Часть 19

Келли казалось, что время здесь ведёт себя неправильно. Дни в новом лагере тянулись, как перевязанные раны: вроде бы заживают, но всё равно ноют. Она жила среди своих, среди людей Ковчега, среди знакомых голосов, медотсека, дежурств и приказов и всё равно чувствовала себя так, словно половину души оставила где-то в лесу, в дыме костров и сырости палаток. Каждое утро она просыпалась слишком рано, будто боялась проспать что-то важное. И каждую ночь засыпала слишком поздно, потому что боялась остаться одна с тишиной. В этой тишине к ней возвращались лица. Беллами, Октавия, Кларк, Монти, Джаспер… сто человек, которые стали не числом, а кровью. Иногда Келли ловила себя на том, что уже надевает куртку, проверяет карманы, пытается найти хоть какое-то оружие, будто вот-вот уйдёт одна, ночью, тихо, прямо в лес. И каждый раз останавливалась в шаге от выхода. Потому что понимала, если уйдёт сейчас, не дождавшись поддержки, она не спасёт никого, только исчезнет сама. А им нужен был не призрак, а живая. Нужен был план. Нужно было время. Она ненавидела это слово. Ей казалось, что Беллами, наверняка, сходит с ума без новостей. Что он злится, кидается в поиски, не жалея себя. Что кричит в папоротники, поздно ночью. Она была уверена, что он не сомкнул глаз с того времени как покинул лагерь. По ночам она представляла его лицо, и это было почти физической болью, невозможностью дотянуться, невозможностью сказать: я здесь, я жива, возвращайся пожалуйста. И самое заветное, на такое очевидное. Я люблю тебя. Она жила это ожидание как болезнь. А потом наступило утро, которое всё изменило. Не отличимое от других, прохладное, с мутным небом и запахом сырой травы. Келли проснулась от ощущения, будто кто-то толкнул её изнутри. Не звук. Не крик. Не кошмар. Просто чувство, необъяснимое и острое, как электричество под кожей. Она вышла на улицу, зябко запахнув куртку. Лагерь уже проснулся. Люди начинали работать. Отстраивать забор, разгребать хлам, отправляться на охоту. Всё было привычным. И вдруг, словно мир на секунду перестал дышать. В воротах лагеря появились они. Сначала она увидела походку. Потом силуэт. Потом лицо. Беллами. Он вошёл так, будто тащил на себе не только землю на ботинках, но и десяток бессонных ночей. Грязный, уставший, с ссадиной на скуле и тем самым взглядом, который она знала лучше собственного дыхания. Рядом с ним шла Октавия, живая, худая, с приподнятым подбородком и побеждённой яростью в глазах. Келли не помнила, как побежала. Не помнила, как оказалась рядом. Не помнила, как схватила его за куртку и потянула к себе. Она просто знала, что не проживет без этого еще минуту. Это было не аккуратно и не красиво, это было отчаянно, так, будто они целуют друг друга, доказывая реальность обоих. Беллами выдохнул её имя ей в губы так, словно молился. — Я думал, что потерял тебя, — хрипло произнёс он, уткнувшись лбом ей в лоб. — Я сходил с ума, Келл. Честно. Её пальцы утонули у него в волосах, и она с облегчением почувствовала — тёплый, живой, здесь. — А я думала, что ты не вернёшься, — выдохнула она в ответ. — И… я боялась, что больше никогда тебя не увижу. Октавия кашлянула рядом с таким видом, будто ей безумно хотелось испортить момент. — Эй, вообще-то, — протянула она с ухмылкой, — Я тоже тут. И между прочим, рассчитывала хотя бы на объятие. Келли рассмеялась сквозь слёзы, рванулась к ней и обняла так крепко, будто боялась снова потерять. — Прости, — пробормотала она. — Я просто… не верила, что вы настоящие. — Да мы всегда такие, — фыркнула Октавия. — Пугающе живые. Беллами взял Келли за ладонь, переплетая пальцы с такой силой, будто мир мог отнять её обратно. — Мы найдём остальных, — сказал он уверенно, слишком уверенно, чтобы это было бравадой. — Всех. Я тебе клянусь. Келли кивнула. И впервые за долгие недели проведенные вместе, она ему поверила без усилия. Позже, когда эмоции улеглись, а лагерь вокруг снова начал дышать своей тяжёлой жизнью, Келли стояла рядом с Беллами у костра и смотрела на огонь, который не пугал, а грел. — Нам придётся пройти ещё слишком многое, — тихо сказала она, не глядя на него. — И мы снова будем терять. Бояться. Срываться. Беллами притянул её к себе. — Но теперь мы будем делать это вместе, — ответил он просто. Девушка улыбнулась. И в этой улыбке было всё: леса, мосты, взрывы, кровь, поцелуи, страх, надежда. Всё впереди. И всё — вместе. Дорогие читатели… Мне самой не верится, что я пишу эти строки, но так получилось. Сегодня я вынуждена поставить статус «завершено», хотя внутри всё сопротивляется этому решению. Я долго жила этой историей, писала при любой возможности, в любом месте, когда появлялась хоть минута и вдохновение, возвращалась к ней снова и снова… и тем больнее сейчас признавать: продолжать дальше я не могу. Я понимаю, что вы рассчитывали совсем на другое продолжение, и мне правда очень жаль, если я кого-то разочаровала. Поверьте, для меня это решение тоже далось нелегко. Просто сейчас писать действительно тяжело, мысли не собираются в слова, а слова в предложения, и я чувствую, что должна быть с вами честной. Пару дней я пыталась написать что то стоящее, но ничего не выходило. И сегодня проведя 5 часов просто в попытке, стали для меня решением. Спасибо вам огромное за то, что были со мной на этом пути, читали, переживали, поддерживали. Это значило для меня больше, чем вы можете представить 🙏🏻🫀 Но сейчас мне нужно поставить точку и позволить себе отпустить эту историю такой, какая она есть. И всё же… возможно, это не «прощай», а лишь «до встречи». Возможно это всего лишь временное выгорание и однажды я снова наберусь смелости дописать то, что сегодня не получается. Еще раз спасибо вам за каждую прочитанную строку и за тепло, которое вы мне дарили. ❤️‍🔥