Часть восемнадцатая. IV. Лес правды: Приска

      — Что за вопли? Ты хочешь, чтобы сюда сбежался весь Лес? — неожиданно позади Торинса раздался высокий голос. Обернувшись, он увидел женщину в странной одежде.       — Вы человек? — с испугом спросил он.       — Смотря для кого, — резко бросила она. — Что тут у тебя? Ты так орал, что даже я услышала, сидя у себя в доме.       — В доме? Тут есть дома? Кто вы? Мне нужна помощь. Тора... она упала, когда лезла за мной на дерево... всё из-за меня... теперь она не ды-ы-ш-и-и-т... — на последнем слове Торинс не смог сдержаться, и слёзы снова полились из его глаз. — Что делать? — тут он уже повернулся к Торе и пытался до неё достучаться.       — Ты так её быстрее угробишь. Слезь с неё. Эй, Лиц! — куда-то в темноту крикнула женщина, и из глубины мрака стала выходить фигура с неестественно выгнутыми конечностями и перевёрнутой головой.       Глаза Торинса округлились, и он встал между женщиной и бездыханным телом Торы, говоря:       — Не позволю! Убирайся отсюда и эту свою тварь забирай! — Торинс достал нож, который таскал с собой, и угрожающе направил остриё на женщину.       — Тора, говоришь, её зовут? А фамилия у неё, случайно, не Ихлкей? — спросила она, жестом веля остановиться чудовищу по имени Лиц.       Торинс замер. Он не решался дать ответ, потому что не мог трезво рассудить, что нужно этой женщине: может быть, она охотится на сержанта. С этими мыслями Торинс занял оборонительную позицию.       — Я Приска, мы вместе с ней учились. А если окажется, что эта Тора — именно Ихлкей, то я бы оказала тебе услугу и смогла бы ей помочь, — предложила женщина Торинсу, смотря на него внимательно и делая незаметный шаг в сторону.       — Когда ей было двенадцать лет, то как она выглядела? И где она была? — ревизор решил удостовериться, что эта женщина хотя бы про это не врёт.       Женщина хмыкнула, но ответила:       — Мелкой она была, почти что крошечной, и характер у неё был мерзкий. А в двенадцать лет... хм, что же было, дай-ка подумать... Экскурсия у нас была, в которой я и она оказались во второй зоне этого Леса. — Женщина подробно всё ответила, и в ту же секунду оказалась рядом с Торинсом, выбила из его рук нож, схватив его за руки. — Тише, тише. Так это Ихлкей, пацан? — спросила она, держа нож у его шеи.       Торинс попытался вырваться, но только лезвие ещё больнее прикоснулось к его шее.       — Она это. Отпусти меня, ты, чёртова обманщица! — завопил Торинс.       Женщина резко оттолкнула Торинса, отпуская его на волю.       — Боже мой, какой же ты крикливый! — потирая ухо, сказала она. — Да перестань ты на меня так коситься. Я тебе уже сказала, что я её одноклассница. С дерева, говоришь, упали? А на кой хрен вы туда полезли? — спросила женщина, глядя то на Торинса, то на лежащее на земле тело Торы. — Вот она, конечно, вымахала. — Подойдя к ней, присвистнула женщина. — Лиц, быстро ко мне! — приказала она, но «быстро» для того чудища было немного иным, чем принято у быстрых людей. Передвигая свои кривые ноги, чудище по имени Лиц заковыляло к женщине.       Торинс тут же материализовался рядом с Торой и женщиной.       — Ты что собираешься делать? Я не позволю тебе отдать Тору этой твари! — зло сказал Торинс, готовый костьми лечь, но не отдавать сержанта.       — Не бойся, Лиц не станет есть её при мне, — подмигнув, ответила она.       Торинса передёрнуло.       — И как я могу тебе верить? Ведь буквально недавно эта тварь хотела сожрать нас! Тора ей язык оторвала! — возбуждённо говорил он.       — А-а-а, вот, значит, кто это был. Да, Лиц, тебе пора прекращать нападать на незнакомцев, — ответила она, повернувшись в сторону чудища. — Тебя как зовут? Я Приска, — повторила она своё имя и, махнув головой в сторону чудища, сказала: — А это — Лиц. Она любит покушать свеженького, сколько бы я её ни отучала, стоит только мне уйти, как она берётся за старое. А так она очень даже безобидна, — повернувшись к Торинсу, заверила она его.       