Ссоры и обиды - ч.2

4

Дальше жизнь пошла привычным чередом. Я сидела дома... Да, я знаю, что вы и так в курсе — такая уж была у меня жизнь, полная бессмысленного одиночества. Жеребьёвка должна быть послезавтра, а до того момента придётся сидеть дома, в чём я уже стала бы мастером, если бы за сидение на диване давали медаль. Ну а чем мне ещё заняться-то одной в пустом доме? Везде вроде чисто, стирать особо не надо, сама я не готовлю. Касательно домашних дел — тоже ничего стоящего внимания. Поэтому я лежала на диване, глядя в потолок, и думала о путешествиях во времени и о том, как я умудрилась во всё это вляпаться. — Так, что я знаю о Ките и Гасе, — начала я размышлять вслух. — Они братья, хоть толком друг на друга не похожи. Кит пытается командовать, а Гас — слушаться. Идеальная пара. Линк — какой-то кошмар, а не человек. Огрызается, язвит, причём наслаждаясь всем этим, — какой-то манипулятор. А Волт большой снаружи и маленький внутри, если можно так сказать. Замешаны ли они во всём этом? Подождите, есть же ещё Шедоу! Опять я выделила его отдельно, да что ж такое. Стоило мне только подумать о нём, как в дверь постучали мелодичным ритмом, словно снаружи отбивали какую-то песню. Тук-тук тук-тук — прозвучало высоко, лёгким нежным стуком. Тук-тук тук-тук — на этот раз удар был посильнее, а звук словно ниже. Тук-тук тук-тук — теперь пошёл бас и более жёсткие удары. И в конце ещё один, единственный стук средней тональности — туууууук... и шуршание ногтём по деревянной двери. Эта мелодия была простукана очень быстро и с поразительной точностью, а у меня в голове появилась мысль, что где-то я слышала этот мотив. Это что, мелодия «Нокии»? Я поднялась с дивана и отправилась в столовую, чтобы глянуть на этого музыканта. Оттуда смотреть на порог было удобнее всего: столовая на метр выходила вперёд относительно всего дома. Сквозь бежевые шторы прояснился силуэт — пепельные волосы, тёмная рубашка, чёрные джинсы и вальяжная поза. Вдруг он повернул голову направо, прямиком в мою сторону, и, завидев меня, пару раз стукнул в окно, не переставая улыбаться. Пришлось открыть дверь. Шедоу прижимал к себе белую коробку с неизвестным для меня содержимым. — Доброго времени бытия, — задорно сказал Шедоу. — Как ты думаешь, зачем я пришёл? — Ошибся адресом? — зачем-то выдала я то, что первым пришло на ум. Тогда он поднял коробку перед собой и улыбнулся. — Я заприметил у тебя дома ну просто офигенный телевизор и удобный диван напротив него. Так ещё и солнце не попадает в гостиную — это же великолепно! — В коробке что? — спокойно перебила я его. — Что-то связанное с твоей тирадой о телевизоре? — Там консоль, которую я одолжил у своего приспешника, — кивнул Шедоу. — Я подумал, может, поиграем вместе? Я на мгновенье замялась, а он продолжил: — Ну же, детка, только не говори мне, что тебе нравится сидеть тут одной. Я вот помню, как с батей играл в детстве в приставку, и в те времена мне было куда веселее развлекаться вдвоём. К тому же, если бы ты хотела меня выгнать — уже бы выгнала. Давай так: ты кинешь монетку, и если судьба захочет, чтобы я ушёл, то я уйду. А если нет — то поиграем. Идёт? Я совершенно не понимала, как сейчас себя вести. Моё желание выгнать его подальше соседствовало с мыслью оставить его здесь подольше. Я не верила, что вообще могу подумать о том, чтобы он остался на пару часов у меня дома. Но он сделал для меня столько всего хорошего. Он два-три раза безуспешно пытался защитить меня от смерти, пробил в лесу мою ментальную защиту, навестил меня две недели назад, помог унять злость вчера после внезапной перепалки, и даже сейчас... О чём он думает? Он делает это для меня или для себя? Я совершенно не знаю его мотивов. Его идея с монеткой меня привлекла своей простотой и гениальностью. Я совершенно не хотела выбирать. Захлопнуть дверь — остаться одной, а принять его — переступить через себя. Пускай судьба решит, стоит ли мне впустить Шедоу к себе или нет. Я согласилась и выбрала орла. Не переступая порога, он подбросил монетку: она взлетела вверх и шлёпнулась ему на ладонь. Я даже не знала, на какой результат