Игроки и зрители - ч.1

6

Наше свидание с Шедоу подошло к концу, и время вновь потекло своим чередом. Он окончательно перебрался ко мне, прихватив лишь немногочисленные вещи — неудивительно, ведь по сути он попросту сбежал из своего дома, оставив за спиной прошлую жизнь. Но зато к моему двору он прикатил на своём старом мотоцикле и поставил его справа от дома, на каменное покрытие. Вид уставшего, поцарапанного железного зверя резко выбивался из общей картины ухоженного двора и дорогого дома. Я сразу решила, что история повторится: куплю ему новый мотоцикл, как уже делала в прошлом цикле. Пусть хотя бы во дворе рядом со мной стоит нечто чистое и свежее. Шедоу загорелся этой идеей ещё сильнее, чем тогда. И тем же вечером, как только прозвучало моё предложение, новый мотоцикл уже был куплен. Я не забыла и о своей татуировке — на запястье красовалась свежая цифра «6». На новеньком мотоцикле мы и вернулись домой. Я надеялась, что он избавится от старого, но Шедоу лишь поставил его рядом, словно старый друг не заслужил изгнания. Он был настолько доволен, что я не решилась устанавливать правила и приказывать. Раз мы теперь живём вместе, значит, этот дом принадлежит нам обоим — пусть и неофициально, но по праву. Однако вместе с переездом у Шедоу появились и новые заботы. Он всё переживал о своём приятеле Майке. Говорил, что у того большие трудности с деньгами, и именно благодаря совместной аренде они могли раньше позволить себе сносное жильё. Я понимала, что сердце Шедоу рвётся к другу, и потому решила помочь. Из своих средств я выделила столько, сколько Майку хватило бы на полгода аренды. Для меня это были копейки, а для него — целое спасение. Но главным было то, что облегчение получил сам Шедоу: он перестал терзаться мыслями о приятеле. Живя бок о бок с ним, я вдруг открыла совершенно неожиданную сторону его характера. В доме он оказался аккуратным и даже щепетильным. Стеклянный столик он старался не царапать, чашки ставил предельно осторожно, со всем обращался бережно. Я должна была догадаться об этом раньше: ведь его мотоцикл всегда был для него святыней. Свои вещи он берег трепетно, чужие же его мало волновали. Но теперь я видела, как быстро он стал считать этот дом «нашим». И это было в хорошем смысле слова. Вместе с домом прилагалась и я — хозяйка, которая стала для него не чужой. Шуток с его стороны стало куда меньше, чем раньше, чему я была несказанно рада. Хотя полностью они, конечно, не исчезли. Таков уж он, и если я хотела быть рядом с ним, мне приходилось принимать его целиком. Гораздо труднее мне было примириться с другим — с нашим раздельным проживанием. Формально мы жили вместе, но на деле это напоминало скорее ситуацию, будто Шедоу просто переехал от соседа Майка к соседке Майлин. Ни ему, ни мне это не было по душе. Но для меня это было необходимо. Как бы сильно он мне ни нравился, я не могла вот так сразу лечь с ним в одну постель. Моя неуверенность, пробелы в общении с парнями и, главное, тот проклятый случай в магазине, о котором меня передёргивает даже при воспоминании, — всё это возвело между мной и Шедоу гигантскую стену. Я благодарила его каждый день за терпение. За то, что понимал и не давил со своими желаниями. А желания у него, безусловно, были — особенно когда мы устраивали свидания прямо дома. Он нередко просил меня снова надеть то самое чёрное платье, облегающее фигуру. Для него это было больше, чем наряд, — возможность взглянуть на меня иначе, увидеть в откровенном свете. Я не сопротивлялась: понимала, что рано или поздно придёт момент, когда придётся снять это платье перед ним. Правда, хлопот оно мне доставляло немало. Будучи полностью шёлковым, оно требовало особого ухода. Я с трудом училась гладить его правильно: только через дополнительную ткань, иначе рисковала прожечь утюгом и испортить платье к чёртовой матери. Так, вместе с