Торинс ни на секунду не поверил в то, что чудище безобидно. И совершенно не хотел, чтобы эта тварь приблизилась к сержанту.       — Малёк, пока ты тут размышляешь, сожрёт или не сожрёт Лиц твою бездыханную Тору, боюсь, что Тора помрёт. Судя по той ветке, которая сломалась, вы летели где-то тридцать метров, верно? — сказала она, глядя наверх дерева. — И косточки твоей Торы, впрочем, как и внутренности, станцевали ламбаду при приземлении. У тебя нет вариантов, — с серьёзным видом сказала она.       — Она точно не сожрёт Тору? — сдавшись, спросил Торинс, глядя на жуткую Лиц.       — Точно, — уверенно сказала женщина.       — Я Торинс, — промычал он.       — Будем знакомы, — ответила Приска.       Приска посмотрела на Лиц и проговорила что-то, что Торинс совершенно не понял, и в это мгновение Лиц стала меняться: ноги её, которые были вывернуты в две стороны, стали хрустеть, и в какой-то момент оторвались, но не упали, а словно были прикреплены невидимыми нитями к её телу. Голова стала переворачиваться, и шея, которая до этого была рядом с телом, стала вытягиваться и образовывать кольца. При этом она издавала какие-то неприятные, щёлкающие звуки, потирая друг о друга свои руки. Пространство между её телом и ногами стало увеличиваться и достигло где-то метра в высоту, при этом колец из шеи стало около тридцати. Лиц стала в таком виде подходить к Торе и, оказавшись рядом с её телом, протянула свои руки, подняла её и заглотила в свои кольца. Тело Торы прошло через этот тоннель и оказалось в пространстве, где ноги и тело были разделены. Только вот Тора там оказалась в какой-то серой субстанции и на глазах у Торинса стала исчезать.       Торинс вскрикнул и тут же повернулся к Приске:       — Ты меня обманула! Ты, чёртова обманщица! — он ухватился за неё, пытаясь вцепиться в шею, но Приска крепко держала его.       — Не обманула! А ты как хотел, чтобы я её спасла? Ты совсем тупой? Кто вообще может выжить, пролетев тридцать метров и упав плашмя? — выкрикнула Приска, оттаскивая его руку от своего лица. — Ну ты и присоска! Прекращай уже! — рявкнула она.       Ревизор замер. Через секунду он отпустил Приску и, тяжело дыша, спросил у неё:       — А как это тогда работает? Она же внутри этой твоей Лиц.       — А это уже чудеса этого Леса. Меня не спрашивай, я не знаю, — сказала Приска и махнула ему рукой. — Пошли, пора уже домой.       Схватив ревизора за руку, Приска сделала шаг, и вот уже Лес, который был минуту назад, остался позади, и они оказались на глади огромного синего озера.       Ревизор вцепился в руки Приски, пытаясь удержаться на ногах и не упасть в воду.       — Ты не упадёшь, можешь так не держаться за меня.       Ревизор решил проверить и аккуратно дотронулся до поверхности воды. Поверхность оказалась твёрдой, тогда он наступил двумя ногами, приговаривая:       — Приска, ты ведьма?       — Если бы, — весело ответила она.       Пока они шли по воде, ревизор мотал головой то туда, то сюда. Деревья были такие же синие, как и в том лесу, только луна была зелёная. Дойдя до середины озера, Приска снова взяла ревизора за руку и занырнула. Ревизор хотел было крикнуть, но не успел. Оказавшись под водой, к удивлению ревизора, он смог дышать. Погружаясь всё глубже и глубже, ревизор видел странных существ, которые плавали рядом с ним. Он потянулся, чтобы дотронуться, и тут эта маленькая рыбка с крыльями, как у бабочки, и ногами с копытцами открыла свой рот, и из него вылез цветок с тремя красными лепестками, по краям которого были острые зубы.       — Если не хочешь остаться без руки, то не гладь её, — прозвучал голос Приски в голове у ревизора. Он тут же одёрнул свою руку и удивлённо уставился на Приску.       — Ты звучишь у меня в голове! — хотел сказать ревизор, но рот его был закрыт.       — Так же, как и ты у меня, — ответила ему Приска в его голове.       — Но как это получается? — продолжал удивляться ревизор.       — То есть наличие чудовища тебя не удивило, а то, что мы с тобой говорим без слов — удивляет?       — Чудовища я и до Лиц видел! А говорить безо рта — это у меня впервые, — ответил ревизор, как прилежный ученик.       — Тогда ты ещё много раз удивишься.       Какое-то время они плыли молча, а затем в голове Торинса прозвучал голос Приски:       — Закрой глаза.       Торинс послушно закрыл глаза, и в это же мгновение он почувствовал, что его обдувает ветерок.       Открыв глаза, Торинс в изумлении замер. Если недавно он был ещё под водой, а до этого в тёмном лесу, то теперь он находился на огромном острове, который парил в розовых небесах. Подняв голову, он увидел над собой бескрайнюю толщу фиолетовой воды, а опустив голову — увидел розовые рваные облака. Земля под ним была прозрачной, но то тут, то там из неё росли странные растения.       — Что это за место? — спросил Торинс, но уже при помощи своего рта.       — Тринадцатая зона Леса, — ответила Приска. — Место, где я обычно нахожусь. Тут я себе дом сделала. Пойдём, покажу. — Приска потянула его за руку в сторону деревьев, которые имели глаза и очень внимательно смотрели, как Торинс вместе с Приской шли мимо них. — Поначалу может плохо работать равновесие у тебя, но скоро привыкнешь. Если вдруг упадёшь с острова, то зови Лиц, она тебя вытащит, — просветила Приска Торинса на случай его падения.       «Ну уж нет, спасибо, падать я тут не собираюсь», — думал Торинс, косясь на Лиц, которая шла рядом с Приской.       — Приска, ты кто такая? Каким образом одноклассница Торы смогла оказаться тут? — начал свой допрос ревизор.       — Аналогично я и у тебя спрошу: каким образом сигма-носитель оказался в Лесу с моей одноклассницей Торой, у которой явно что-то не в порядке с пространственным элементом кюри-241. И каким образом носитель сигма-элемента смог так спокойно находиться с Торой, у которой нереальное количество кюри в организме? — в тон ему ответила Приска.       Ревизор замер. Откуда она знала про сигму? И что это такое — пространственный элемент кюри-241?       — Что такое пространственный элемент кюри-241? — тут же спросил он.       — Давай так. Сначала ты мне расскажешь, потом я? — предложила свою схему Приска.       Ревизор молчал. Было ли у него вообще право выбора, коли он оказался в какой-то неведомой зоне, откуда он совершенно не знал, как выбраться, к тому же тело Торы было замуровано в этой страшной Лиц.       Вздохнув, ревизор начал свой рассказ.       — Когда мне исполнилось тринадцать лет, моя мать решила проверить кое-что. В итоге выяснилось, что в моей ДНК есть ещё цепочки. Это оказались сигма- и пси-элементы. С тех пор мать проводила опыты, пытаясь вывести их из моего организма, чтобы соединить со скитфом. Но всегда, когда она брала образцы, эти два элемента распадались. А затем она решила извлечь элемент кан из фатирикана и ввела его в меня. Результат оказался выше, чем она ожидала. Спустя полгода она забрала меня на острова в Четвёртом океане, где в итоге и соединила мои клетки с клетками кана в скале. Так и получилось, что я стал одним целым со скалой. Там я и провёл два года, прикованный к скале. В последний месяц моего заточения ко мне стали приходить тафы. Через несколько лет я должен был полностью соединиться с каном, как мне мать говорила, но до этого времени она хотела получить синтез сигма-, пси- и кан-элементов для своих опытов над таф-испытуемыми. Тогда-то эти тафы и стали приходить ко мне. Я не понимал, что происходит: каждый раз они надевали мне на запястье браслет, у которого на другом конце был ошейник, который был надет на тафа, затем таф брал капсулу и вводил её содержимое в место в скале рядом со мной. И вот тогда-то начиналось самое ужасное: кан, что был внутри меня, словно взбешённый, начинал двигаться по всему моему телу, ища безопасное место, причиняя мне невероятную боль, но не находил. Вскоре таф прикасался своей рукой к моему рту, и из его кисти выходили какие-то волокна, которые проникали внутрь меня, выпуская что-то, что выжигало меня изнутри. После этого кан, бешено пульсируя в моём теле, останавливался и каждый раз оказывался в разных его частях, будто искал что-то, и в конце