Рыцари и дамы - ч.2

5

Ливень стих так же внезапно, как и начался, — всего за каких-то двадцать минут. Шедоу, не желая испытывать судьбу, предложил как можно скорее убраться из этого чёртова леса, и я была двумя руками «за». Мы вышли из пещеры, бросили на неё последний, почти настороженный взгляд и направились в сторону моего дома. Вернее, он проводил меня, и, пожалуй, так будет точнее сказать. Дорога обратно шла тем же маршрутом, каким мы сюда пришли, но теперь она казалась куда мрачнее. Особенно жутко было вновь проходить мимо наших же могил. Когда мы добрались до них, то заметили, что дождь заполнил ямы водой, превратив их в тёмные, зловещие лужи. Шедоу, помолчав пару секунд, решил на всякий случай засыпать их землёй, прежде чем уходить. Наверное, он поступил правильно. Разрывать могилы — дело мерзкое, но разрывать свою собственную... это уже за гранью абсурда. Через пару минут мы продолжили путь. После дождя всё вокруг было пропитано влагой: ветки, склоняясь под тяжестью капель, то и дело обдавали нас свежей порцией холодной воды, а мокрая трава липла к обуви. Но мы с Шедоу были промокшие до нитки ещё в пещере, поэтому эти мелочи нас уже не беспокоили. Другое дело — грязь: с каждым шагом она липла к подошвам и летела на штанины, оставляя коричневые брызги. Наконец, из-за стен леса показался мой дом. С крыши всё ещё падали капли — дождь закончился уже минут двадцать назад, но он оставил после себя тихую, равномерную мелодию стекания воды. Мы обошли дом сбоку и остановились у входной двери. Фонарь над крыльцом залил нас жёлтым светом, и только теперь мы как следует увидели друг друга. Мы выглядели, мягко говоря, плачевно: промокшие, растрёпанные, с испачканными штанинами от сидения на сырой земле пещеры, да ещё и в брызгах грязи, что летела на нас весь путь обратно. Честно говоря, мы напоминали двух потрёпанных бездомных котов, вытащенных из-под забора во время ливня. В любой другой момент Шедоу обязательно бы отпустил шутку по поводу нашего вида, а я бы в ответ что-то язвительное заметила. Но сейчас, после того, что мы пережили в лесу, нам обоим хотелось только одного — тишины и покоя. — Ещё раз, — сказал Шедоу неожиданно тихим, почти несвойственным ему тоном, — спасибо, что написала мне. — Да, это того стоило, — ответила я с не меньшей серьёзностью. Как бы сильно я ни испугалась в лесу, я всё-таки нашла там друга. И если бы пришлось повторить всё снова, я бы согласилась. — Наверное... нам надо обняться, на прощание? — спросил он, будто колеблясь, стоит ли это делать. — Угу, — выдохнула я, сжав губы, и слегка подалась к нему. Он обнял меня осторожно, даже как-то неуверенно. Это было странно: каких-то минут сорок назад мы сидели в пещере, прижимаясь друг к другу, а теперь вдруг стали неловкими. Видимо, страх и близость смерти способны заставить человека делать то, на что в обычных условиях он бы никогда не решился. А здесь, у моего дома, в полной безопасности, — всё вернулось в привычное русло. — Ну, я пойду, — сказал он, отступая в сторону мотоцикла. Я знала, что он хочет остаться, как и я сама, но ни один из нас так и не решился озвучить эту мысль. — Увидимся... потом. Он сел на мотоцикл, поймал мой кивок и уехал, оставив за собой тихое урчание двигателя. Я тяжело вздохнула, глядя ему вслед, и тут же осознала, что мне предстоит пройти через весь дом в душ, оставляя за собой грязные следы, а потом ещё и убирать всё это безобразие. Господи... Ну и ладно, пусть это будет заботой завтрашней меня. Сегодняшняя же я собиралась просто смыть