когда ты там умираешь у меня за спиной! Он тут же понизил голос, будто спохватился, что кричит среди чужих ушей. — Ты вообще понимаешь, что с тобой происходит? — Я понимаю, — спокойно ответила Келли. — Поэтому ты не должен заходить внутрь. И не должен ко мне приближаться. Он сделал полшага и остановился вновь, словно ударился о невидимую стену. — Ты просишь невозможного. — Я приказываю, — почти шепотом. Впереди внезапно прорезали воздух крики. Не просто шум, настоящий срыв тишины, как если бы лагерь треснул пополам. В толпе кто-то орал истерично, надрывно, захлёбываясь собственным дыханием. Келли выхватила взглядом худого паренька у костра, он держался за лицо, а между его пальцами проступала тёмная, густая кровь. Глаза были красными, вспухшими, словно их разъедало изнутри. Чуть дальше девушка рухнула на колени, захлебываясь кашлем. Кровь текла по её подбородку, пачкала руки, одежду. Люди вокруг отшатнулись. В другом конце лагеря ещё один парень рванулся вперёд и резко остановился, согнувшись пополам, выплёвывая алые сгустки прямо на землю. И в эту секунду всё сорвалось. Кто-то закричал «Не подходи!» Люди шарахались друг от друга, сбрасывая рюкзаки, хватаясь за оружие, отталкивая соседей. Винтовки поднималось в дрожащих руках не для защиты, а от ужаса. От паники. От желания хоть как-то спастись. Лагерь перестал быть лагером. Он стал стадом. Беллами рванулся в гущу, прорезая себе дорогу голосом и плечами. — Назад! Все назад! — орал он, хватая людей за куртки, оттаскивая от больных. — Уберите оружие! Назад, я сказал! Но его уже не слышали. Или не могли. Паника была громче его команд. Страх обнажал людей до первобытного состояния. Каждый видел врага даже в тех, кто ещё час назад сидел рядом у костра. И тогда Келли поняла, если сейчас не остановить это, они начнут стрелять. В друг друга. Она сжала губы, будто проглатывая ком в горле, и бросилась обратно в челнок. Руки дрожали, когда она схватила винтовку. В ушах звенело, сердце билось где-то в висках. Вышла так быстро, на сколько ей позволяло состояние. Подняла оружие. И выстрелила. Один раз. Второй. Третий. Грохот разорвал воздух. И лагерь замер. Головы повернулись к ней почти одновременно. Чужие, испуганные, бешеные глаза теперь смотрели на неё. Келли медленно спустилась с обшивки челнока, ступая осторожно, будто шла по льду. — Вот этого они и ждали, — хрипло начала девушка, — Чтобы мы перегрызли друг друга быстрее, чем они успеют прицелиться. В толпе кто-то нервно хохотнул. Кто-то зашептал. Но один голос вспорол воздух громче остальных. — Да плевать мне, чего они ждали! — выкрикнул парень, стоявший ближе всех. Его руки дрожали, но винтовка поднималась уверенно, почти отчаянно. — Им даже не придётся нас убивать, если мы все заболеем! Вали обратно на свой чёртов корабль! Ты уже всех заразила! Металл холодно щёлкнул. Ствол оказался направлен прямо в её грудь. Келли не отступила. Не дрогнула. Но в груди кольнуло злой, холодной ясностью, вот оно. Вот та грань, за которой люди превращаются в зверей. В следующую секунду Беллами оказался между ними. Рывок — короткий, жёсткий, как удар кнута. Его рука ударила по стволу вверх, выбивая винтовку из линии выстрела. Дуло с треском ушло в сторону. Беллами не дал парню опомниться, локоть с силой врезался ему в лицо. Раздался сухой хруст. Парень рухнул на землю мешком, даже не вскрикнув. Толпа ахнула, отпрянула. Беллами замер над телом, тяжело дыша, сжатые кулаки побелели от напряжения. Вены выступили на шее, грудь ходила ходуном, будто он только что вырвался из драки не за жизнь, за выживание. Он медленно повернулся к Келли. В его взгляде была только ярость. — Не хочу говорить очевидное, но ваш карантин не работает.. Келли вдохнула, собираясь ответить и не смогла. Мир словно отступил от неё на шаг. Потом ещё на один. Звуки лагеря поплыли, как сквозь воду: голоса стали глухими, шаги далекими, чужими. Свет ударил по глазам слишком резко, и ей вдруг показалось, что она не стоит, а висит в воздухе, ничем не удерживаемая. Пальцы ослабли. Металл автомата скользнул из руки с сухим ударом о землю. Ноги отказали без предупреждения. В груди что-то болезненно сжалось, как от нехватки воздуха, и в это же мгновение Беллами понял — она падает. Он сорвался с места раньше, чем он успел подумать. Все её запреты держаться подальше, не касаться, не подходить, рассыпались в его голове в одну короткую, злую мысль. Плевать. Он поймал её прежде, чем она ударилась о землю. Притянул к себе слишком быстро, почти болезненно, но