Глава 2

Когда она наконец остановилась перед домом, то повернулась и посмотрела на него. Он все так же напряженно сидел, уставившись в лобовое стекло. - Хочешь сначала посмотреть магазин, - спросила она, - или сразу подняться наверх? Он слегка повернул к ней голову, и на долю секунды на его лице снова промелькнуло удивление. Словно он не ожидал, что его спросят. Затем коротко кивнул. Они вышли, и она подвела его к входной двери, отперла ее и распахнула настежь. Когда они вошли внутрь, над головой звякнул маленький колокольчик. Магазин был скромным, но уютным. Вдоль стен тянулись полки со множеством керамических изделий: кашпо мягких пастельных тонов, чаши с ручной росписью, декоративные вазы, тарелки и статуэтки. Растения в горшках стояли на разных поверхностях, вьющиеся плети свисали с краев полок, оживляя помещение. Он медленно прошел внутрь, оценивая обстановку. Осматриваясь. Он ничего не сказал, просто сделал несколько шагов вперед, и тут его взгляд упал на маленькую фигурку ярко-бирюзовой собаки, стоявшую на средней полке. Он долго разглядывал ее. - Ты сама это сделала? - Его голос кажется стал немного мягче. Она проследила за его взглядом и кивнула. - Да. Вообще все что здесь есть. - Она поколебалась, затем быстро добавила: - В смысле в основном я использую готовые формы. Не все сделано с нуля. Но я сама все покрываю глазурью и шлифую. Она и сама не знала с чего вдруг стала объясняться. Может просто чтобы он не подумал, что она выпендривается. - Можешь взять, если хочешь, - предложила она. Он не пошевелился. Просто еще мгновение пристально смотрел на фигурку, затем отвернулся и продолжил осматриваться. Она тихо вздохнула и указала на дальнюю часть комнаты. - Мастерская здесь. Там я все делаю. Она провела его через дверной проем мимо стойки в более просторное помещение за ней. У дальней стены стояла печь для обжига - тяжелая штука, от которой исходило слабое тепло, даже когда она не работала. В центре комнаты стояли два гончарных круга, отполированные за долгие годы использования. Вдоль стен тянулись полки с инструментами - кусачками для проволоки, ребрышками, губками, разделочными ножами - и рядами глазури в подписанных баночках. В углу были сложены мешки с глиной, а у противоположной стены возвышался длинный рабочий стол, покрытый недоделанными предметами и глиняной пылью. Он шагнул внутрь, осматривая помещение. Менее отстраненный, более сосредоточенный, его взгляд задержался на печи, затем на гончарных кругах, затем на инструментах, аккуратно разложенных на полках. Она наблюдала за ним, пытаясь угадать, о чем он думает, но выражение его лица ничего не говорило. Через мгновение он, наконец, заговорил. - Это то место, которое я должен охранять? Она моргнула, застигнутая врасплох. - Что? Он слегка повернул к ней голову, его голос звучал ровно. - Магазин. Мастерская. Я здесь, чтобы их охранять? Ей потребовалась секунда, чтобы понять. И тут до неё дошло. Он всегда был инструментом. Оружием. Охранник в лаборатории, боец на ринге. Конечно, он предположил, что именно поэтому она привела его сюда. Что он ей нужен для чего-то. У нее сдавило грудь. - Нет, - тихо сказала она. - Это не... нет. Ты здесь не для охраны. Он не ответил. Просто продолжал смотреть на нее, ожидая разъяснений. Она поколебалась, затем добавила: - Но если хочешь, я могла бы научить тебя. Я имею в виду, как работать с глиной. Это нетрудно, как только ты освоишься с этим делом. Его взгляд вернулся к гончарному кругу, затем к ней. - Это обязательно? Вопрос был задан прямо. Не враждебно или вызывающе, просто для прояснения ситуации. - Нет, - твердо сказала она. - Только если тебе хочется. Он еще мгновение смотрел на нее, словно решая, верить этому или нет. Затем он отвернулся, его внимание вернулось к полкам. Больше он ничего не говорил. Она мягко кашлянула. - Пойдём. Давай поднимемся наверх. В задней части мастерской, рядом с печью для обжига, была дверь, ведущая к узкой лестнице. Она открыла ее и жестом пригласила его следовать за собой. Лестница была старой, и дерево скрипело под их шагами. Наверху была еще одна дверь, ведущая в квартиру. Помещение было больше, чем она о нём говорила, и занимало всю площадь мастерской внизу. Прихожая вела в гостиную с высокими потолками, облицованной кирпичом стеной и широкими окнами, через которые проникал мягкий дневной свет. Диван и