глажкой, стиркой, готовкой и уборкой, я поняла, насколько раньше была беззаботной. Еду я заказывала из ресторана, дома сама не готовила, одежды в стирке было вдвое меньше, мусора в доме тоже. Теперь же я чувствовала себя типичной «жёнушкой», что сидит дома и ведёт хозяйство. Только вот у обычных жён мужья ходят на работу, а мой Шедоу сидел дома, иногда помогая мне по мелочам. Он рассказывал, что, перебравшись в этот город, работал курьером — доставлял еду, кстати, тоже из ресторана, правда, не того, в котором заказывала я. Иногда чинил чужие мотоциклы и машины, получая за это деньги. Так он и жил — до меня. Теперь же необходимости в работе не было: денег у нас было больше, чем достаточно. Я и сама сказала ему, что пока ему не стоит работать. Какой смысл, если 2 июня всё равно всё обнулится, и мы снова окажемся на два месяца раньше? Ни опыт, ни заработки не сохранятся. Сейчас можно было только расслабиться и ждать. Надеяться, что Кит и Гас победят в турнире. А там — проскочим в 2050 год, остановим Хайдрона, шагнём в небытие и очнёмся снова 2 апреля. Но уже без повторов. Уже по-настоящему. Так ведь? Неспешно наступило 1 июля — уже в шестой раз. Если не считать времени до нашего пробуждения, то получалось, что минуло ровно двенадцать месяцев, целый год с того момента, как мы впервые увидели падающие с неба карты. Год… Подумать только! А казалось, будто всё это было лишь вчера. Впрочем, в этой странной ситуации у меня была хотя бы одна отрада: воспоминания возвращались к нам только тогда, когда мы касались карт, а до того жили каждый цикл словно впервые. И это было счастьем. Если бы я помнила всё с самого детства и мне пришлось заново проживать свои восемнадцать лет, я, наверное, окончательно сошла бы с ума. Тем вечером должен был состояться финал турнира — бой, который решал наши судьбы. Мы с Шедоу и Волтом (с которым, к слову, недавно обменялись номерами) решили отправиться на стадион и посмотреть всё собственными глазами. Дома сидеть нам не хотелось. Волта мы позвали сразу, и он, хоть и сперва отнекивался, мол, не стоит на него тратить столько денег, в итоге с радостью согласился. Билеты пришлось купить заранее и отдать за них немалую сумму, но это стоило каждой монеты. Тем более, если Кит и Гас снова проиграют, деньги волшебным образом вернутся ко мне в карман. Мы вызвали такси, по дороге подобрали Волта — и вскоре оказались у стадиона. Стоило машине остановиться у дороги, как мы увидели огромную толпу. Люди стремились попасть внутрь, и казалось, что сам воздух звенит от их голосов. Мы протискивались сквозь эту массу, а вокруг стоял невообразимый шум и гам. Кто-то спокойно ждал своей очереди, кто-то кричал, возмущался, ругался. В сторонке стояли предприимчивые дельцы — заранее скупили десятки билетов и теперь втридорога перепродавали их тем, кто опоздал. Странно, что охрана или полиция не обращали на них никакого внимания. Видимо, людей было так много, что уследить за всем стало попросту невозможно. Мы шли всё глубже в недра этой кипящей толпы, и Шедоу, разумеется, не мог успокоиться, ворчал без конца: — Когда мы смотрели трансляцию в прошлом цикле, народу казалось меньше! — перекрикивал он шум. — Это потому что показывали только сам стадион! — ответила я, тоже повышая голос. — Улицу тоже показывали! Правда, немного! — выкрикнул Шедоу. Затем он взбеленился ещё сильнее и взревел: — Какого хрена они так орут?! Нельзя вести себя спокойно или что?! Ирония была в том, что каждый кричал ровно так же, пытаясь перекричать соседа, и именно поэтому вся толпа превратилась в единый галдёж и курятник. Если бы людей было немного — ничего страшного. Но здесь, казалось, стояло не меньше десяти тысяч, среди которых было множество приезжих, приехавших исключительно ради зрелища. Я даже думать не хотела, какие деньги приносило это мероприятие организаторам. Толпа, казалось, не