с себя весь этот кошмар горячей водой и упасть в кровать, надеясь быстро заснуть. Так закончился мой день — день, в который у меня появился настоящий друг. Было в нём всё: гроза, молнии, могилы, грязь, что облепила меня с ног до головы... Но тёплые объятия в пещере перевесили всё плохое, оставив в сердце тихое, но твёрдое ощущение, что теперь я не одна. *** Ах, какое же прекрасное утро встретило меня! За окном весело щебетали птички, солнечные лучи мягко пробивались сквозь стекло, наполняя комнату золотистым светом, а прохлада от вчерашнего дождя всё ещё витала в доме, окутывая его свежестью. Так и хотелось встать, умыться и провести день в хорошем настроении… Ах да. Всё моё утреннее блаженство рухнуло куда-то в самые недра земли, когда я заметила хаос, оставшийся после вчерашнего дня. Следы засохшей грязи тянулись от входной двери до самой ванной, словно кто-то специально выложил маршрут моих вчерашних передвижений. Я мысленно надавала по голове «вчерашней Майлин» за всё это безобразие. С чего она вообще решила, что можно запачкать весь дом, лечь спать, а убирать всё это должна я? Хотя… если подумать, вчерашняя Майлин пережила столько всего, что заслужила хотя бы право просто помыться и рухнуть в кровать. Странная у меня, конечно, логика, но… ладно. Закончив уборку, я решила зайти к Волту домой — поблагодарить его мать. Именно благодаря ей я смогла переступить через собственные страхи и почувствовала себя гораздо лучше. По дороге я купила конфеты и шоколадки для её детей. Не знаю, правильно ли это — так поступают люди, когда хотят выразить благодарность матери четверых детей, или же я просто следовала интуиции. У дверей меня снова встретила Эклер, кружащая вокруг, словно я была её старшей сестрой или кем-то ещё ближе. Следом появилась София — и по моему слишком уж радостному лицу сразу поняла, зачем я пришла. Я старалась держаться так же сдержанно, как и вчера: просто сказала «спасибо», протянула пакет со сладостями и завела разговор. Вернее, говорила в основном она. Я лишь упомянула о своём сообщении Шедоу и о наших объятиях в пещере… но, кажется, София радовалась этому даже больше, чем я сама. Она тут же потянулась к объятиям, и, как и вчера, я не стала возражать. Минут через десять я собралась уходить, но Волт, который был дома, вызвался меня проводить. — Я так понимаю, мама помогла? — спросил он, когда мы вышли на улицу и медленно зашагали по аллее. — Да, спасибо ей огромное, — кивнула я. — Но, наверное, тебе тоже нужно сказать спасибо. Если бы ты меня к ней не привёл, я бы сейчас лежала дома и смотрела в потолок. — Обращайся, если что, — он бросил на меня тёплый взгляд, и было видно, что он и сам рад помочь. — Не расскажешь, как у вас там всё прошло? Если, конечно, хочешь. Всё-таки это не моё дело. — Да… насчёт этого, — моё лицо посерьёзнело. — Мы с ним вечером пошли в лес. Не спрашивай зачем… Но главное то, что мы там нашли. — Что нашли? — переспросил он. Мы дошли до деревянной скамейки, стоящей прямо под пышной вишней, чьи цветы во всю распускались, превращая улицу в картину из старинной открытки. — Мы нашли наши останки, — сказала я, и напряжение в моём голосе стало заметным. Мы присели на скамейку, и я продолжила: — Там было шесть могил. Шедоу случайно на них наткнулся. И мы поняли… это были наши кости. Представляешь? Я буквально держала в руках свой собственный череп. Волт повернулся ко мне всем корпусом, его лицо стало серьёзным: — И где вы их нашли? — Недалеко от пещеры, — ответила я. Увидев его вопросительный взгляд, пояснила: — Рядом с моим домом есть лес, метров через сто. И, оказывается, та пещера, что была в прошлом, есть и в настоящем. — То есть… мы оказались в прошлом в том же месте, где и были в настоящем? Я правильно понимаю? — Видимо, — задумчиво произнесла я. — Насколько я знаю, наш город основали в 1900 каком-то году. А до этого здесь вообще ничего не было — один сплошной лес. — То есть… — То есть, перемещения работают именно так. Наверное, если мы второго июня встанем у пещеры, то, переместившись в прошлое, окажемся у той же пещеры. — А кто нас закопал тогда? — продолжил он рассуждать. — Сначала умерла ты, потом застрелился Шедоу, потом умер я. — А как ты умер? — спросила я. — Не поверишь — меня убил Линк, — сказал он и, заметив моё ошарашенное лицо, продолжил: — Случайно застрелил, вряд ли специально. Но скорее всего его потом убил Гас, не думаю, что Кит. — Господи… вы там друг друга поубивали, что ли? — Ну да, — усмехнулся он. — Так что, наверное, нас закопал Хайдрон. Моё предположение. — Ладно, — вздохнула я, поднимаясь со скамейки, — наверно, не стоило вспоминать, только настроение испортили. — Что ты, — он поднялся вместе со мной, — по крайней мере теперь я понимаю, как это всё работает. — Ты как всегда оптимистичен, Волт, — сказала я, слабо улыбнувшись. Мы попрощались и разошлись по домам. Для меня всё это было в новинку — ещё вчера я была совершенно одна, а сегодня у меня уже есть один друг… и один «потенциальный» друг. Хотя, зная Волта, который дружелюбен ко всем, тут ещё и не разберёшь, друг он или нет. *** Линк по-прежнему враждовал с Китом и Гасом — если можно так выразиться. Они умудрялись не пересекаться даже на жеребьёвках, словно судьба сама старалась держать их по разные стороны поля. На боях — та же история. И уж тем более никто из них не пытался мериться силами напрямую. Совсем другое дело — я, Шедоу и Волт. С каждым днём я всё больше общалась с Шедоу, понемногу преодолевая неловкость, которая сперва мешала мне говорить ровно и открыто. Сначала это было невероятно трудно — просто говорить то, что приходит в голову. Я постоянно ловила себя на мысли: «А как я выгляжу со стороны?» Мнение окружающих уже перестало для меня играть большую роль, но вот его мнение… оно по-прежнему значило слишком много. Мы виделись довольно часто, например, на тех же боях, которые мы, честно говоря, вновь безбожно проигрывали, хоть и старались изо всех сил. Иногда он без приглашения заглядывал ко мне домой. Приходилось ставить чайник, но я и не возражала. Раньше я жила совершенно одна, а теперь рядом был он — и это меняло всё. Порой он даже приносил мне еду из ресторана — не потому что хотел удивить, а просто потому, что готовить не умел, как, впрочем, и я. Он улыбался, рассказывая какие-то забавные истории из своей жизни, и постепенно становился молчаливым, когда разговор невольно скатывался к теме наших могил. Удивительно, насколько часто они всплывали в наших беседах… Возможно, потому что именно там, в том лесу, мы впервые обнялись. И всё, что было связано с тем местом, как будто жило в наших головах — тихо, но настойчиво. Что касается нашей «миссии» — прогресса не было. Кит и Гас, на удивление, дошли до финала, но всё же проиграли. Их соперниками стали двое — Дэн и Шун. У Дэна был бакуган стихии Пайрос — антропоморфный дракон, почти виверна, с ярким, пылающим взглядом. У Шуна — существо стихии Вентус, что-то вроде зелёного робота. Они сражались как единое целое, и это не удивительно — они знали друг друга с самого детства. Говорили, что мать Шуна тяжело