концов он находил это что-то. И мне казалось, что из меня жизнь по капле выходит через браслет к этому очередному мучителю-тафу. Как говорила мать, это был единственный способ, чтобы произошла синхронизация. Некий физический контакт, по которому таф получал симбиоз элементов. Так было почти каждый день на протяжении месяца. Когда однажды ко мне не пришла Тора. Я думал, что она очередной таф. Но она была в разы меньше тафов. И она меня тогда освободила. — Тут Торинс замер, дыхание у него участилось, и он замолчал. Через какое-то время он снова продолжил, Приска его внимательно слушала. — Я забыл те две недели, что провёл с ней, и забыл ту ночь, когда она меня вытащила из скалы. А здесь, в лесу, когда я так глупо себя повёл и полез на это дурацкое дерево и когда падал, то в меня влетела какая-то странная штука с крыльями, и тогда я вспомнил те две недели. Если бы я не полез, Тора бы не упала и не разбилась. — И снова небольшие островки солёной воды стали образовываться в уголках его чудных синих глаз.       — Так зачем ты полез на дерево? За вами кто-то гнался? — удивлённо спрашивала Приска.       Торинс поднял на неё взгляд, и слёзы, что так красиво собрались в его глазах, стали трогательно катиться по его белоснежной коже.       Приска только цокнула.       — Значит, ты у нас редкий экземпляр. Хм, интересно-интересно. Но как вы тут оказались?       Ревизор успокоился и затем рассказал ей про их приключения до момента, как Тора вместе с Торинсом свалились с дерева.       — А-ха-ха-ха. Торинс, ну ты даёшь? Ты зачем злил Тору? Ох, помню-помню, как в школе, когда нам было лет по восемь, Тора проучила тех, кто её дразнил. Ты ходил по тонкому льду, когда называл её гориллой. Ха-ха-ха-ха, — рассмеялась Приска.       — Совсем несмешно, — обиженно ответил Торинс, вытирая сопли из носа. — Расскажи, что она сделала с теми, кто её дразнил? — попросил он.       — То есть про пространственный элемент кюри-241 тебе больше не интересно? — хитро глядя на него, спросила Приска.       — Интересно! Но про школьные годы Торы мне тоже интересно. Расскажи мне, — с напором стал просить Торинс.       — Хорошо, хорошо. Дело было так…       ***       — Пап, ты когда снова будешь дома? — спросила я, уже зная заранее ответ.       — Не могу тебе сказать точно, Тори, может, через полгода, может, к концу года, — отвечал мне отец, похлопывая меня по голове. — Я тебе привезу все книжки мира, — улыбаясь себе в усы, сказал он мне.       — Хорошо, буду ждать.       Наутро отец меня покинул, и я снова оказалась в большом двухэтажном доме с чердаком совершенно одна.       Вчера учительница Моро сказала, что отправила мои рисунки на конкурс и что я могу выиграть приз. Я хотела новую куклу. Такую же, как у Приски. Мне нравился Старик, но я хотела, чтобы были ленточки и платья. И носочки, и ещё мне нравилась маленькая расчёска, которой Приска расчёсывала свою куклу, которую назвала Лиц.       Мои попытки подружиться с девочками завершились крахом, и теперь уже я не делала ничего для того, чтобы обрести себе друзей. Я просто хотела новую куклу.       Учительница Моро сказала принести на завтра свою самую любимую игрушку.       Я смотрела на Старика. За годы моих игр с ним его одежда потёрлась, а волосы повыпадали. На лице его также было много ранок. Он всегда был такой. Но мне всё равно он нравился.       Утром, когда я пришла в школу, то перед классом увидела мальчиков, которые были на класс старше нас. Они отбирали игрушки у моих одноклассников.       Я дошла до двери, где они стояли, остановилась и произнесла:       — Дай пройти.       — Чё ты сказала, малявка! — крикнул один мальчик, а другой схватил меня за подбородок и приподнял его.       — Ну ты и уродина! Эй, что у тебя с лицом? Что за уродский шрам? — стал он кричать и смеяться.       Я схватила его за руку, но у меня не хватило сил, чтобы освободиться. И тут второй мальчишка выхватил мою школьную сумку и стал вытряхивать всё, что там было. Выпал оттуда и Старик. Он взял его в руки и стал кривляться.       — Ха-ха, ты только посмотри, Тони, это же копия этой уродки! Они одинаковые! — стал насмехаться надо мной мальчик с именем моего брата.       Я смотрела на него и поняла, что готова убить его.       — Отдай сейчас же! — крикнула я.       Но он не стал меня слушать, а ещё больше стал издеваться над Стариком.       В моих глазах побелело, но я ничего не могла сделать.       Только горящая мысль пульсировала у меня в голове: «Убью!»       В коридоре появилась Приска. Приска в нашем классе была самой высокой и сильной. Она была даже выше этих двух мальчиков. Она подошла и сказала:       — Вы что тут делаете? Вы нарушаете школьные правила! — сказала она противным голосом. — Немедленно идите в свой класс! — Приска схватила пацана, который держал меня за руку, видимо, настолько сильно, что он вскрикнул и тут же отпустил мою.       — Дура! — крикнул он, уже убегая в сторону лестницы. Второй бежал за ним, в руках он держал моего Старика.       — Верни его! — кричала я и хотела побежать за ним, но Приска меня остановила, сказав:       — Бегать по коридорам запрещено школьными правилами!       — У него мой Старик! — яростно ответила я.       — Старик — это твоя кукла?       — Это мой друг! Кукла здесь — ты! — крикнула я со злостью.       — Ах так! Тогда я пожалуюсь учительнице на твоё поведение!       — Делай что хочешь, глупая кукла! — вырвавшись, я наконец бежала по коридору в сторону лестницы, но там уже никого не было.       На уроке учительница Моро спросила, почему у меня нет с собой игрушки, и я сказала, что у меня нет никаких игрушек. Тогда она попросила рядом сидящую со мной Приску поделиться куклой, так как Приска принесла сразу семь своих кукол.       Приска была недовольна, но всё же выделила мне одну из своих кукол. Получив такую долгожданную куклу с длинными волосами, красивым платьем и носочками, я не испытала той радости, которую я думала, что испытаю, когда получу в руки такую красивую куклу.       Все мои мысли были о Старике.       После уроков я пошла искать этих мальчишек. Но я их не нашла, зато нашла Старика. На заднем дворе, где была мусорка, на заборе торчал голый Старик, у него не было левой руки, и левый глаз был выколот, также по всему телу были сделаны надрезы ножом.       Сняв его с забора, я убрала его в сумку и пошла в сторону Трёх вышек. Место, куда детям говорили не ходить, но мы с Тони часто туда наведывались, а после его ухода я не единожды там гуляла одна.       Старая-престарая часть городка, где было сплошное сухое поле и три огромных вышки.       На одной из этих вышек было осиное гнездо, за которым я и шла.       Дойдя до вышки, я прошла немного дальше и достала клеёнку, которая там валялась уже как сто лет. Взяв её, я стала взбираться по вышке. Осы летали вокруг, чувствуя, что я собираюсь что-то сделать с их гнездом. Они стали меня жалить, но мне было всё равно. Я обмотала гнездо клеёнкой и засунула его в сумку. Спустившись на землю, я снова пошла в сторону школы. Осы жужжали, продолжая меня жалить.       Оказавшись в школе, я пошла в старую её часть, там был заброшенный тёмный склад. Открыв дверь, я зашла туда, стала осматриваться, ища, куда можно положить гнездо. Вытащив из сумки гнездо в клеёнке, я положила его перед входом. Закрыла и вышла.       Утром я встретила тех мальчишек.       Они по-прежнему смеялись над моим шрамом, но я не реагировала.       — Вас Бек позвал, — бросила я им.       Бек был крутым мальчиком из нашей школы. Все мальчишки хотели с ним дружить. Поэтому я подумала, что это самый удачный вариант, чтобы их позвать к складу.       Они тут же с подозрением уставились на меня.       — А чего это Бек тебя попросил?       — Не хотите идти? Так я ему и передам, — сказала я, уже разворачиваясь.       — Нет, стой. Пошли вместе, — испугавшись, что я так скажу Беку, они тут же пошли за мной.       — А чего это сюда надо идти? — спросил мальчик, у которого было имя моего брата.       — А я откуда знаю, — отвечала я. — Мне сказали, я передаю.       