заканчивалась. Мы шли и шли, а духота становилась всё сильнее, несмотря на то, что солнце уже скрылось за горизонтом и опустились сумерки. Белый свет фонарей, освещавших людской поток, лишь создавал фальшивое ощущение прохлады. — Волт, главное — билеты не потеряй, — предупредила я, протискиваясь мимо двух дородных дамочек. Билеты приходилось держать в руках: если сунуть их в карман, велик был риск, что ловкий воришка просто стащит их. В такой толпе найти или догнать его было бы абсолютно невозможно. Себе я держать их не доверяла, а Шедоу, при всём его характере, был слишком легкомысленным, чтобы поручить такое ему. Поэтому билеты держал Волт. Он был серьёзен, бдителен, да и его внушительная фигура вряд ли позволила бы кому-то легко подойти. И всё же стоило мне только подумать об этом, как неподалёку вспыхнула суматоха. Началась толкучка, люди толкали друг друга, кто-то пытался сохранить равновесие, делая ситуацию только хуже. Оказалось, какой-то господин попытался украсть билет у ожидающего. Новости разлетелись, как волна, и вскоре дошли до нас. Волт тут же насторожился, сжал билеты крепче. Наконец мы почти приблизились к металлическим ограждениям, где был турникет и рядом небольшая синяя будка охраны. Время ожидания казалось вечностью, и нам уже не терпелось занять свои места. Вдруг Волт, самый высокий среди нас, заметил впереди, как невысокий парень в зелёной толстовке попытался проскользнуть мимо металлических ограждений. Его сразу схватил охранник и вытолкал обратно. Парень едва удержался на ногах и, буркнув высоким голосом «Ха, больно оно мне надо!», поплёлся прочь. Волт всмотрелся — и узнал его. Это был Линк. — Там Линк! — выкрикнул он. — Мелкий? — удивился Шедоу. — Что он тут забыл? — Время ещё есть, может, подойдём и спросим? — предложила я. Идея показалась разумной. Толпа всё равно двигалась хаотично, без всякой очереди, так что мы могли в любой момент выскочить и вернуться обратно. Мы торопливо начали пробираться за Линком, не желая его потерять. Он направился влево, вдоль стены стадиона, и мы двинулись следом. Волт зорко следил за ним, и спустя метров тридцать мы его почти догнали. — Эй, мелкий! — крикнул Шедоу. Линк услышал знакомый голос, обернулся и сразу состроил на лице смесь недовольства и снисходительной ухмылки. Он остановился у ограждения, облокотился и стал ждать нас, глядя, как мы пробираемся сквозь толпу. Пока я и Волт старались делать это осторожно, Шедоу шёл напролом, не обращая внимания на возмущённые крики. Наконец мы выбрались к Линку. Он стоял, сложив руки за спиной и опираясь об ограждение. — Ну и ну, — ядовито усмехнулся он, глядя на нас. — Такие довольные и счастливые. Вы теперь вместе ходите? — Мы недавно сдружились, — спокойно сказал Волт, кивнув в нашу сторону, а затем гордо улыбнулся. — А они вообще встречаются, кстати говоря. — Ха, будто мне это интересно, — съязвил Линк. — А ты, Волт, что, третий лишний? Или просто сидишь и смотришь, как они развлекаются? Или они разрешают тебе вклиниться? — Линк, успокойся, — нахмурился Волт. — А на меня там места хватит? — не унимался Линк. — Поделим Майлин на троих, что скажете? У Волта от злости сжались кулаки вместе с билетами, но в силу своей доброты он сдержался. — Мелкий, ты бы язычок прикрыл, — проговорил Шедоу одновременно мягко и грозно. Ему было неприятно, что говорит Линк. — А ты чего молчишь? — язвительно спросил Линк, глядя на меня. — Парень рот открыть не разрешает? — Ну ты и урод, Линк, — холодно ответила я, состроив злое лицо. — Но ничего. Мы идём смотреть бой, а ты останешься снаружи. — Пф, больно надо, — фыркнул он и отвернулся. Его лицо стало понурым: зависть и злость сменила разочарование. Видно было, что он хочет лишь одного — уйти отсюда. И всё же, взглянув на него, я неожиданно почувствовала жалость. Он один, он пытался пробраться внутрь, чтобы стать частью общей