заболела, и Дэн всеми силами поддерживал друга, пока мог. Но болезнь оказалась сильнее, и мать Шуна вскоре умерла. После этого он стал жить у своего деда. Не то чтобы эта история была важна для нашей миссии, но для общего представления, думаю, стоит помнить и об этом. *** Мы с Шедоу в тот вечер сидели у меня дома, наблюдая за трансляцией боя, который проходил 31 июня. Уже стемнело, в комнате горел лишь приглушённый свет настольной лампы, и экран телевизора был единственным ярким пятном в этом уютном полумраке. Мы устроились на диване: я – с поджатыми ногами и чашкой остывшего чая в руках, Шедоу – откинувшись на спинку и с задумчиво нахмуренными бровями. Надежд на победу у нас почти не осталось. И когда решающий момент боя завершился, всё стало окончательно ясно. — Пф, проиграли, — фыркнул Шедоу, схватил со стола пульт и одним нажатием выключил телевизор. — Да уж, — тихо согласилась я. Он глубоко вздохнул, потом, качая головой из стороны в сторону, пропел с нарочитым весельем: — А это значит, что завтра мы опять окажемся в том лесу. Ёлки-палки… Обычно Шедоу воспринимал наши перемещения во времени с лёгкой иронией, даже шутил на эту тему. Но сейчас и в его голосе, и в улыбке чувствовалась усталость. Проигрыш означал, что нам придётся прожить ещё как минимум два лишних месяца в этом цикле. — Знаешь… — вдруг пришла в голову мысль, и я повернулась к нему, — в фильмах про временные петли главный герой часто понимает: если всё в итоге повторится, значит, последствий не будет, и можно делать всё, что захочешь. У тебя есть список желаний на “последний день”? — Даже не знаю… — он задумался и чуть прищурился. — А у тебя есть? — Я всегда хотела сделать себе татуировку, — призналась я, показывая на внутреннюю сторону левого запястья. — Неважно какую. Просто ради интереса. — Так-так… — хитро приподнял бровь он. — Наша элегантная Майлин хочет набить себе татуировку? Ну и ну. От тебя я такого не ожидал. — Я, в первую очередь, человек, которому в этом времени осталось жить один день, — надулась я. — Хочу попробовать что-то новое, хотя бы напоследок. — Так и быть, — он закинул ноги на диван и повернулся ко мне, — сделаем тебе татуировку. Я знаю место. Но… что будет за это мне, ммм? — Куплю тебе новенький мотоцикл, какой попросишь, — тихо, почти заговорщически произнесла я. — Будет тебе подружка на один день. Глаза Шедоу распахнулись, а брови взлетели вверх. — А у тебя вообще деньги на него есть? — спросил он с удивлением. — Ну, то есть… ты живёшь в таком доме, но всё же… — Раз сказала, значит, куплю. Когда мне исполнилось шестнадцать, мать открыла счёт и положила туда круглую сумму в подарок. Правда, пользоваться запрещала до двадцати одного. — Я усмехнулась. — Но сейчас её здесь нет, и меня никто не остановит. — Ну, хорошо, — с предвкушением сказал он. — Сначала подарок тебе, потом — мне. — Не стесняйся, — сказала я. — Хотя, наверное, стесняться должна я. Всё-таки… последний день живём. — Как скажешь, детка. Только давай не будем называть мотоцикл “подружкой на день”. Звучит… ну, сама понимаешь. — Ладно, виновата, — я хмыкнула. — Это я от тебя нахваталась выражений. — А вот “подружка на ночь” — другое дело! — подмигнул он. — Этого стоило ожидать… — я закатила глаза, но улыбка не сходила с лица. Моя затея сработала: настроение у нас заметно поднялось. Мы уже не смотрели на часы, ожидая того самого момента, а просто жили. Мы почти сразу отправились в тату-салон. Всю дорогу я перебирала в голове варианты: что бы такое набить, чтобы не выглядело глупо? И