надеяться в эти пару секунд, но выпал орёл. Это меня устроило. Такой метод вполне рабочий и действенный, когда ты не знаешь, что выбрать. А использовать его очень просто: кидаешь монетку или просишь своего друга сделать выбор — и если результат устраивает, то подтверждаешь выбор; если не устраивает — выбираешь противоположное. Немного погодя — и он уже внутри, с коробкой наперевес, ставит её на столик и вытаскивает содержимое. Там была чёрная консоль сплюснутой квадратной формы и два чёрных геймпада. — Иди руки хоть помой, перед тем как лапать тут всё, — сказала я, стоя у двери. — Справа по коридору, не доходя до холла. Понял? — А ты тогда подключи консоль к телеку, лады? — спросил он, уже уходя в ванную. — Как? — спросила я, торопливо взяв шнур консоли, подойдя к телевизору и заглянув за заднюю стенку. — Тут две дырки. В какую мне вставлять? — Сказала она, — сдержанно усмехнулся Шедоу. — Кончай уже, Шедоу! — рявкнула я и вновь услышала повторное «Сказала она» со стороны коридора. — Вставляй куда хочешь, особой разницы нет, — громко ответил он и ушёл мыть руки. Когда всё было подключено, и мы оказались перед телевизором, Шедоу нажал на центральную кнопочку геймпада, и на консоли загорелся синий продольный огонёк, который сопровождался кратковременным писком. Синий интерфейс предстал перед нами и приятная расслабляющая фоновая музыка, от которой так и хотелось лечь в горячую ванную и побыть там подольше. Шедоу сел на диван, а я — осторожно рядом. Так близко с ним я ещё не сидела и всё не понимала, почему бы просто его не выгнать, и всё... — Во что будем играть? — спросил он, клацая по кнопкам геймпада. — Есть файтинг, гонки и... футбольчик. Может, в него? — А как мы будем играть вдвоём? Я против тебя? — Ты что такое говоришь? — удивился он. — Мы же напарники, значит, будем играть на одной стороне! Он запустил игру, резво всё настроил — и я оглянуться не успела, как на большом экране распростёрся большой зелёный газон, по которому бегали маленькие цифровые человечки в бордовой и белой формах. Хоть мы играли против компьютера, который был выставлен на невысокую сложность, я совершенно не понимала, куда жму и что в итоге получается на экране. Я как дура нажимала на все кнопки подряд, при том что их по сути всего четыре, а мяч улетал куда угодно, только не в цель. Каждый из нас управлял одним футболистом, который менялся в зависимости от ситуации либо же вручную. Но мы никак не могли скоординироваться и сделать что-то вместе, отчего уже спустя двадцать минут игрового времени мы пропустили три мяча. Играть на лёгкой сложности — это, конечно, позор, но ведь не за победой сюда пришёл Шедоу, а ради процесса. — Весело, правда? — спросил он, не отрывая взгляда от телевизора. — Я часто играл со своими друзьями до того, как приехал в этот город. У меня был один приятель, у которого батя заведовал игровым клубом неподалёку от моего дома, поэтому он часто приглашал меня туда поиграть. Там был тусклый свет, пару кресел и настенный телевизор — в самый раз, чтобы затусить. Приходили ещё пару друзей — и становилось ещё веселей, — Шедоу чуть погрустнел. — Потом я узнал, что меня так часто туда приглашали, потому что посетителей толком не было и зал вечно был свободен. Сейчас ведь почти у всех есть домашние развлечения, и выходить на улицу не нужно. Опа, опять пропустили гол. И правда, счёт уже 5:0, и только первый тайм. Похоже, Шедоу и не пытался нормально играть — он больше был занят своими мыслями. — Тебе вообще нравится играть? — спросил он, когда первый тайм закончился и на экране появилась анимация к подготовке второго тайма. — Я не только про футбол, я и про наши бои. — Не знаю, — бездушно ответила я, глядя на ворсовый белый ковёр на полу. — Это слишком ново для меня. Всё, что в последнее время происходит. Начался второй тайм, и неумолимое клацанье снова распространилось по просторной гостиной. Шедоу облокотился на колени и уставился вперёд, а я продолжила сидеть на месте, время от времени вытягивая ноги в белых штанинах и теребя одну ногу об другую, неслышно шурша чёрными носками. Перед глазами мерцали разноцветные