кресло стояли рядом с низким кофейным столиком, а у дальней стены была книжная полка, забитая романами и журналами о керамике. Через открытую арку была видна кухня, достаточно просторная, чтобы в ней поместились обеденный стол и стулья. К задней части дома тянулся коридор, ведущий, как он предположил, к спальням и ванной. Она открыла рот, чтобы начать экскурсию, но заколебалась. Он не проронил почти ни слова с тех пор, как они покинули учреждение. Каждый раз, когда она пыталась что-то объяснить или предложить ему, наступала оглушительная тишина. Возможно, ее присутствие рядом и постоянные разговоры с ним не помогали. Она повернулась к нему. - Хочешь просто... осмотреться? Сам? Приглядеться? Его уши дернулись, всего один раз, едва уловимое движение, которое она чуть не пропустила. Он посмотрел на нее, и на мгновение ей показалось, что он откажется. Затем он коротко кивнул. - Хорошо, - сказала она, тихо выдохнув. - Не торопись. Я буду на кухне, если что-нибудь понадобится. Он не ответил. Просто постоял немного, низко опустив хвост, затем медленно двинулся по коридору осторожными мягкими шагами. Она смотрела, как он исчезает за углом, затем развернулась и направилась на кухню. На самом деле ей нечего было там делать. Но это давало возможность сосредоточиться не на тяжелом, неуютном молчании или странном ощущении его присутствия в ее пространстве. Она наполнила чайник и поставила его на плиту, затем облокотилась о столешницу, скрестив руки на груди и уставившись в пустоту. Ее разум постоянно возвращался к одной и той же мысли: что теперь? Она вытащила его оттуда. Это было целью. Но дальше этого момента её мысли не заходили. Она не планировала, что будет потом. Как помочь тому, кто не хочет помощи? Тому, кто, похоже, даже не верит, что это возможно? Чайник тихо засвистел, и она выключила конфорку, наливая воду в кружку, хотя и не была уверена, что хочет чаю. Просто хотела занять руки. Откуда-то из глубины квартиры донесся еле слышный звук открытия двери. Затем закрытия. И следующая. Его шаги были почти бесшумными, но она могла отследить его передвижения по негромкому скрипу половиц. Она крепче обхватила ладонями кружку и стала ждать.

***

Через несколько минут он снова появился в дверях кухни с тем же непроницаемым выражением лица, что и раньше. Теперь его уши настороженно смотрели вперед. Она выпрямилась, отставив кружку. - Все в порядке? Он коротко кивнул. Она махнула рукой в сторону гостиной. - Пойдём присядем. Я хочу тебя кое о чем спросить. Убедившись, что он идет следом, она села в кресло у окна. Она ожидала, что он сядет на диван, но вместо этого он опустился на пол возле кофейного столика, выпрямив спину и положив руку на колено. Его хвост свободно обвивался вокруг бедра. Она открыла рот, чтобы что-то сказать - ты можешь сесть на диван, не обязательно сидеть на полу, - но остановила себя. Затевать эту битву прямо сейчас казалось нецелесообразным. Вместо этого она слегка наклонилась вперед, положив локти на колени. - Я тут подумала... Я так и не спросила, как тебя зовут. Она чувствовала себя нелепо, говоря это сейчас, после всего случившегося. Уже после оформления документов, после того, как привезла его сюда. Но она была так сосредоточена на том, чтобы вытащить его оттуда, что ей и в голову не пришло спросить о такой простой вещи, как имя. Он бесстрастно уставился на неё. - Можешь называть меня как хочешь. Она медленно выдохнула, борясь с желанием потереть лицо. Ну конечно. Ну конечно, именно это он бы и сказал. - Я спрашиваю не об этом, - осторожно сказала она. - Меня интересует твоё имя. Какое ты предпочитаешь? Он слегка пожал плечами, будто отмахиваясь. Она попробовала еще раз. - Как тебя теперь зовут? Как тебя зовут люди? Еще одно пожатие плечами. Его хвост дёрнулся по полу, затем замер. Она прикусила щеку изнутри, задумавшись. Затем перефразировала: - У тебя когда-нибудь было имя, которое ты хотел бы оставить? Он ответил не сразу. Просто опустил глаза и рассеянно почесал обрубок левой руки. Это было медленное, отрешенное движение, как будто он не совсем осознавал, что делает. Наконец, он пробормотал: - Баки. Это было так тихо, что она еле расслышала. - Баки, - тихо повторила она, пробуя звук на вкус. Он даже не поднял головы. Просто смотрел куда-то мимо нее, слегка отведя уши назад. Она кивнула сама себе. Хорошо. Значит, Баки.