наконец решила — пусть это будет цифра “5”. Пятый цикл, в котором я нахожусь. Так я всегда буду помнить, на каком этапе застряла. И если придётся прожить ещё много таких кругов, взгляд на запястье подскажет, где я сейчас. Салон оказался небольшим, но светлым. Нас встретил высокий худой парень без единой татуировки на теле, что было неожиданно. Я представляла себе мастера иначе — лысого, с густой бородой, увешанного рисунками с головы до пят. Я быстро объяснила, чего хочу, устроилась в кресле и протянула руку. Сердце билось чаще обычного — я прикидывала, насколько это будет больно. Когда иглы коснулись кожи, я вздрогнула, и Шедоу, не говоря ни слова, положил ладонь мне на плечо. Это простое движение моментально успокоило. Через десять минут всё было готово. На запястье чётко чернела аккуратная “пятёрка” без лишнего декора. Главное — смысл. — Ну как? — спросила я, показав Шедоу. Он одобрительно кивнул и поднял большой палец. — Тогда идём за мотоциклом, пока всё не закрылось. Шедоу заметно оживился. И хоть можно было ожидать, что он начнёт уговаривать меня не тратить на него деньги, сегодня он просто хотел сесть за руль нового железного коня. Мы добрались до салона на такси. Он не хотел, чтобы его старый мотоцикл “увидел”, как хозяин садится на другого. Да, именно так он и выразился. Внутри нас встретил просторный зал с высокими потолками и огромными окнами во всю стену. Шедоу носился по залу, как ребёнок в магазине игрушек. — Не могу выбрать, — нахмурился он, потом посмотрел на меня и виновато добавил: — Прости, всё-таки твои деньги. — Помнишь, как я выбрала тебя в напарники? — подошла я, стуча каблуками по полу. — Просто оглянулась — и сразу поняла, что хочу, чтобы со мной играл ты. Он посмотрел на меня, потом медленно развернулся и остановился у чёрного мотоцикла, который был один в один, как его нынешний — только новенький и блестящий. — Беру, — сказал он тихо, но уверенно. — Что-то подсказывает, что его я и должен взять. Я купила его без лишних слов. Когда Шедоу сел в седло, я увидела, как он расслабился, будто встретился со старым другом. — Нравится? — спросила я, засунув руки в карманы брюк. — Ещё бы, детка! — воскликнул он. — Давай, садись, прокатимся! Я запрыгнула на заднее сиденье, обхватила его за талию, и мы поехали. Сначала спокойно, но, приближаясь к моему дому, он резко прибавил газу. Ветер хлестал по лицу, фонари стремительно проносились мимо. Я вспомнила, как в первый раз каталась с ним — тогда всё было иначе. Тогда был старый мотоцикл и старая я. Подъехав к дому, я едва успела спрыгнуть, как он закричал: — Нифига себе, да?! Вот это скорость, вот это плавность! Спасибо! — На здоровье, — улыбнулась я и произнесла тише обычного , — только потише, соседи спят. — Ладно, извини, — он всё ещё сиял. — Если хочешь погонять — уезжай подальше. Всё-таки… даже если это наш последний день здесь, не хочу мешать людям. Он кивнул, готовясь к ночным покатушкам. Я смотрела на него — счастливого, сияющего — и подумала: в следующем цикле я снова куплю ему этот мотоцикл. А себе — ещё одну татуировку. Почему бы и нет? На следующий день мы с Шедоу решили проверить одну теорию: если перемещаешься во времени, то оказываешься в прошлом ровно в том месте, где находился в настоящем в момент перемещения. Лес сегодня выглядел солнечным и безопасным — будто не здесь гибли люди. Мы шли уверенно, не отвлекаясь на стороны: у нас была цель. Вскоре перед глазами словно легла белая пелена. Вряд ли она была настоящей — скорее, иллюзия в наших головах. Открыв глаза, мы