радости. Будь у него хоть какой-то шанс, он бы точно попал туда честно. — Я могу купить тебе билет, — внезапно сказала я, обращаясь прямо к нему. — Пойдёшь с нами на стадион. Линк удивился. Его лицо переменилось: он выпрямился, перестал лениво облокачиваться на стену. Но вместо благодарности из его уст вырвалась фальшивая насмешка: — Ха, толку мне от твоего билета? Думаешь, я хотел посмотреть на бой? — Зачем тогда пришёл? — спокойно спросила я. — Не твоё дело. Я повернулась в сторону входа и, уже почти отвернувшись, бросила последнее: — Больше предлагать не буду. Купить тебе билет? Да или нет? — Ну купи, если тебе так хочется, — важно сказал он, закатив глаза и делал вид, будто ему всё равно. — Тогда пойдём, — произнесла я. Мы втроём — я, Шедоу и Волт — направились к перепродавцам билетов, пробираясь сквозь шумных людей. — Оно тебе надо? — тихо спросил Шедоу, приобняв меня за плечо. — Зачем платить за этого дебила? — Оно ЕМУ надо, — твёрдо сказала я и закончила разговор. — Иди давай, пока мы не передумали! — крикнул Шедоу в сторону Линка. Тот шёл чуть позади нас, притормаживая и сохраняя на лице недовольство. Но всё же он пошёл. Сквозь шум и гам мы пробирались сквозь это бескрайнее сборище людей, пытаясь найти того самого человека, у которого можно было бы купить билеты. Волт, высокий и крепкий, то и дело вставал на носки и вертел головой, тщетно вглядываясь поверх голов в море чужих лиц. Но всё никак — продавца не было видно, и нам оставалось лишь идти всё дальше и дальше. — Майлин, да мы же опоздаем! — раздражённо воскликнул Шедоу. — Давай забьём на этого карлика и пойдём уже на стадион, а? — Времени у нас полно, Шедоу, — спокойно ответила я. — Майлин, ты… — начал было он, но запнулся и замолчал, словно сдерживая себя, не решаясь сказать что-то, что могло бы меня задеть. Тогда я, не выдержав, выхватила у Волта один билет и с раздражением сунула его в ладонь Шедоу. — На, — сказала я холодно. — Боишься опоздать — иди. Я посмотрела ему прямо в глаза, а затем продолжила путь вперёд, даже не оборачиваясь. — Майлин! — окликнул меня Шедоу. Он тут же засунул билет обратно в руку Волта, догнал меня и решительно произнёс: — Я без тебя идти не буду. — Тогда ищи продавца, — отрезала я. Он не стал больше спорить. Вместо этого тихо взял меня за руку, и мы пошли рядом. — Ах, какие страсти кипят ради меня! — театрально воскликнул Линк, словно актёр на сцене, читающий пьесу. — А я ведь даже не просил об этом! Он шёл рядом с Волтом и украдкой косился на билеты в его руке, пока сам Волт всё ещё озирался поверх голов людей, стараясь выцепить взглядом нужного человека. — Эй, Волт, — пропел Линк своим нарочито невинным голоском. — А может, отдашь свой билет мне? А сам домой пойдёшь, посмотришь трансляцию с дивана? Ну что тебе этот бой? Сходи лучше к родным, проведи время с пользой, а? Волт промолчал, не желая реагировать на провокацию, хотя мысль, промелькнувшая в его голове, всё же была: «А может, и правда…?» Но, к счастью для всех нас, в этот момент мы наконец заметили продавца. Это оказался мутноватый парень в тёмном капюшоне, по виду — типичный спекулянт, у которого цены, конечно, заоблачные. Вокруг него, впрочем, толпилось не так много народу именно из-за этих самых цен. Я, услышав цифры, мягко говоря, впала в ступор. Но парень говорил мягким, доверительным тоном, словно убеждая нас, что выбора у нас нет и только он может нам помочь. Делать было нечего. Я решилась купить этот чёртов билет, переведя ему на счёт кругленькую сумму. К счастью, так как он скупал билеты пачками, у него оказались места рядом. Поэтому мы не только купили один билет для Линка, но и обменяли наши три на соседние. В итоге все четверо оказались рядом — места были прямиком за воротами, примерно на середине по высоте трибуны. Разобравшись, мы почти бегом устремились к стадиону. Протолкались к входу, протянули