***

После этого он долго ничего не говорил. Затем поднял голову, словно решившись. - Раз уж у меня теперь есть имя, - он почти рычал, - мне нужно узнать тебя. Я знаю как тебя зовут, но для меня важно другое. Она моргнула, застигнутая врасплох. - Другое? - Да.- Он сказал это сухо, почти резко, как будто это должно было быть очевидно. - Мне нужно узнавать тебя. Твой запах. Всё. Ее пульс участился. Она открыла рот, почти ожидая, что он попросит что-нибудь из ее одежды, что она могла бы отдать, но слова застряли у нее в горле. Это и правда имело смысл. У него была собачья ДНК и волчьи черты. Распознавание по запаху было для него инстинктивным. - Хорошо, - осторожно произнесла она, стараясь, чтобы ее голос оставался спокойным. - Что мне сделать? На мгновение ей показалось, что он может попросить ее протянуть руку, позволить ему обнюхать ее запястье, как собака, приветствующая незнакомца. Но вместо этого он поднялся с пола одним плавным, целеустремленным движением. Прежде чем она успела среагировать, он склонился над ней. Его рука опустилась на подлокотник рядом с ней, мышцы напряглись, когда он перенес свой вес вперед. В одно мгновение он оказался слишком близко, заполнив своим телом всё пространство вокруг. Воздух изменился, стал плотнее, горячее. Он наклонился ближе и прижался носом к впадинке между её ключицами. Она застыла. Его дыхание было теплым и влажным. Она тоже чувствовала его запах: слабый запах антисептического мыла, металла, а под всем этим - что-то более резкое. Запах животного, осознающего свою силу. Он глубоко вдохнул, медленно и размеренно, слегка поводя кончиком носа и наклонив голову, улавливая ее запах. Его уши дернулись вперед, затем снова назад, настраиваясь. Его хвост дернулся за спиной, выдавая его сосредоточенность. Его когти - черные, изогнутые, чистые, но грубые - слегка вдавились в ткань подлокотника. Не угрожающе. Просто были там. Напоминание. Это было очень интимно. Напористо. Целенаправленно. Он испытывал ее, проверяя границы, отвоевывая пространство, которое она ему не предлагала. Помечая не прикосновениями, а своим присутствием, своим весом, близостью своего дыхания, тихой животной уверенностью в том, что он имеет на это право. Сердце бешено колотилось у нее в груди, но она не пошевелилась. Не отстранялась. Какой-то инстинкт подсказывал ей, что отступить сейчас будет неправильным шагом, что он ждёт её реакции. Поэтому она осталась на месте и позволила ему закончить. Спустя несколько очень долгих секунд он отстранился. Недалеко, ровно настолько, чтобы встретиться с ней взглядом. Его лицо всё ещё было непроницаемым, но что-то в его взгляде изменилось: он стал более острым, осознанным... и удовлетворенным. - Принято, - тихо сказал он. Затем он выпрямился, отступил назад и вернулся на свое место на полу, как будто ничего не произошло. Она прерывисто выдохнула, вцепившись в подлокотник там, где мгновение назад были его когти. Стук сердца отдавался у нее в ушах. Жар пополз вверх по ее шее, затем скопился где-то внизу живота. Она не хотела показывать этого. Отказывалась доставить ему удовольствие от осознания того, что он вывел ее из себя. Слава богу, она уже сидела. - Хорошо, - сказала она, сглатывая и пытаясь хоть как-то взять себя в руки. Напоминание о том, что это ее дом, что он только что прибыл и что именно она принимает здесь решения. - Я... э-э... купила тебе кое-что из одежды. Если хочешь, прими