Дойдя до склада, я открыла дверь, зашла и сказала, чтобы они прошли в самый дальний угол. Они так и сделали.       Наклонившись, я сняла клеёнку с гнезда, пнула его в сторону мальчишек, выбежала за дверь и заперла её.       Послышались крики, потом уже вопли. Они орали, чтобы их выпустили. Но я не выпускала. А просто сидела, слушая, как они орут.       ***       — И затем в школу пришли их родители, но у Торы отец, как всегда, был в море, и учительнице Моро пришлось в очередной раз отдуваться за поведение Торы, — закончила свой рассказ Приска.       — Тора уже тогда была злопамятной, — радостно сказал Торинс. — Как же хорошо! — улыбаясь во все зубы, говорил Торинс.       — А ты чего такой радостный? Она, как очухается, тебя замаринует похлеще тех двух сопляков, — отвечала Приска, глядя на довольную физиономию Торинса.       — Не замаринует, — отмахнулся от слов Приски Торинс, как от мухи. — А расскажи, как вы оказались здесь, в Лесу, на экскурсии? — попросил он.       Приска вздохнула и поведала историю их с Торой приключения в двенадцать лет.       — Ей уже и тогда было всё нипочём! — с гордостью говорил ревизор, словно Тора была его ребёнком. — И что, она правда не испугалась Лиц? — всё же у ревизора закрались зёрна сомнения.       — Мне тогда казалось, что нет, но она заорала, когда первый раз увидела Лиц, — со смехом сказала Приска. — Но кто же её знает. Ты бы видел её рисунки. Там будет пострашнее, чем морда Лиц, — проговорила она, уже заваривая чай на домашней кухне.       На удивление ревизора, дом оказался очень даже уютным. Когда они дошли до места, где заканчивался лес с глазами, они оказались на огромной-огромной поляне, посередине которой стоял маленький дом.       Но маленький он был только когда ревизор на него смотрел извне. Попав внутрь, ревизор сначала не сообразил, сколько в нём комнат, но Приска его предупредила, что комнаты сами по себе и иногда какая-то комната устаёт и уходит погулять, главное — учуять настроение и не ушагать вместе с ней. При всей этой особенности ощущалась хозяйская рука, которая с большой любовью всё здесь организовала.       — Эта ваза живая, её Дифундия зовут. Она очень капризная, так что лучше обходи её стороной, — предупредила Приска ревизора, когда ваза Дифундия важно прошествовала в комнату, которая тут же захлопнула за ней свою дверь.       Ревизор во все глаза смотрел на это удивительное зрелище.       — Приска, так ты ведьма?       — Да нет же, Торинс, я не ведьма.       — А кто ты?       — Кто я? Хм, самой бы понять. Но могу точно тебе сказать, что не без помощи Торы я стала такой, — таинственно ответила она.       — Что? — округлились глаза Торинса. — Расскажи! — тут же потребовал он.       — Так тебе интересно узнать про кюри-241?       — Интересно! Но про тебя тоже интересно! Расскажи сначала про себя!       — Про меня, значит. Ну что ж, слушай. Когда Тора запрыгнула на Лиц и впихнула в меня цветок, а она ещё помимо него впихнула в меня и того детёныша, которого подобрала.       Но тогда я этого ещё не поняла. Спустя месяц я стала замечать, что начала видеть какие-то странные образы. И один раз, когда я была в школе, то, сидя рядом с Торой, я заметила, что из неё выходят какие-то странные нитки. Всего лишь несколько штук, но они плавали в пространстве.       Я у неё спросила, что это такое, а она сказала, что ничего не видит.       А уже через неделю я поняла, что моё тело становится совершенно другим. Из моей спины стали вылазить ещё несколько рук, а ноги стали отделяться от тела. Но мне было не больно. В таком виде меня и застали мои родители. Через месяц мы уехали из городка. Мои родители испугались, что меня сдадут на опыты, и мы поселились рядом с Лесом. Там, где обычно никто не жил. Я очень благодарна своим родителям за это. Они любили меня и хотели защитить. Моя мать увлекалась биологией и много читала про Лес. Только вот никогда она про такое не читала. Но мы стали жить, и очень быстро стало понятно, что тот детёныш, которого я проглотила, стал в моём теле развиваться. Позднее я