точки, а в голове кружились мысли о том, что в кои-то веки в этом доме стало слышаться что-то, кроме шума воды из крана, скрипа дверей или завывания ветра от открытых окон. Словно дом перестал быть типичным ламинарным пространством и превратился в то, чем и должен был быть всегда — местом, где живут люди. Тем временем матч закончился, а мы обнаружили, что пропустили 8 мячей. — Восемь, восемь... — бормотал Шедоу, с тихим стуком положив геймпад на столик. — Ты знаешь, что цифра «восемь» — символ бесконечности? — Кто не знает? — положила геймпад и я. — Я вот думаю, что произойдёт 1 июня — мы снова попадём в прошлое или останемся здесь? — Узнаем, как придёт время. — Да, время... — он вышел в меню консоли и посмотрел на часы: было пол четвёртого. — Скоро мой приятель придёт домой, и надо будет вернуть консоль на место. — Она не твоя? — спросила я. — Неа, — улыбчиво покачал головой он, вновь взяв геймпад в руки и облокотившись на спинку дивана. — Я её спёр на время, поэтому и хочу незаметно вернуть. Давай ещё разок сыграем — и я уйду. Я кивнула, и матч начался заново. Мы также суетливо нажимали кнопки и проигрывали всухую. Моё настроение чуть поднялось, как и Шедоу, и я уже и не была против, что он зашёл, хоть и не сказала об этом. Мы вновь проиграли, пропустив 8 голов — будто проклятье какое-то. А после, ещё раз взглянув на время, Шедоу быстренько всё отключил, засунул обратно в коробку и вышел за порог. Он мягко со мной попрощался, держа дистанцию, и пешёчком зашагал по аллее. Вскоре мы с Шедоу пришли на назначенную жеребьёвку, как и раньше. Знакомых лиц видно не было — они либо не пришли, либо мы их просто не заметили. В принципе, можно было и не приходить: главное — узнать дату и место игры. Вроде бы мы уже знали о машине времени, но всё равно повторяли свои прошлые действия. Наверное, будет честно сказать, что мы до конца не осознавали слов Хайдрона о войне — ведь она началась где-то в будущем, а мы жили в прошлом. То есть — в настоящем, которое является прошлым для 2030 года и будущим для 1900-го. И это даже не учитывая, что секунда назад и вперёд — это тоже уже другое время. Мы, скорее, живём одним мгновением, которое спустя одно моргание становится нашим прошлым. Иногда мне звонил Шедоу и говорил столько всякого бреда: про мотоцикл, про его цилиндры, про своего приятеля, у которого он жил, — про всё, что только можно. Язык у него не затыкался. Временами я жалела, что вообще дала ему свой номер телефона, но, с другой стороны, это точно лучше, чем если бы он приходил ко мне домой лично. Бывало, что мне и правда была интересна его болтовня. Бывало, я чуть ли не засыпала от его речей. Но, тем не менее, сколько бы я ни говорила себе, что он придурок, который меня бесит, всё же в какой-то мере мне было приятно, что он мне звонит. Как-то раз, рано утром, я проснулась от стука во входную дверь. Накинула по-быстрому свой привычный синий халат и слегка напряглась: я не помнила, чтобы в прошлых циклах ко мне кто-то приходил. Я осторожно подошла к двери, открыла её и обнаружила на пороге доставщика с едой из ресторана, где я обычно заказывала еду. Я сильно удивилась этому раннему визиту и только хотела сказать, что ничего не заказывала, как он начал говорить первым — объяснил, что этот заказ от "Фиолетового рыцаря". Я на секунду застыла, не понимая, что несёт этот парень, а затем поняла, что это от Шедоу. На моём лице тут же появилась улыбка, которая не исчезала, как бы я ни пыталась её скрыть. Курьер и сам засмеялся от всей глупости этой ситуации, затем отдал мне заказ и быстро ушёл по своим делам. В заказе была тушёная фасоль с курицей — и самое смешное, что это единственное блюдо, которое я никогда не заказывала в "Синем лотосе". Не из-за аллергии или чего-то подобного — просто оно мне не сильно нравилось. Тем не менее, я решила его съесть — не за стеклянным столиком в гостиной, как делала последние... уже почти десять месяцев, а в столовой, как культурный человек. Несмотря на мои опасения, блюдо оказалось очень вкусным. Доев его до конца, я поняла, почему оно мне так понравилось — обо мне позаботились. И