нормальную ванну и сними этот комбинезон. Он напрягся всем телом. Перемена была мгновенной. Его плечи напряглись, уши прижались к голове, а хвост вытянулся струной. Некоторое время он ничего не говорил, и его челюсть слегка двигалась, как будто он сдерживал ответ. - Меня уже облили из шланга, - сказал он наконец бесстрастным тоном. - Должно хватить на несколько дней. Она моргнула. - Облили из шланга? Слова ощущались неправильно. Странно. Слишком обыденно для того, что это подразумевало. Он посмотрел на нее все так же бесстрастно. - Да. Очень тщательно. Ее желудок сжался. - Подожди, - медленно произнесла она, чувствуя себя глупо из-за того, что вообще задала этот вопрос. - Ты хочешь сказать, что они буквально... использовали шланг с водой? Его взгляд не дрогнул. - Да. Единственное слово повисло в воздухе между ними, тяжелое и резкое. Она уставилась на него, пытаясь осмыслить услышанное. Они облили его водой, как... как животное. Как домашний скот. Ни уединения, ни достоинства. Только холодная вода и эффективность. У нее перехватило горло. - Это не... - Она замолчала, покачав головой. - Принять ванну. Я имею в виду настоящую ванну. Горячая вода, мыло, уединение. Ты можешь не торопиться. Никто не собирается торопить тебя или... - Она неопределенно махнула рукой. Он ответил не сразу. Просто продолжал наблюдать за ней с тем же бесстрастным, непроницаемым выражением лица, его хвост по-прежнему неподвижно замер. Она помолчала, размышляя. - Ты ведь видел ванную, когда осматривался, верно? Там есть ванна и душ, если ты предпочитаешь его. Он слегка нахмурил брови, и что-то изменилось в выражении его лица, всего на секунду. Вспышка замешательства, попытка сообразить. И тут до нее дошло. Ох. Он видел душ. Он просто не знал, для чего он нужен. Она встала, вытирая руки о джинсы. - Пойдём. Я покажу, как с ним обращаться. Пользуйся когда захочешь. Он не пошевелился. Она смотрела на него сверху вниз в ожидании. - Баки. Никакой реакции. Он просто сидел, бесстрастно глядя на нее снизу вверх и стиснув зубы. - Что? - спросила она, теряя терпение. - Ты не хочешь узнать, как пользоваться ванной? Его уши чуть отклонились назад, и когда он заговорил, тон его был почти вызывающим. - Я не говорил, что мне нужен урок. Она стиснула зубы. На мгновение она почти отпустила ситуацию. Почти отступила. Но что-то в том, как он смотрел на нее - испытывая её, снова, - заставило ее выпрямить спину. - Ты можешь протестовать сколько угодно, - сказала она, добавив металла в голос. - Но в этом доме люди регулярно моются. Они не разгуливают повсюду, воняя как задница. Повисла напряженная тишина. Его глаза слегка сузились, и на мгновение ей показалось, что он может дать отпор. Пошлёт её к черту. Скажет ей, что он не подчинялся приказам. Но потом что-то изменилось. Его уши дернулись вперед, всего один раз. Хвост лениво шевельнулся. И сейчас на его лице под маской бесстрастности мелькнуло что-то такое... Что-то, что выглядело почти как... удовольствие. Он почувствовал это. Это притяжение. Властность в ее голосе, приказ, который она не собиралась отдавать, но все равно произнесла. И вместо того, чтобы сопротивляться этому... Ему это нравилось. Хоть он вряд ли когда-нибудь признает это вслух. Медленно, не торопясь, он поднялся на ноги. Не сказал ни слова. Просто стоял и ждал. Она выдохнула, успокаивая колотящееся сердце, и указала в сторону коридора. - Иди за мной. Он послушался.