билеты проверяющему и прошли через турникеты. За ограждением людей оказалось заметно меньше, и дышать стало легче. Метров через десять асфальтовая дорожка вывела нас к автоматическим дверям с красными рамами. Стоило войти — и нас снова встретил знакомый интерьер: всё в красных тонах, символизирующих футбольный клуб, которому принадлежал этот стадион. Я невольно подумала: «Интересно, насколько же злятся футболисты, что их газон так безжалостно топчут и портят?» Мы шли дальше по коридору для посетителей. Полы были глянцевые, освещение — тёплое, жёлтоватое, с мягкими бликами на круглых колоннах. Люди вокруг спокойно шли вперёд, кто-то стоял, уткнувшись в телефон, кто-то покупал сувениры в лавках по бокам. А вот Шедоу, как ребёнок, не упускал шанса скользнуть ногами по гладкому полу, будто он впервые в жизни увидел такое покрытие. Вскоре сверху появилась красная глянцевая табличка на чёрных цепочках: «Правый сектор» и «Левый сектор». Мы свернули направо — туда указывали наши билеты. Справа показалось уютное кафе со светлыми деревянными столиками и такими же стульями, стены тоже были обшиты деревом. — Может, зайдём? — предложил Линк, жадно заглядываясь на витрину с выпечкой. — Точняк! — тут же поддержал его Шедоу. — Время-то ещё есть! Почему бы не перекусить? Волт посмотрел на меня вопросительно: «Тебе решать. Если хочешь — идём». — Хорошо, — нехотя согласилась я. И вот мы все вместе вошли в кафе. Какая прелесть, правда? Мама Майлин и папа Волт потакают маленьким деткам — Шедоу и Линку. Наверное, если я когда-нибудь и стану матерью, моё материнство и будет выглядеть именно так. К нашему удивлению, в кафе продавали не только выпечку, но и бургеры. Мы их и взяли — кроме меня. Я остановилась на хот-доге. Почему? Не знаю. Не спрашивайте. На радость мне, каждый заплатил за себя, и мне не пришлось в очередной раз тратить деньги. Перекусив, мы двинулись дальше. Трибуны были уже близко. По дороге меня вдруг кольнула мысль: я ведь отдала слишком много денег за эти четыре билета. За Шедоу и Волта я бы заплатила с радостью, но вот Линк… — Может, хоть скажешь «спасибо за билет», Линк? — бросила я, пока мы шли по коридору. — «Спасибо за билет, Линк», — передразнил он, глядя на меня своими детскими, полными издёвки глазами. — На здоровье, — ответила я пренебрежительно, глядя сверху вниз. И тут перед нами появилась лестница, ведущая на трибуны. Поднимаясь по серым бетонным ступеням, я ощущала, как поле с каждой ступенькой всё ниже и ниже уходит из-под ног. Совсем другое ощущение — быть на поле и сидеть здесь, на трибуне. Наконец, перешагнув десяток ступенек, мы нашли четыре красных пластиковых сиденья. Сели. И какое же облегчение почувствовали после всех этих блужданий. Справа, скраю у ступенек, устроился Волт. Рядом с ним — я. Потом Шедоу. А крайнее место досталось Линку. И только тогда я впервые по-настоящему ощутила масштаб. Какой же огромный этот стадион! Всех сидящих здесь людей вполне хватило бы на целый город. Каждый шумел, переговаривался, ждал боя с нетерпением. Но для нас этот бой значил куда больше. Сегодня всё могло либо измениться навсегда, либо повториться. — Спасибо за билеты, детка, — сказал Шедоу, приобнял меня и пододвинул к себе. — Я твой должник. Хотя и не знаю, как отдать такой большой долг. — Господи, Шедоу… — вздохнула я, положив голову на его плечо. — Мои деньги — теперь наши деньги. Не надо меня благодарить. Хочешь что-то купить — просто поставь меня в известность. Он мило заулыбался и нежно поцеловал меня в макушку, всё ещё обнимая. И пусть вокруг было столько людей, в его объятиях я чувствовала себя в безопасности. Итак, время боя настало. На поле стали выходить бойцы — Кит и Гас, которые очень удачно заняли позицию прямо под нашими воротами, если бы они там были, и их соперники — Дэн и Шун, вышедшие с противоположной стороны. Шедоу в этот