Часть девятнадцатая. V. Лес правды: Кто ты, Тора?

      Торинс ворочался на кровати, сон никак не приходил к нему.       Мысли, одна хуже другой, захватили его разум.       «И зачем Тора посадила меня на дерево? А зачем я вообще стал её доставать? Кто меня за язык тянул? Приска сказала, что теперь только Тора решает, вернуться ей или нет. А что, если она не захочет? И с чего я вообще решил, что она захочет вернуться ко мне? Я же её раздражаю. И бешу. И она вообще хотела от меня сбежать. Но стоп, тогда она ещё не помнила меня. Потом же передумала, как вспомнила. Значит, хотела вернуться ко мне и поехать со мной в Анхеи. А вдруг ей просто нужны протезы, а я — удобный способ, чтобы попасть туда? Нет-нет-нет, такого просто быть не может. Теперь я всё вспомнил, и то, что оказалось, мы с ней встретились уже очень давно. А почему она мне не сказала при нашей первой встрече? Хм, может быть, она меня забыла? Она же Софи забыла. Но тогда почему она сделала документы на имя Стар Блю? Значит, всё-таки помнила. Она как-то упоминала давно про своего старшего брата. Но она не говорила, что он умер. А учительница Моро сказала, что её брат погиб, утонул. Может быть, она хочет увидеть брата? Нет-нет-нет, не хочет. Кыш, уходи, ужасная мысль. Она обязательно проснётся. А как она тогда смогла мне помочь? Ведь кана во мне больше нет. А мать говорила, что его невозможно вывести. Хм, невозможно. Ну, конечно, вот я сегодня в воде дышал и слышал в голове голос Приски — и что же это, как невозможно? Значит, всё возможно. Так и Тора сказала мне, когда скалу разрушила». — Тут ревизор немного всхлипнул и продолжил думать. — «Это оказалась она. Она уже тогда делала всё по-своему. И смогла меня вытащить. Никто никогда не делал такого для меня. Даже я сам для себя такого не делал. А в той капсуле, когда я проснулся, то обнаружил кровавые полосы. Может быть, это были нити? Но почему в крови? Ах! Точно! Перед тем как потерять сознание, я видел, как на лице и теле Торы появлялись словно из ниоткуда кровавые борозды. И ведь они ещё были, когда мы только зашли в капсулу. Буквально одно мгновение — и моя мать, и этот таф умерли».       Ревизор так и продолжал гонять свои мысли в комнате по имени Милоха, а в комнате по имени Хола была Лиц, в теле которой находилась Тора.       Лиц сидела, и рядом со столом у неё лежала тарелка, из которой один за другим исчезали блинчики, попадая в желудок этого существа.       ***       Я лежала на мокрой земле, рядом со мной лежало тело женщины. Я смотрела на неё, но не могла встать. Начался дождь, и мокрые капли стали падать на меня. Я стала плакать, но ничего не происходило. Через какое-то время дождь прекратился. Я была вся мокрая, и мне хотелось есть. Но я не могла сама встать. Закрыв глаза, я погрузилась в какую-то темноту. Там на меня смотрели существа в плащах, вокруг всё было оранжевым и красным. Одно из этих существ отстранилось от круга, в котором оно было, и направилось ко мне. Когда оно оказалось рядом со мной, я почувствовала, как меня что-то подняло наверх. Этим чем-то были тысячи и тысячи нитей, которые проходили везде и всюду.       Очнулась я уже, когда меня кто-то нёс на руках.       — Вот это отлично, Соркул, как удачно мы с тобой зашли в Лес.       Через какое-то время я оказалась в доме, где было много кроватей, на одной из них лежала я.       В одну ночь меня забрала женщина.       Она принесла меня в дом. Когда мне исполнился год, я стала её называть «мама». У меня также был старший брат, которого я звала Тони.       Когда мне исполнилось два года, ко мне в комнату зашёл человек. У него были усы и борода. Он подошёл ко мне, сел рядом и протянул руки, чтобы поднять меня.       Я уставилась на него и не могла понять, кто это.       В комнату зашла мама и Тони. Мама сказала, что это папа.       «Что такое папа?» — думала я, когда этот «папа» достал из кармана конфету и протянул мне.       В тот момент я поняла, что «папа» — это что-то, что всегда даёт конфеты. Мне он понравился.       «Мама, ты на самом деле думаешь, что я не пойму, зачем ты взяла Тори? Ты думаешь, что это меня спасёт? Мне не нужно её сердце! Ты слышишь меня?!»       Я слышала, как мой старший брат кричит на маму. Я давно поняла, что я не родная им дочь. И давно знала, что мама меня взяла, чтобы потом отдать моё сердце Тони. Тони болел с самого детства. И мама решила, что его можно спасти, если у него будет донор. И этим донором оказалась я. То место, куда я попала, был специальный приют-лаборатория, где выращивали таких вот детей для донорства.       Я любила Тони и папу. Маму тоже.       Когда мы с Тони гуляли у Русалочьего моря, Тони наклонился ко мне и сказал:       — Митория, я доплыву вон до той части и вернусь за десять минут. — Сказал он мне и зашёл в воду.       Я смотрела ему вдаль. Мама сегодня сказала, что завтра мы должны будем поехать в город в больницу. Там положат меня и Тони.       А Тони решил, что ему не нужно моё сердце.       В день, когда мать ушла, приплыл, наконец, отец.       Он взял меня на руки и отнёс в больницу. Он плакал и просил прощения. Я тогда лежала и смотрела на своего плачущего отца.       Теперь мы были с ним вместе.       ***       Ревизор так и не смог уснуть, и он решил пойти к Торе. Опустив ноги на пол, он услышал возмущённый голос:       — Молодой человек, нежнее, я вам что, мраморный пол!       — Ой, простите! — заверещал Торинс, выбегая из комнаты.       Оказавшись в коридоре, он понятия не имел, куда ему идти. Но из-за угла вышла ваза Дифундия и направилась прямиком к нему.       Торинс помнил, что Приска говорила, что с ней лучше не сталкиваться. Он хотел забежать обратно к себе в комнату, но, развернувшись, не обнаружил никакой двери.       «Чёртов дом!» — сквозь зубы выругался он.       — Приветствую вас, человек, в жилах коего течёт императорская кровь, — проговорила ваза Дифундия низким бархатистым голосом.       Ревизор вздрогнул и обернулся.       — Добрый вечер, уважаемая Дифундия! — поприветствовал ревизор по всем канонам императорских протоколов.       — Вы заблудились? — спросила вежливо ваза Дифундия.       — Да! Вы попали в точку! Я ищу комнату, где обитает Лиц, — тут же проговорил ревизор.       — Пойдёмте, я вас провожу, — величественно сказала ваза Дифундия.       Ревизор очень обрадовался такому везению и бодро зашагал за ней.       Они остановились где-то на седьмом повороте налево. Ваза Дифундия попросила ревизора поднять её и швырнуть о стену.       — Э-э-э, вы уверены? — неуверенно проговорил ревизор.       — Да, всё в порядке. Прошу вас, — подтвердила свои слова ещё раз ваза Дифундия.       Ревизор взял вазу и со всего размаха швырнул в стену напротив, но, к его удивлению, ваза пролетела насквозь и оказалась ровно по центру его макушки. Ревизор рухнул и в тот же момент очутился в небольшой комнате, в которой поедала блины Лиц.       Ревизор сел и потёр место макушки, в которую он же сам себе и заехал.       «Чёртов дом!» — снова выругался он.       Лиц замерла с блинчиком в руках.       — Не отдам, — прошипела она.       «Есть всё-таки что-то общее между этой тварью и сержантом», — думал ревизор, наблюдая за действиями Лиц.       — Мне и не надо. Я не к тебе пришёл, а к сержанту. Покажи мне её, — в приказном тоне заявил он, но порядком перетрусил, когда Лиц стала улыбаться своим жутким ртом.       «А вдруг она меня съест», — думал ревизор. — «Ведь Приска говорила, что стоит ей только уйти, как Лиц начинает есть всё подряд».       Лиц вернулась к поеданию блинчиков, словно ревизора тут и не было.       — Лиц, отзовись! Покажи мне сержанта. Пожалуйста, — решил ревизор попросить более вежливо.       Лиц снова замерла с блинчиком в руке. Она медленно развернула свою голову на длиннющей шее и прошипела:       — Ты будешь моим другом?       Ревизор не ожидал такого, но решил, что лучше согласиться, чем не согласиться.       — Буду, — ответил он осторожно.       В этот момент Лиц резко дёрнулась в его сторону, вытаскивая на поверхность острый коготь и намереваясь им проткнуть ревизора.       ***       Я чувствовала запах блинов. Блины. Боже, как же мне захотелось блинов.       Открыв глаз, я поняла, что нахожусь в каком-то очень странном и липком месте, но я не успела даже подумать, как мне оттуда выбраться, как буквально через секунду рухнула на пол.       И в этот момент увидела, как на ревизора снова нападает та стрёмная махина.       Я схватила её за ногу и резко потянула.       Она злобно взвизгнула и хотела меня проткнуть, но я увернулась, схватила в очередной раз ревизора и с ноги, открыв дверь, очутилась в каком-то странном коридоре.       — Закрой дверь! Закрой дверь! — орал ревизор.       Я захлопнула дверь, и она тут же исчезла.       — Сержант! — заорал ревизор. — Ты вернулась!!! Я знал, я знал!! Ты из-за меня вернулась? Ты почувствовала, что Лиц хочет меня сожрать? — продолжал почти что кричать ревизор.       — Что? Из-за тебя? Я почувствовала запах блинов и открыла глаз, а уже потом увидела, как ты в очередной раз попал в неприятности. Кто такая Лиц? — проговорила я.       — Что? Из-за блинов? — возмущался ревизор.       — Да чего ты бухтишь снова? Ах, кстати, ты попался, мелкий гадёныш, теперь пощады от меня не жди. — Я поставила ревизора на ноги и хотела начать пытку щекоткой, как вдруг открылась дверь и в ней показалась женщина с белыми волосами, тёмной кожей и чёрными, заострёнными к уголкам проницательными глазами.       — Давно не виделись, малявка Тора, — громко сказал голос этой женщины.       Я уставилась на неё, силясь вспомнить, кто же это мог быть. Вглядываясь в её красивое лицо, я перебирала всех красивых женщин, которых встречала в своей жизни. Но эта почему-то не желала вспоминаться.       — Не помню тебя, — наконец изрекла я. — Ты кто такая?       Тут же возник ревизор со словами:       — Я так и знал, что ты меня обманула! Никакая ты не одноклассница Торы!       Хм, одноклассница. Я стала более пристально рассматривать её, и старые обрывки воспоминаний стали появляться перед моими глазами.       — Приска! — гаркнула я на всю громкость. — Ты, что ли?       — Я! — весело отвечала она.       — Вот это встреча! А что ты тут делаешь? — удивилась я.       — Живу. Я, знаешь ли, благодаря тебе стала частью этого Леса, — улыбаясь, отвечала она.       Мой единственный глаз округлился.       — Из-за меня? Когда я успела?       — Ты голодная? Пошли на кухню, расскажу тебе.       Пока мы перебрасывались фразами, ревизор глазел то на меня, то на неё, но не вмешивался, только резво поскакал за нами в сторону кухни.       На кухне Приска мне поведала о своих приключениях и о том, как в итоге она стала тем, кем стала.       — А ты ведь мне тогда говорила выбросить эту дрянь. Эх, — вздохнула я. — Думаю, просить прощения будет уже поздно, да? — но я всё-таки решила уточнить у неё.       — Просить прощения не надо, Тора. Я довольна, что у меня такая жизнь. Мне нравится тут жить, я люблю этот Лес. Я даже и подумать не могла, что такое вообще может существовать, а, как видишь, теперь я в этом всем живу, — довольно улыбаясь, сказала Приска.       — Тора, помнишь, как-то я у тебя спросила про нити? — она посмотрела на меня, но я покачала головой. — Не помнишь, значит. Я тут твоему Торинсу рассказывала про нити, которые я зову кюри-241, их люди не видят. Я вижу, видят местные из Леса, и ты, наверное, их видишь, верно?       Я смотрела на Приску, думая, говорить ей или нет. Посмотрела я и на Торинса, который уставился на меня с любопытством. Вот же мелкий гад, мне не рассказывал ничего про свой пси-элемент, а про мои нити уже знает. Эх.       — Вижу, — ответила я.       Приска довольно хмыкнула.       — А ты никогда не хотела полакомиться Торинсом? — спросила она с огнём в глазах.       Торинс стал нетерпеливо ёрзать на стуле, с жадностью смотря на меня.       — Смотря в каком смысле, — отвечала я и посмотрела на него так, как когда-то смотрел Логан на его чудесное выступление в чулках.       Торинс начал медленно покрываться краской, и его такой любопытный взгляд, которым он секунду назад меня пронзал, стал пускать в меня громы и молнии.       