***

Ванная находилась дальше по коридору, за спальнями. Толкнув дверь, она вошла и включила свет. Помещение было приличных размеров, с кафельным полом, раковиной с зеркалом над ней, унитазом в углу. Вдоль дальней стены - ванна с душем, занавеска которого была сдвинута в сторону. Она направилась к ванне, жестом приглашая его подойти поближе. Он последовал за ней, остановившись в дверном проеме и окинув комнату все тем же внимательным, оценивающим взглядом. - Хорошо, - сказала она, опускаясь на колени рядом с ванной и указывая на краны. -Это горячая вода. - Она повернула левый кран. - Это холодная. - Она повернула правый. Вода хлынула из крана с неожиданным грохотом. Она сразу же услышала это - резкий вдох, быстрый и непроизвольный. У него перехватило дыхание, всего на секунду, прежде чем он взял себя в руки. Она подняла глаза. Выражение его лица не изменилось, но плечи были напряжены, уши слегка прижаты. Он смотрел на воду так, словно она появилась из ниоткуда. - Извини, - тихо сказала она, прикручивая краны. - Стоило предупредить, что напор сильный. Он не ответил. Просто стиснув зубы продолжал смотреть, как вода льется в ванну. Она позволила воде течь пока от горячей воды не начал подниматься пар, затем повернула оба крана, выключая. - Ты можешь наполнить ее на сколько захочешь. Отрегулируй температуру так, как тебе удобно: теплее или холоднее - смотря, что тебе больше нравится. - Она встала, вытирая руки о джинсы. - Душ работает так же, но нужно поднять этот вентиль, чтобы вода шла не из крана, а из лейки. Она продемонстрировала это, повернув переключатель, и сверху брызнула вода. Она быстро повернула его обратно. - Итак, - она повернулась к нему лицом. - Что думаешь? Некоторое время он молчал, не отрывая взгляда от ванны. Затем, наконец, он пожал плечами. - Неплохо. Это был самый уклончивый ответ, который он мог дать. Как будто он был полон решимости вообще никак не реагировать. Как будто признание того, что это было полезно - или, что еще хуже, что он это ценил - могло чего-то ему стоить. Она подавила улыбку. - Верно. Неплохо. - Она направилась к двери, но остановилась на пороге. - Я оставлю одежду, которую купила, на твоей кровати. Не торопись. Она уже выходила, когда... - Где ты будешь сидеть? Она замерла на полушаге, обернувшись, чтобы посмотреть на него. - Что? Он оглядел ванную, от унитаза до края ванны, затем снова посмотрел на нее. Выражение его лица было по-настоящему неуверенным, не вызывающим, просто... любопытным. - Когда я принимаю ванну, - просто ответил он. - Где ты собираешься быть? Ей потребовалась секунда, чтобы понять, о чем он на самом деле спрашивает. Он ожидал, что она останется. Контролировать, или... О боже. Он подумал, что она собирается его вымыть. Жар прилил к ее щекам. - Я не... я не нужна тебе здесь для этого, - быстро сказала она, запинаясь на словах. - Ты можешь справиться сам. В одиночку. Я просто..... Я буду внизу. Она увидела это, тот самый момент, когда он заметил ее дискомфорт. То, как потеплело ее лицо, и нервозные нотки в голосе. Его взгляд слегка заострился, и что-то изменилось в выражении его лица. Он склонил голову набок. Когда он заговорил снова, его голос звучал медленнее. Продуманнее. - Уверена? Он подошел на шаг ближе - слишком близко, - и ей пришлось запрокинуть голову, чтобы сохранить зрительный контакт. - Хозяйки должны купать своих питомцев, не так ли? Его голос был тихим, почти шёпот. - Разве это не так работает? Ее пульс участился. - Не называй меня так, - быстро сказала она. - И ты прекрасно знаешь, что ты не питомец. Его губы дрогнули, скрывая ухмылку. Теперь его уши настороженно смотрели вперед, а хвост медленно, лениво изгибался за спиной. - Продолжай убеждать себя в этом, - фыркнул он. Затем, так же быстро, как и вторгся в ее личное пространство, он отступил назад. Дал ей возможность снова дышать. Но по выражению его глаз - проницательному, понимающему, удовлетворенному - было ясно, что он получил именно то, что хотел. Она с трудом сглотнула, сжав руки в кулаки. - Ты можешь принять ванну сам, - твердо сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно - Я буду внизу, если тебе что-нибудь понадобится. Она повернулась и вышла прежде, чем он успел сказать что-нибудь еще. Ее сердце все еще колотилось, когда она добралась до лестницы.