момент словно воспламенился: резко отодвинув меня в сторону, он вскочил на ноги и, размахивая руками, закричал так, что, казалось, перекрыл весь шум стадиона: — Эй! Кит, Гас, мы здесь! Вперёд, пацаны! В одно мгновение весь наш сектор уставился на него, а Шедоу и не думал униматься. Его неистовая энергия словно притянула внимание оператора, и уже спустя пару секунд мы все четверо оказались на огромном экране под крышей стадиона. Теперь весь стадион видел нас рядом с безумствующим Шедоу. Кит и Гас, заметив это, с удивлением начали вертеть головами, выискивая глазами, где же именно мы сидим. — О, смотри! — вдруг возбуждённо выкрикнул Шедоу, тут же садясь обратно. — Это же камера для поцелуев! Я поняла, о чём он говорит. Такие камеры нередко выхватывают из толпы парочку и транслируют их на весь экран, в ожидании, что они романтично поцелуются на глазах у всего стадиона, а то и всей страны. Оказалось, что оператор нацелился именно на нас. — Ну, детка, давай целоваться! — хитро улыбаясь, заглянул мне в глаза Шедоу. Я же ничего лучше не придумала, как слегка отвернуть голову, избегая прямого взгляда камер, и просто ждать, когда этот фарс закончится. — Шедоу, заткнись! — прошипела я, прикрыв рот ладонью, чтобы никто не смог прочитать мои слова по губам. Мне совершенно не нужно было такое внимание, а он, похоже, даже не понимал, что делает. — Ну ладно, как хочешь... — сказал он примирительно, а затем резко повернулся к Линку и с абсолютно серьёзным видом добавил: — Может тогда мы поцелуемся с тобой, мой милый карлик? — Я как раз хотел предложить, — лениво протянул Линк, закинув руки за голову. — Но, к сожалению, у меня очень чувствительные губы, так что не выйдет. На этой абсурдной ноте оператор наконец отстал от нас и переключил камеру на другую пару. Я облегчённо выдохнула, почувствовав, как напряжение спадает. — Вот какого чёрта это сейчас было? — почти шёпотом, но с явным раздражением спросила я у Шедоу. — А что? — искренне удивился он. — Я тебя люблю и потому захотел поцеловать. Разве это плохо? — Что..? Ты... правда это сказал? — я замерла, потому что впервые услышала это от него. — Что любишь? — Эм... ну дааа, — протянул он, будто оправдываясь. — Я тебя люблю. Ты ведь тоже? И тут меня словно пронзило током. Я вжалась в холодный пластиковый стул и ощутила, будто руки и ноги стали свинцовыми. Он сказал это всерьёз. — Майлин? — настойчиво позвал он, ожидая ответа. — Ответишь тем же? — Я... — слова застревали в горле, сердце колотилось сильнее, чем на первом свидании. — Тебя... Я... Лю... Прости, я... я не могу пока это сказать... Стыдливо наклонив голову, я спрятала лицо в коленях. Впервые мне было так неловко перед ним — и не из-за него, а из-за самой себя. — Проехали, — произнёс он спокойно, без тени обиды, но в его глазах всё равно светилась радость. — Так-так, как тут у вас интересно, — протянул Линк с ехидцей. — Интереснее, чем любой бой бакуганов. Я же сидела, уткнувшись лицом в колени, и корила себя. Какая же я дура! Шедоу признался в любви, а я даже ответить не смогла. Я ведь тоже люблю его, так почему не смогла сказать это вслух? Размышляя об этом, я почувствовала, как его правая рука мягко легла мне на спину и начала нежно поглаживать, словно успокаивая. От этих прикосновений по коже побежали мурашки, а в сердце разлилось тепло. Я подняла голову и встретила его взгляд — радостный, искренний, сияющий. И в этот миг мне стало тяжело не оттого, что он сказал, а от того, как сильно он продолжал поддерживать меня, даже после моего отказа. Не раздумывая больше ни секунды, я достала телефон, открыла заметки и напечатала там ту самую заветную фразу. Показала экран Шедоу, и там значились слова: «Я тоже тебя люблю». Он осветился ещё более счастливой улыбкой и крепко прижал меня к себе. Волт, заметив это, тоже улыбнулся, а вот Линк, как всегда, закатил глаза, словно