пусть Шедоу разбудил меня рано утром, и пусть заказал не то, что я люблю — всё равно было приятно. Днём он опять позвонил, но я не смогла выдавить из себя слова благодарности. Стоило только моим губам начать шевелиться, чтобы сказать "спасибо", как я отодвигала телефон от уха, чтобы потом вновь приложить его. К счастью, Шедоу сам не стал поднимать тему доставки — видимо, решил, что, если бы я хотела поблагодарить, то начала бы сама, и потому не стал меня смущать. Он понимал меня куда лучше, чем я могла представить. Иногда я вспоминала первый цикл — когда решила увидеть Шедоу, а выйдя на улицу, оказалась в том злополучном лесу, где испытала столько страха и боли. Тогда он буквально пожертвовал собой ради меня, и я была тронута. Однако это была не я, а моя копия из другого цикла — по крайней мере, так я думала. Тяжело осознать, что тебя убили, но ты всё равно жив и здоров, будто ничего и не было. И всё же — если переместиться во времени на минуту назад и встретить своего двойника, то он будет другим человеком. У него будут свои мысли, своё поведение, свой взгляд на вещи, хоть он и похож на тебя как две капли воды. В первую минуту знакомства различий, конечно, не будет. Но через час, день, а может, через неделю или месяц, когда ты увидишь, что твой двойник — счастлив, а ты — нет, ты поймёшь: он — не ты. Это другая душа, ничем не связанная с твоей. И я не та самая Майлин, что сквозь слёзы сказала ему «Прости». Я — другая. А может, и нет. Всё-таки разница между двойниками в том, что они идут разной дорогой. А в моём случае жизнь и смерть — это непрерывная череда событий, где нет места развилкам. Я скорее ощущаю себя не как четыре параллельные линии, идущие рядом, а как четыре линии, склеенные между собой, словно порванная киноплёнка. Вот такие мысли возникали у меня в голове. И я могу сказать точно: я ещё никогда в жизни столько не думала и не напрягала мозг. Настал день отборочных боёв. Когда я увидела Шедоу перед сражением, немного заволновалась — не хотела, чтобы он поднимал тему с доставкой. Но он снова ничего не сказал. Только улыбнулся мне, а я отвернулась, боясь, что тоже начну улыбаться в ответ. Даже не представляю, как это выглядело со стороны. Я ведь явно не маленькая, но веду себя как малолетняя школьница рядом с ним. Я пыталась заговорить с ним, сказать хоть что-нибудь глупое, как это делает он, — но не смогла. У меня внутри словно барьер, который не даёт быть собой. Я просто не привыкла общаться с людьми. Я могу что-то обсудить, высказать мнение, дать оценку фильму или книге, но с Шедоу не нужно говорить формально и по делу. С ним нужно просто болтать о чём угодно, о всякой ерунде — а я так не умею. Я даже не знаю, что сказать, чтобы это не выглядело глупо и натужно. Поэтому я так и не заговорила. Видимо, мне и правда нужен пистолет у виска, чтобы на грани смерти осмелиться сказать то, что действительно хочется. Когда всё закончилось, мы вышли к мотоциклу Шедоу. Я уже представляла, как он снова предложит подвезти меня домой, а я, как обычно, откажусь. Но, к удивлению, он даже не подумал предлагать. Вместо этого запрыгнул на мотоцикл и сказал, что едет домой. На мгновение я замешкалась. На моём лице, наверное, стали читаться досада и желание, уехать с ним. Шедоу на секунду задержал взгляд на моём лице, словно изучал меня, как профессиональный психолог. А затем, с той самой своей лёгкой, чуть насмешливой улыбкой, попрощался и уехал, оставив меня одну. Я машинально сделала пару шагов вслед, но тут же остановилась. Внутри сразу появилось странное чувство волнения — и тогда я поняла: он мне не безразличен. Не знаю, зачем он всё это время упорно был рядом, но если он хотел, чтобы я к нему привязалась — его план сработал. Я неспешно пошла домой, а Шедоу тем временем рассекал по городу на своём мотоцикле. Сейчас он жил у знакомого — вдали от родителей, которые находились в другом городе. Квартира была съёмная, не первой свежести, но зато доступная по цене. В ней имелись зал, кухня, ванная, туалет и две спальни — как раз для двух человек. Жильё располагалось на втором этаже, прямо напротив