иначе не мог. Келли была горячей, как в лихорадке, и до пугающего лёгкой. Её тело словно не весило ничего и в этом было что-то ужасающее. — Нет… — прошептала Келли, беспомощно вцепившись пальцами в его куртку, словно сама не до конца понимая, где она и что происходит. — Отпусти… всё… в порядке… Её голос был слишком слабым, слишком тонким, не голос человека, который в порядке. Беллами склонился ближе, тяжело дыша. — Ни черта не в порядке, — выдохнул он. Он хотел быть осторожным. Он пытался. Но руки предательски сжимали её сильнее, чем нужно, не от силы, а от панического страха её уронить. Потерять. Упустить ещё раз. — Я не отпущу, — сказал он глухо. Зло. Почти отчаянно. — Даже не начинай. Она слабо, почти незаметно качнула головой. Возражать не было сил, даже мысль давалась с трудом, словно тонула в густой вязкой мгле. Толпа вдруг всколыхнулась. Кто-то проталкивался вперёд резко, нетерпеливо, не извиняясь. Люди расступались, оборачивались и в этом движении было больше тревоги, чем любопытства. Октавия. Она появилась в круге света внезапно, растрёпанная, с горящими глазами, от которых невозможно было скрыть, случилось что-то ещё. Она пробралась сквозь людей почти бегом, и её взгляд тут же нашёл Келли — бледную, обмякшую в руках Беллами. Он встретил сестру взглядом, в котором не было ни тепла, ни радости, только напряжение, как перед взрывом. — Где ты была? — резко спросил он. Девушка даже не посмотрела на него. Её внимание было приковано к Кларк, застывшей у входа в челнок. — Лекарства не существует, — сказала она глухо. Эти слова повисли в воздухе, как выстрел. Затем она продолжила уже быстрее, жестче, — Но они не собираются убивать нас болезнью. Беллами усмехнулся коротко, зло. — Правда? — он кивнул в сторону. — Им это расскажи. Неподалёку, у борта, лежали два тела, накрытые кое-как. Октавия резко вдохнула и, наконец, перевела взгляд на брата. — Я была у землянина. Беллами скривился. — Я предупреждал тебя насчёт него. Она шагнула вперёд, стиснув кулаки. — Что ж, я тоже хочу тебя предупредить! Земляне готовы к бою. Они нападут на рассвете, — выплюнула Октавия и шагнула ближе к нему, но на самом деле к Келли, все еще покоящейся у него на руках.  По толпе будто прошла ледяная волна. Судорожные выдохи, шепот, ругательства, кто-то опустился на ящик, будто ноги перестали держать. Страх был почти физическим, липким, холодным и тяжёлым. Беллами замер. Это было не удивление, это было узнавание того ужаса, к которому невозможно подготовиться. — Отнеси ее на корабль, — приказала Октавия ему и он будто очнувшийся от шока, медленно кивнул, ступая в челнок.  Там было темнее и тише. Застойный воздух пах сыростью и кровью. Люди лежали где попало и хватались за убегающую жизнь всеми силами. — Что мне нужно сделать, чтобы вы двое сюда не заходили?.. — выдохнула Келли, когда Беллами осторожно прошёл внутрь. Он горько усмехнулся, не глядя на неё. — Выздороветь. И это прозвучало не как шутка, как единственная надежда, которую он мог себе позволить. Мерфи неожиданно поднялся в гамаке, схватившись за верёвку. — Сюда… — прохрипел он. — Положите её сюда. Беллами опустил её в гамак медленно, словно каждое движение могло причинить боль. Ему физически не хотелось отпускать её. Келли тихо выдохнула, когда наконец легла. Октавия подала ей воду, девушка сделала несколько жадных глотков, и только тогда её дыхание чуть выровнялось. Кларк подошла ближе, быстро оценила состояние всех и кивнула Октавии. — Помоги напоить остальных. Та послушалась молча. И вот они остались вдвоём. Келли повернула к Беллами голову. — Вам нужно спасаться, бегите из лагеря, возьмите с собой тех, кто здоров.. — тяжело и с отдышкой проговорила Келли.  Он резко сжал челюсть. Рука на её плече дрогнула, не от злости, а от того, что удерживать себя становилось всё труднее. — Если ты правда думаешь, что я на это способен… — произнёс он негромко, — значит, ты совсем меня не знаешь. Келли встретила его взгляд. Сил не было даже на слёзы, только эта прозрачная, почти болезненная жажда увидеть его таким, какой он есть сейчас. Настоящим. — Я знаю тебя… — прошептала она. И впервые за всё это время его лицо дрогнуло. Он наклонился и осторожно коснулся губами её лба. Прощально. Словно извиняясь. Словно боясь, что это может быть в последний раз. Кейн закрыла глаза. И на этот раз сон пришёл быстро, не как спасение, а как тихое падение в темноту, где не было боли. Беллами задержался всего на секунду. Потом развернулся и вышел. Потому что рассвет приближался.