увидели ту же пещеру, но теперь небо было пасмурным, а лес дышал холодом. Мы переместились. Бакуганы исчезли из наших карманов, как и прежде — время всё подчистило. Дальше всё пошло по знакомому сценарию. Вот мы уже сидим у костра: ночь опустилась на землю. Я рядом с Шедоу, потом Волт. Линк, что всё косился на Кита и Гаса, сидел напротив — вместе с Хайдроном. — Сколько раз мы уже встречались? — осторожно спросил Хайдрон, глядя на пламя. — Пятый, — ответил Кит своим привычным «нуарным» тихим голосом. — И вот тебе статистика: дважды нас убили твои дружки, один раз ты, а ещё один раз мы сами себя переубивали. — Ну… извините, — виновато сказал Хайдрон. — Больше сказать нечего. Наверное, у меня были причины. Ему действительно было всё равно. Но Хайдрон никогда не был хладнокровным убийцей. Просто война превращает людей в расчётливых и холодных. Когда вокруг смерть, кровь и сомнительные поступки ради выживания — сложно остаться прежним. Кит снова взял на себя роль командира. Остальные молча слушали. — Почему ты переместился именно сюда, Хайдрон? — спросил он. — Почему не в другое время? Мог ведь оказаться в современности и жить спокойно. Или тебе так нравятся безжизненные леса? — Куда смог — туда и переместился, — ответил Хайдрон, пристально глядя на Кита сквозь огонь. — Если думаете, что машина времени переносит куда захочешь, вы ошибаетесь. — А разве нет? — уточнил Кит. — Я думал, она для того и нужна. — Мы могли настроить её только на пять дат: 1900-й, 1993-й, 2030-й, 2050-й и 2100-й годы. Всего пять точек. В 2030-й я идти не хотел. 1993-й тоже отпадал: если кто-то получит бакуганов, добром это не кончится. Оставался только 1900-й. — 1993-й как-то выделяется, не находишь? — прищурился Кит. — Мы использовали его для экспериментов, — вздохнул Хайдрон и подбросил в костёр палку. — Кое-что туда отправили. — Что именно? — Неважно. — Давай говори, — наседал Кит. — Не забывай, пистолеты у нас. — Стреляй, если хочешь. Мне всё равно, — устало произнёс Хайдрон. Эта фраза вызвала у всех чувство дежавю. Ответов так и не последовало, и мы стали готовиться ко сну. Линк хотел остаться дежурным, опасаясь, что Кит или Гас его пристрелят. В свою очередь, они не желали спать, пока Линк на ногах. Поэтому и я решила не ложиться — как и раньше. — Только давай так, — сказал обеспокоенно Шедоу, устраиваясь у костра, — когда я проснусь, ты будешь сидеть здесь. Я надеюсь, у тебя всё наладилось. Ну… ты понимаешь. — Ложись, — ответила я. — Никуда я не уйду. И не думай, будто у меня проблемы с головой. С недавних пор у меня всё в порядке. Он улыбнулся — был рад это слышать. И хоть я не сказала прямо, что всё наладилось благодаря ему, он и сам догадался. Утро встретило нас прохладой, росой и тишиной. Мы с Шедоу рассказали остальным про пещеру, и реакция оказалась спокойной: многие и так догадывались. На самом деле, никто из нас не понимал, зачем мы продолжали жить в этом времени. Разве не проще застрелиться и покончить с мучениями? Но это только кажется простым. Нажать на курок — испытание, сродни прыжку с парашютом. Знаешь, что должен приземлиться, но уверенности нет. Мы не были до конца уверены, что смерть вернёт нас в настоящее. Что если сбой? Тогда смерть станет окончательной. Остальные ушли прогуляться и собраться с мыслями. Мы с Шедоу остались у костра. — Майлин, — вдруг спросил он, пристально посмотрев на меня, — это, наверное, странный вопрос… Но что было у тебя в голове, когда ты застрелилась? Ты долго думала, как сейчас, или всё произошло мгновенно? — Я думала