всё происходящее было для него несносным спектаклем. Тем временем над стадионом раздался голос комментатора, от которого трибуны моментально стихли: — Дамы и господа! Этот вечер наконец наступил! Всего в нашем турнире участвовало сто двадцать команд, но сегодня на этом поле будут сражаться лишь двое лучших! Слева — Дэн Кузо и Шун Казами! Поприветствуем их! Зал взорвался аплодисментами. Дэн с радостью махал рукой, купаясь во внимании, в то время как Шун сохранял холодное спокойствие: стоял неподвижно, лишь изредка бросая короткие взгляды то на трибуны, то на соперников. Шун и впрямь выглядел серьёзнее. Его длинные чёрные волосы, спадавшие ниже плеч, могли бы вызвать зависть у любой девушки, а непослушная прядь на макушке придавала облику особую живость. Карие глаза, узковатые и внимательные, отдавали суровой решимостью. На нём был серый открытый жилет с белым воротником. Под ним — тёмно-зелёная футболка с длинными рукавами, вдоль которых шли жёлтые полосы. Футболка открывала его ключицы, а рукав были чуть закатаны. Белые джинсовые брюки и бордовые перчатки с открытыми пальцами завершали образ. Дэн же резко контрастировал с ним: каштановые волосы торчали длинными прядями, создавая яркую и чуть хаотичную причёску. На голове — солнцезащитные очки, скорее для стиля, чем по назначению, ведь за ними бы скрывались его выразительные красные глаза. Он был облачён в бледно-красную куртку с белыми плечами и высоким воротником, бордовые штаны с большими карманами на коленях и такие же перчатки, как у Шуна, только чёрные. — Бакуган Дэна — Пайрос Драгоноид, — продолжил комментатор, — а Шуна — Вентус Джакор! Они сильны, но и их соперники не уступают! Встречайте — Кит и Гас Фермин с бакуганами Пайрос Гелиос и Сабтэрра Волкан! Очередные аплодисменты прокатились по трибунам. Кит и Гас остались невозмутимы, ожидая лишь сигнала к бою. — А теперь, дамы и господа! — с нарастающим возбуждением выкрикнул комментатор. — Главная битва этого вечера начинается! Бойцы — вперёд! И в тот же миг бой начался. — Поле игры — открыть! — почти хором крикнули бойцы. Лишь Кит не повысил голос, произнеся слова тихо и размеренно, при этом подняв свои карты вверх. — Гас, — негромко сказал он, — действуем осторожно. Мы уже проигрывали им и теперь знаем, на что они способны. — Разумеется, мастер, — подтвердил Гас, почтительно склонив голову. — Вы будете нашим орудием, а я — вашим щитом. — Главное, не жертвуй своим бакуганом напрасно. — Вас понял. Пока Кит с Гасом обменивались краткими словами, их противники уже готовились к вбросу. Дэн поднял в руку красный шарик — его бакугана. Он держал его кончиками пальцев и, поднеся к лицу, произнёс с теплотой, словно разговаривает с давним другом, а не с игрушкой: — Ну что, Драго, вот и финал. Не подкачай, приятель. — Он тебе не ответит, Дэн, — спокойно заметил Шун, стоя со скрещёнными руками и закрытыми глазами, словно полностью отрешённый от суеты. — Хи-хи, неважно, Шун, — тут же смутился Дэн, заливаясь румянцем, и по-детски улыбнулся. — Даже если и не ответит, всё равно скажу. Буду представлять, что он меня слышит. — Как хочешь, — усмехнулся Шун, приоткрыв один глаз и бросив взгляд на товарища. — Может, где-то есть вселенная, где Драго — твой говорящий бакуган и лучший друг... — А я там — главный герой, который спасает мир вместе со своим напарником... Ох, вот было бы здорово! — мечтательно протянул Дэн. — Сейчас у нас есть дела поважнее твоих фантазий, — произнёс Шун и резко открыл глаза, напряжённо глядя на соперников. — Представь, что это наш последний бой, навязанный судьбою. Словно нам дан последний шанс показать, на что мы способны и мы должны его использовать. — Отлично сказано, приятель! — поддержал его Дэн и радостно улыбнулся во весь рот. На лице Шуна впервые мелькнула лёгкая, сдержанная улыбка. Они хлопнули друг другу ладонями и приготовились к бою.