высокого многоэтажного дома, который полностью закрывал солнце, не давая теплу проникнуть внутрь. Некоторым такое отсутствие света нагоняло тоску и даже дурные мысли — как в пасмурную погоду. Но лично я обожаю тучи и прохладу, лёгкий ветер и проливной дождь. Люблю высовывать руки в окно, ловить капли и радоваться их стуку о ладонь, словно маленький ребёнок. А так как море было недалеко, дожди в нашем городе бывали нередкими. …Так, я опять отвлеклась от мысли. Виляя между машинами и прохожими, Шедоу добрался до дома. Гаража или другого безопасного места, где можно было бы оставить мотоцикл, у него, разумеется, не было. Поэтому он пристегнул байк к стволу невысокого дерева — одного из многих в этом дворе. Все они были низкорослыми именно из-за нехватки солнца. Поднявшись по ступенькам, Шедоу достал ключ, вставил его в замок… и сразу понял, что снова перепутал его с ключом от мотоциклетного замка. Сколько раз он так путался, уже и не сосчитать. Его сожитель Майк в первое время напрягался, когда слышал это неловкое копошение у двери, но потом привык. Стоило Шедоу зайти, как из кухни в зал вышел сам Майк. — Здарова! — сказал Шедоу, давая приятелю «пять». — На обед пришёл? — Ну да, — ответил Майк сквозь зевоту и направился в зал, где на диване стояло картонное ведёрко с недоеденной картошкой фри размером с два кулака. Шедоу по привычке плюхнулся на диван, не глядя по сторонам, и вся картошка дружно подлетела в воздух. — А! Ты что сделал, баран?! — рявкнул Майк, бросившись собирать разлетевшиеся ломтики. — Да ладно тебе, там её почти не осталось, — сказал Шедоу, почесав затылок. Он заметил кусочек, упавший у его стопы, поднял, обдул и быстро сунул в рот. — Ладно, неважно, — буркнул Майк и тоже сел на диван, отряхивая чёрные джинсы. Он выглядел сонным и уставшим — мешки под карими глазами и растрёпанные рыжие волосы выдавали это с головой. — Что там насчёт турнира? Есть шанс, что победишь и получишь кучу денег? — А что, хочешь часть себе забрать? — прищурился Шедоу. — Да я просто так спросил, — отозвался Майк, откинув голову на спинку дивана. — Неужели бы ты не дал мне тысячу-другую? Я тебя приютил всё-таки. — Чувак, я вообще-то половину суммы плачу. Не бесплатно тут живу, — усмехнулся Шедоу, забирая ещё один ломтик картошки из ведёрка. — Конечно, дам, без вопросов. За победу ведь дают сто тысяч каждому, а не на двоих, прикинь? Вдруг на тумбе с настольной лампой завибрировал телефон Майка — будильник напомнил, что пора идти на учёбу. Он нехотя начал собираться и искать по всей комнате наручные часы. — Ты так и продолжаешь звонить своей Майлин? — спросил он, наклоняясь под диван. — Она не моя, — коротко парировал Шедоу, скрестив ноги. — Я к тому, что ты слишком часто ей звонишь. Сам же говорил, что встретил её всего неделю назад. Про машину времени и то, что с Майлин он знаком куда дольше, Шедоу Майку никогда не рассказывал. Часы тот так и не нашёл и решил идти без них. — И что ты в ней вообще нашёл? — спросил он, застёгивая лёгкую чёрную куртку. — Если скажу, ты ржать начнёшь. Скажешь, что я сентиментальная девка, — вздохнул Шедоу. — Пф, с чего бы? Шедоу наклонился вперёд, облокотился на колени. — Наверное, дело в моих родителях. Сколько себя помню, они были несчастны, хоть и были друг у друга. Постоянно ругались, а потом замолкали, когда я приходил домой. И в Майлин я вижу то же самое — она всегда угрюмая, грубая и никогда не улыбается. При этом живёт в роскошном доме и с кучей денег. Просто… не хочется, чтобы такая девушка постоянно грустила. — Угу. И ты решил подарить ей себя? — с улыбкой сказал Майк, но без насмешки. — Удобно ты придумал. — Всё, вали уже, куда шёл, — усмехнулся Шедоу и по-дружески хлопнул его по спине, когда тот проходил мимо к двери. Дверь захлопнулась. Шедоу лёг на диван, поставил картошку на пол и закинул руки за голову. Перед глазами всплыло моё лицо, когда он оставил меня одну на парковке. Он знал, что я хотела поехать с ним, и, как бы мне это ни было больно, он уехал. Но больно было и ему. С сожалением он подумал: «Как бы я хотел проехаться с ней… Но… Она должна сделать выбор сама».