о своём одиночестве, — обхватила я колени и задумчиво ответила. — У меня не было смысла жить. Не было никого рядом, кого хотелось бы видеть до конца жизни. А ты? — А я думал о тебе. Казалось, ты сделала это из-за меня. — Не думай так, — поправила я. — Да, я обижалась, но не до такой степени. — Рад слышать, — он слегка засмеялся, и я тоже слегка хихикнула. — Она твоя девушка, что ли? — неожиданно рядом появился Хайдрон. Мы переглянулись, не зная, что сказать. — Нет, — произнёс Шедоу. В голосе звучала нотка грусти. — Нет, — повторила я, всё ещё глядя ему в глаза. — Надеюсь, не смутил, — усмехнулся Хайдрон. — Но, по мне, вы выглядите хорошей парой. — Блондин, не лезь не в своё дело, — Шедоу замялся и встал. В этот момент из его кармана выпал маленький камушек, глухо ударившись о землю. — Ты его сохранил… — в груди стало тепло. Мы ведь так и не успели их закопать, как предлагал Шедоу. Я достала свой камешек из кармана и подняла на ладони. — А я думала, одна такая дура. — Значит, будем дураками на двоих, — улыбнулся он. — Давай их сейчас и закопаем. — Это у вас какая-то шутка? — спросил Хайдрон. — Не просто шутка, наш дорогой блондин, — важно начал Шедоу, вставая в эпичную позу. — Это символ дружбы, преданности, доброты, честности, щедрости… заботы, понимания, открытости и всего остального! — Слова закончились? — поддразнила я. — Нет, детка, так я и хотел! — пафосно продолжил он. — Благодарю всех свидетелей этой великой речи. Я уверен — это лучшее, что вы могли услышать. Всем спасибо, всем пока. Он театрально поклонился. — Браво! — я сдержанно похлопала, подыгрывая. — Особенно концовка про «и всего остального». Остальные бы точно прослезились. — Не стоит хвалить меня напрасно, — снова с пафосом ответил он. — Ты лучше честно расскажи: почему ты так прекрасна, дева, что меня обворожила? От таких рифм Шедоу сам оказался в шоке. Он ведь хотел сымпровизировать какой нибудь бред, однако умудрился произнести вполне неплохое четверостишие. — Это было прекрасно, — сказала я в шутку. — Приятно слышать такие слова. — Я тут третий лишний, выходит, — хмыкнул Хайдрон. — А ведь вы уверяли, что не пара. Мы переглянулись и оба улыбнулись. Мы вертели камушки в руках, а потом, словно по команде, обменялись ими. — Хотел бы я, чтобы мои родители были такими же весёлыми, как вы, — грустно сказал Хайдрон. — Буду считать, что они и были такими. — У тебя хотя бы приёмный отец был, — заметила я, сжимая камушек в руке. — А я уже год живу без родителей. — И меня не забудьте, — добавил Шедоу. — Между прочим, я тоже без них. После этих слов мы загрустили. Как то странно получается, что все наши разговоры с Шедоу в конце концев приводят к чему то грустному или пугающему, но видимо судьба у нас такая. Да, судьба. Случайно ли мы здесь оказались или нет? С машиной времени ни в чём нельзя быть уверенным. В этот момент вернулись остальные. — Готовы? — твёрдо спросил Кит, сжимая в руке пистолет. — Мне уже надоедо тут сидеть в который раз подряд. — Минуту, — сказал Шедоу и поспешно закопал камни прямо там, где стоял. — Вот так-то лучше, обворожительная дева, — улыбнулся он. — Так точно, фиолетовый рыцарь, — подыграла я. — Давайте я вас всех застрелю, — хладнокровно предложил Гас. — Если вы не против Все согласились. — Удачи, — сказал Хайдрон. — Надеюсь, у вас всё получится. И у вас двоих тоже. В таких вещах страшнее всего ожидание. Страшно не делать укол, а сидеть в очереди и накручивать себя. Поэтому мы не тянули — сделали всё быстро. Снова шесть выстрелов и снова шесть смертей.