Приска посмотрела в сторону моего взгляда, увидела пунцового и злого Торинса, потом посмотрела на моё довольное лицо и стала смеяться.       — Ха-ха-ха, Тора, а ты изменилась.       Торинс продолжал кидать в меня лучи зла, но я переключилась на Приску:       — Если ты имеешь в виду желание его сожрать, то оно появилось, когда я в Лесу оказалась, — отвечала я как ни в чём не бывало.       Торинс, услышав это, чуть не упал со стула.       — Что?! Это правда? Ты сейчас не врёшь? — проорал Торинс так, что я чуть не оглохла.       — О, вот это уже становится интереснее. А то мне тут твой Торинс заливал, что ты ни разу не пыталась его стрескать, — довольно потирая руки, проговорила Приска и опустилась к духовке, в которой жарился небольшой окорок.       — Тора! — завопил ревизор, вскакивая передо мной. — Объяснись! Что это значит?       — Что сказала, то и значит, — сказала я, засовывая в ухо палец, чтобы не слышать громкого голоса Торинса.       — То есть ты меня хотела сожрать, прямо как монобу? То есть когда ты говорила, что, когда поймаешь меня на дереве, и что я даже не представляю, что ты со мной сделаешь, ты имела в виду это???       — Не совсем так. Чего ты завёлся? А? — с тоской отвечала я.       — А то, что ты опасна для меня! — взвинтился он.       — Да ну? Я? Опасна? А из-за кого мы упали? Из-за кого у меня глаза и руки нет? А? — посмотрела я прямо в глаза ревизору. — Когда вообще я тебе причиняла вред? А? Ну посадила я тебя на дерево! И что? Померла-то я, а не ты! И только у меня нет руки и глаза! Так что заканчивай тут со своими беспочвенными обвинениями. И вот ещё! — разошлась я не на шутку. — Я тебе предлагала разойтись, только это ты вцепился, как клещ, а не я!       — Ах, предлагала! Вот, значит, как! Теперь я виноват в том, что ты безглазая сидишь тут! Я тебе предлагал помощь, а ты что мне тогда сказала? Послала ты меня! Вот что ты сказала! А с дерева упала ты не из-за меня, а из-за того, что решила меня поймать! — защищался ревизор.       — А кто в меня орехами кидался, из-за которых я паралич словила? А? — злилась я на этого мелкого паразита.       — Тихо. Тихо. Ребята, я поняла, что вы очень близки. Но… — но мы не дали ей закончить и хором сказали:       — Ничего мы не близки!       Между тем Приска продолжила, не моргнув и глазом:       — Но давайте на моей кухне вы не будете выяснять отношения, окей? — проговорила миролюбиво Приска. — К тому же скоро мясо будет готово.       Ревизор злобно смотрел на меня, я от него не отставала.       Повисло молчание.       — Значит, ты сейчас постоянно хочешь съесть Торинса, — начала аккуратно говорить Приска, но ревизор вскочил и резко бросил:       — Если вы тут собираетесь обсуждать то, как меня хотите сожрать, то я не желаю находиться в вашем обществе. Дифундия, — рявкнул ревизор, и в ту же секунду появилась ваза Дифундия, — отведи меня в место, где эти две хищницы не смогут меня достать.       — Как скажете, — прозвучал бархатный голос вазы Дифундии, и они исчезли.       У Приски только рот открылся.       — Эта чёртова ваза Дифундия все мне нервы истрепала, а этому визгливому Торинсу вон как подчиняется. Ты не знаешь, в чём секрет? — спросила она у меня.       — Они оба нервы треплют — вот и спелись, — отвечала я, смотря на духовку. — Когда уже жаркое будет готово? Я готова сожрать весь твой дом, — протянула я, нюхая вкусно пахнущий воздух.       — Да-да, Тора, понимаю. Сейчас вытаскиваю уже.       Приска стала доставать невероятно румяное, пышущее здоровьем мяско.       — И как ты справлялась? — с интересом смотря на меня, спросила она.       — Так в Лесу мы же недавно, к тому же то одну ягоду съем, то другую, я так поняла, что этот сигма тут везде и всюду, просто в мелких дозах, верно? — спросила я.       — М-да, Тора, я вот когда вижу сигму, не могу себя остановить. Точнее, конечно, могу, но это мне даётся с большим трудом.       — И мне даётся с большим трудом, но в обычном мире у меня такого нет к Торинсу. Раздражает он иногда, но есть его при этом я не хочу, — отвечала я, откусывая кусок и дуя на него.       — Тора, ведь у тебя кюри-241 был с детства. Я помню твои нити в школе, нам было по двенадцать. А может быть, они у тебя появились после того случая в Лесу?       Смотря на Приску, я думала, говорить ей про нити, что были у меня с рождения, или нет?       В итоге решила промолчать.       — А сладкое у тебя есть? — сменила я тему.       — Я могу тебе блинов напечь. Будешь? — предложила она, но смотрела она на меня так, словно понимала, что я ей что-то недоговариваю. Умной тёткой она стала, однако.       — Буду, — ответила я, думая о том, будут ли они похожи на блинчики Софи. — Приска, а ты пользуешься нитями? — всё же мне хотелось узнать немного больше про нити.       — Что значит «пользуюсь»? — не поняла она меня.       — Ты можешь нитями управлять? Допустим, убить человека? Или вытащить что-то из чего-то, при этом не повредив? — стала объяснять я.       — А ты так делаешь? — удивилась Приска.       Я кивнула.       — Тора, знаешь, твои нити они не такие, как нити, которые у меня или у Лиц. Ни я, ни она не делали того, что ты описала.       — А может, здесь есть те, кто так делает, просто ты их не встречала? Такое же может быть, Приска? — спросила я у неё.       Приска задумалась.       — Я думаю, что может. Зон тут много, я была в шестнадцати. Их может быть ещё больше, но дальше шестнадцатой мне не удалось пройти.       — Ничего себе! Намного больше, чем я читала, — удивилась я.       — Конечно, больше. Сюда вообще обычному человеку никак не попасть. А если он попал всё-таки, Лиц и такие же, как она, просто его сожрут.       — А ты Лиц назвала в честь своей куклы?       — Ха-ха-ха, Тора, ты запомнила? Столько лет уже прошло, — отвечала она, улыбаясь.       — Конечно, запомнила, знаешь, как я мечтала о твоей кукле? — сказала я, также улыбаясь ей. — Боже, ты была такой противной, — перед глазами встала мелкая Приска, которая давала указания всем и каждому.       — Себя вспомни, ты была ещё хуже, — отвечала она, широко улыбаясь.       — Да ни в жизнь! Не было такого! — смеясь, сказала я.       — Было, было. Тора, — она сделала паузу и продолжила, — ты куда направляешься, не хочешь здесь остаться?       — Я в Анхеи направляюсь, я ищу Ло и Лору. Помнишь их? — спросила я.       — Помню. Но не знаю, что с ними стало.       — Остаться мне предлагаешь? Нет, пожалуй, откажусь, — подумав, ответила я.       — Если передумаешь, то двери Леса и мои для тебя открыты. Только Лиц больше язык не вырывай, а то он у неё очень медленно растёт потом, — попросила она меня.       — Не буду, — пообещала я.       — Тора, а кто для тебя Торинс? — спустя пару минут спросила Приска.       — Он мой муж, — отвечала я, ковыряясь пальцем в зубах, пытаясь вытащить застрявший кусочек мяса.       — Муж?! — оторопев, переспросила она.       — Угу, муж, — лениво ответила я.       — Э-э-э, а можно спросить, как вы поженились? — всё ещё не веря, задала она уточняющий вопрос.       — Без меня, меня женили, Приска, — весело ответила я. — А что, мы не смотримся вместе? — продолжала я веселиться.       — Как тебе сказать, Тора, так, чтобы не соврать, но и не обидеть. Ведь я помню, что ты злопамятная, — хихикая, говорила она.       — Тебя прощу на этот раз, коль ты меня оживила, — милостиво сказала я.       — Это была не я, а Лиц, я так не умею, — отмахиваясь от моих слов, проговорила она. — Торинс — он же пигалица! А ты великанша! Как вообще это могло произойти?! — смеясь, сказала она, когда позади нас в дверях резко раздался голос:       — Гм-гм, попрошу вас! Я не пигалица, как вы невежливо меня назвали! Хотя, что уж тут ожидать от лесного человека, коим вы и являетесь! — надменно вещал ревизор, совершенно забыв, что он больше похож на наш обед, чем на гостя.       — Он всегда такой, да? — кисло уточнила Приска, глядя на меня.       — Ага, это он ещё в хорошем настроении, — сказала я, уворачиваясь от вилки, которую он кинул в меня. — Ты чего кидаешься, Торинс? Я только с того света вернулась, хочешь снова меня туда отправить? — спросила я, поднимая вилку с пола.       — Я хочу чай, — высокомерно задрав нос, прошествовал ревизор на стул, а следом за ним шла ваза Дифундия.       — А вы подружились, я смотрю, — заметила я. Приска закивала головой, соглашаясь со мной.       — Ничего удивительного, ведь только Дифундия тут имеет царские корни в отличие от вас, простолюдин, — продолжал заливать свою царскую галиматью ревизор.       Глаза Приски округлились.       — Теперь понятно, почему ты полезла за ним на дерево. Я бы тоже его захотела прибить. Как ты его терпишь? Если бы тебе было восемь, ты бы точно его уже поселила в осином гнезде, — удивлённо глядя на меня, проговорила Приска.       Торинс, словно не слыша ничего сказанного в свой адрес, потребовал, чтобы ему налили чай.       — Я сейчас Лиц позову, она тебе и нальёт, — грозно сказала Приска, глядя на присевшего и тут же вскочившего Торинса.       — Я сам могу, не надо никого звать, — быстро ответил Торинс, не желая видеться с Лиц.       — Но видишь, на него действуют некие механизмы воспитания, — ответила я на вопрос Приски о том, как я его терплю.       Я глядела на спину ревизора и видела, что он злится, но молчит.       — Пожалуй, я пойду спать. Приска, где мне можно лечь? — спросила я, но ревизор развернулся и произнёс:       — Мне ещё с тобой надо поговорить!       — Завтра поговорим, — ответила я.       — Нет, сегодня! — гнул своё Торинс.       — Завтра, — бросила я, выходя из кухни.       Ревизор помчался за мной.       — Сержант! Сержант! Сержант! Сержант! Сержант! Сержант! Сержант! Сержант! Сержант! Сержант! — зажужжал его голос, произнося бесконечное «сержант».       Я схватила его за щёки, от этого он стал выглядеть, как надутая круглая рыбка, но всё равно продолжал произносить «сержант» по сто раз; в этот момент Приска прошла мимо нас, пожелав нам спокойной ночи.       — Эй, стой, Приска, а где мне спать?       — Как где? С мужем, конечно, — не успела я и слово произнести, как она исчезла.       — Доигрался, — бросила я ему. — Теперь я буду спать с тобой.       — Не первый раз, — тут же отреагировал он.       — Так я же опасная, вдруг я ночью захочу есть, а тут такой аппетитный костлявый бочок ревизора лежит рядышком, — решила я попугать этого смельчака.       — Пф-ф, — только и выдал он.       — Так зачем закатил спектакль тот тогда? — с подозрением спросила я его.       — Я ничего не закатывал! Я просто переволновался! А потом походил и понял, что ты меня не станешь есть, — поведал он мне свои мысли.       — И каким образом ты пришёл к такому выводу? — спросила я.       Он замолчал, а затем поднял на меня свои синие-синие глаза и сказал:       — Тора, это же ты меня тогда из скалы освободила?       Я удивлённо замерла. Вот это да. А я думала, что он про это забыл. Но молчала.       — Ты, наверное, думаешь, что я специально тебе этого не говорил, но я просто забыл!!! А когда падал с дерева, то в меня врезалась какая-то птица, и я всё вспомнил, — он замолчал и внимательно смотрел на меня.       Я помолчала, а потом произнесла:       — Я рада, что ты воспользовался моим советом и стал питаться намного больше, чем раньше, — отвечала я с тихой улыбкой на губах.       — И это всё, что ты можешь сказать? — хотел было ревизор возмутиться, но замер.       Я смотрела на него, он смотрел на меня.       Так мы и стояли.       Пока ваза Дифундия не появилась прямо у ног ревизора и не сказала, что ему пора спать.       — У тебя новая нянька появилась, Торинс. Пожалуй, она права, пора спать, — я развернулась и пошла по коридору.       — Стой, Тора, ты куда, моя спальня рядышком, — схватив меня за руку, ревизор потянул меня к двери.       — Нет, Торинс, иди спать один, — сказав это, я посмотрела на него, и он опустил глаза. — Я сильная, Торинс, но иногда очень слабая. Не заставляй меня потом сожалеть. Я пойду. Спокойной ночи, — и я зашагала по тёмному коридору этого чудного дома.