выяснила, что этот детёныш именно так и растёт: он попадает внутрь чужого организма и там, соединяясь с ДНК носителя, вплетает своё, и вуаля — получилось то, что получилось. И я, кстати, была права, когда говорила, что тот детёныш — это детёныш Лиц. Почти права. Лиц таким же образом появилась, она просто попала в тело местного а-ля волка. И вот таким образом появилось такое чудище. Я, слава богу, не такая страшная, как Лиц. — Лиц посмотрела неодобрительно в сторону Приски, и Приска тут же исправилась. — Нет, нет, Лиц, конечно, ты красотка. Так что теперь я могу гулять по лесу, где хочу и когда хочу. Я уже побывала в шестнадцати зонах, но думаю, что их больше. Кюри-241 — пространственный элемент. Это я его так сама назвала, — гордо ответила она. — Это что-то типа ниток. Я их видела только у местной живности. Сколько бы я ни была среди людей, я в них этого не видела. Я его видела только один раз, сидя за партой с Торой. А дальше — только в Лесу. И не в таком количестве. Но самое интересное, что те, у кого был кюри-241, питались теми, у кого был сигма-элемент. Может быть, тебя Тора сюда специально притащила, чтобы сожрать? — произнесла Приска, задумчиво глядя на Торинса. Торинс тут же вставил:       — Ни за что! Она не стала бы меня есть! Глупости это!       — Ты так в ней уверен? — озадаченно произнесла она.       — Это не обсуждается! — отрезал ревизор.       — Но Тора стала такой огромной. И у неё так много кюри-241. Хм, интересно-интересно, может быть, с ней что-то приключилось, что поменяло в ней что-то? Хм, — стала думать Приска, перебирая пальцами по столу. — Слушай, Торинс, ты когда с ней встретился?       — Теперь я точно знаю, что встретился с ней, когда был заточен в скале, мне тогда было шестнадцать.       — Там, где мы росли, я не встречала людей с сигма-элементом. Только некоторые растения содержали ничтожное количество. Но оказавшись в Лесу, я обнаружила, что тут очень много разных существ, которым необходим для жизни этот элемент. Хм, а может быть, наличие кана не дало ей тебя сожрать?       — Да что ты всё про «сожрать» говоришь! Могу тебя заверить, что сержант питается не людьми! Она, конечно, ест очень много, но ни разу не пыталась меня съесть! — возмущённо говорил ревизор. — А что насчёт тебя? Ты разве не питаешься этим элементом? — с опаской сказал ревизор, немного отодвигаясь на стуле.       — Питаюсь, — сказала Приска, хищно глядя на него. — Но ты какой-то не такой. Я как раз и вышла, чтобы пополнить свои запасы, как почувствовала, что во второй зоне у нас гости, очень напоминающие мне мой обед. Но когда оказалась рядом с вами, то никак не могла понять, что не так с тобой. Ты вроде и богат сигмой, но словно какой-то испорченный. Как будто что-то мешает.       Ревизор слушал с широко открытыми глазами, словно не веря тому, что сейчас Приска говорит.       — Так, значит, ты всё-таки хотела меня сожрать?! Ты обманщица! — крикнул он, встав и опрокинув стул.       — Ой, не драматизируй. Я людей не ем. Я бы просто у тебя немного взяла крови, и ты бы даже не почувствовал. Я всё-таки не Лиц.       — А почему тогда вас Лиц хотела сожрать, когда вам было по двенадцать? У тебя тоже есть сигма? А Тора? Она тоже с сигмой? — запутался ревизор в том, у кого что есть.       — Садись за стол, сейчас я тебя накормлю, — Приска встала и полезла в какой-то шкаф, она достала оттуда яйца, хлеб, масло, молоко, муку. — Блины любишь?       — Да. А ты что, и обычную еду ешь? — удивился ревизор, забыв о том, что минуту назад боялся её.       — Нет, но мой отец — да. — Увидев удивлённый взгляд ревизора, она пояснила: — Он меня навещает. Сразу же, минуя все зоны, попадает ко мне сюда. Есть цветок, который его сюда перемещает. Так же, как когда-то цветок нас переместил с Торой.       — Ого, как удобно, — садясь на стул, отвечал ревизор. — Приска, так почему вас Лиц хотела съесть?       — А она всё ест, — смеясь, ответила она. — И блины тоже ест, и людей ест, и траву. Она всеядная.       — А ты тогда почему другая?       — Этого я не знаю. Так вот вышло.       — А тебе разве не интересно узнать? — спросил ревизор.       — Интересно. Поэтому я и пытаюсь узнать. Но сейчас у меня нет ответа, — замешивая тесто для блинов, ответила Приска. — Вот мне интересно, почему у Торы есть нити, которые я называю кюри-241, и почему она при этом тебя не съела?       — Она что, в самом деле меня бы сожрала? Как какой-то сэндвич? — в ужасе спросил ревизор, вспоминая, как за раз сержант могла съесть до пяти сэндвичей.       — Могла бы. Я видела тех, у кого было мало нитей, и как они пожирали носителей сигмы. А у Торы их вообще не сосчитать. Но, может, всё же кан придал тебе такой невкусный вид? — внимательно посмотрела на ревизора Приска, словно разглядывая его под микроскопом.       Ревизор поёжился.       — А что эти нитки дают? Почему я их не вижу? Они делают человека быстрее? Он может передвигаться быстрее времени? — спросил ревизор, глядя на Приску синющими глазами.       — Нет, нити не дают тебе передвигаться быстрее времени. Почему ты так решил? — с подозрением спросила она.       Ревизор прикусил язык. Он не хотел выдавать этот навык. Он сам не понимал, как она так быстро перемещалась, но Приске он не доверял.       — В книжке про магов читал, что есть такие способности, вот подумал, что, может, нити дают, — придумал отмазку ревизор и тут же её сказал.       — Из книжек, значит, говоришь? Поверю тебе пока что, — бросила она ему в ответ.       «Какая проницательная ведьма», — думал ревизор, косясь в её сторону.       — А когда Тора поправится?       — Скоро, — ответила она.       — А насколько скоро? — не отставал он.       — Скоро, значит, скоро, — сухо сказала Приска.       — Скоро — у всех своё! Пять минут, десять минут, двадцать минут?! — повышая голос, сказал Торинс.       Приска посмотрела на него, прищурив глаза, хотела что-то сказать, но передумала.       — Приска! Ответь, через сколько она поправится! — требовал ревизор.       — Ты очень приставучий, Торинс. Ты уверен, что Тора, когда проснётся, не прихлопнет тебя?       — Не заговаривай мне зубы! Ответь, когда она проснётся! — продолжал гнуть свою линию Торинс.       — Это не от меня зависит, а от неё. Если она захочет вернуться, она вернётся. Её тело восстановилось в тот же момент, как только Лиц её поглотила. Но вот, как видишь, Тора до сих пор в теле Лиц. А это значит, что её сознание не здесь, — отвечала Приска.       — Что значит «захочет или нет»?! Конечно, захочет! Что ей там делать?! Здесь я! Она должна вернуться, — уже не так уверенно на последнем слове сказал Торинс.       — Моя мать так и не вернулась. Она получила травму, и отец привёл её ко мне. Но когда я погрузила её в Лиц, то моя мать так и не открыла глаза, — грустно ответила она.       — А где она теперь? — с тоской спросил ревизор.       — В десятой зоне. Лиц её там оставила спустя два года, как она пребывала в теле Лиц.       — Почему твоя мать не захотела вернуться, ты знаешь причину? — с надеждой спросил Торинс.       — Увы, нет. Ни я, ни отец этого не знали. Она была счастливой с нами, мы так думали. Поэтому я не могу сказать, что могло её остановить.       — А откуда ты тогда знаешь, что это зависит от её желания? Были другие? — спросил Торинс.       — Да, были другие. И они-то как раз и сказали, что попадаешь в мир, где то, что ты так сильно хотел получить, получаешь. И кто-то остаётся. А кто-то всё-таки возвращается, — грустно ответила Приска.       — Так зачем же ты её в Лиц погрузила? Она же могла и так восстановиться, она очень сильная, — почти плача, говорил ревизор.       — Не смогла бы, Торинс. Она уже тогда умерла. Просто Лиц не дала её душе до конца вылететь. И теперь её душа где-то тут гуляет, и нам остаётся только ждать, — тихо проговорила Приска, ставя на стол гору блинов.       Торинс опустил голову, неслышно сказав, что не голоден и хочет побыть один.       — Из кухни налево поверни и позови Милоху. Там будет твоя комната, — сказала Приска.       Ревизор молча вышел из-за стола и пошёл в комнату с именем Милоха.