***

Сказать было легче, чем сделать. Баки стоял перед душем, уставившись на два крана, как на головоломку. Она объяснила это - слева горячая, справа холодная, - но заставить их сотрудничать - это совсем другая история. Он повернул левый кран слишком сильно, и оттуда хлынула обжигающая вода. Он зашипел, отдергивая руку, затем повернул еще. Слишком холодно. Потом снова стало слишком горячо. Наконец, после еще нескольких попыток, он нашел то, от чего ему не захотелось дергаться в сторону. Горячая вода. Он позволил ей немного пробежаться по его пальцам, просто... ощущая ее. Тепло. Не пронизывающий холод из шланга в бетонном дворе. По настоящему горячая. Такой жар, который проникает под кожу и расслабляет слишком долго напряженные мышцы. Он и не подозревал, что такое существует. Во всяком случае, не для таких, как он. Он убрал руку и начал снимать комбинезон. Было странно делать это в одиночку. Никто не орал, не приказывал, никто не подталкивал его к нужному месту, не обдавал его холодными брызгами раньше, чем он был готов. Только он. Один. В комнате с дверью, которую он мог бы запереть, если бы захотел. Он не запер. Комбинезон упал на пол, и он шагнул под воду. Звук, вырвавшийся у него непроизвольно, был низким, хриплым стоном, который он не потрудился подавить. Вода хлестала его по плечам, спине, стекая по мышцам, которые слишком много месяцев провели сведенными судорогой на холодном бетоне. Это было больно, но так, как бывает больно растягивать затекший сустав. Боль, означающая расслабление. Он долго стоял с закрытыми глазами, просто позволяя воде течь. Затем он открыл их и посмотрел вниз. Шрамы. Везде. Одни старые, другие поновее. Рельефные линии на ребрах - там, где когти впивались в него во время драк. Сморщенный след на бедре от того, что он не хотел вспоминать. И его рука... Он стиснул зубы. Обрубок его левого плеча представлял собой мешанину рубцовой ткани, неровной и рассеченной даже спустя столько лет. Он пошевелил тем, что осталось от конечности, почувствовал фантомную боль в пальцах, которых больше не было. Вся его жизнь. У него ушла вся жизнь на то, чтобы узнать, что для купания существует горячая вода. Что-то, что полноценные люди, вероятно, воспринимали как должное. Что-то настолько простое, настолько обыденное, что никто даже не задумывался об этом. Он медленно выдохнул, подставляя голову под струи. По крайней мере, теперь он знал. Немного постояв, он поднял голову, отер лицо рукой, и оглядел душевую. Там должно было быть что-то, какое-то мыло или моющее средство. В учреждении использовали химический раствор, который ужасно жегся и еще хуже вонял. В подземелье вообще ничего не было. Просто вода, если ему везло, а иногда и её не хватало. Его взгляд упал на небольшой брусочек на бортике. Светлый, прямоугольный, с ровными краями. Он осторожно поднял его, поднес к носу и вдохнул. Цветы. Мягкие. Сладкие. Несомненно женственные. Он застыл. Этот запах принадлежал ей. Тот самый, который он почувствовал, прижимаясь лицом к ее шее. Слабый на ее коже, но сконцентрированный здесь, в этом маленьком куске. Он повертел его в руках, раздумывая. Затем начал растирать его по груди, взбивая пену ладонью. Эта штука не жгла. Не жалила и не оставляла кожу раздраженной. Это и правда было... приятно. Гладко. Кожа стала мягче под его пальцами. Но этот запах. Он сморщил нос и поднял руку, принюхиваясь к своему плечу. Цветы. Теперь уже по всему телу. Этот нежный, безошибочно узнаваемый женский аромат, исходивший от его кожи, окутывал его чем-то таким... неправильным. Слишком мягкий. Слишком нежный. Это лишало его всякого потенциального достоинства, всякого авторитета. Его уши раздраженно прижались. Но какие у него были варианты? Ходить и пахнуть как... ..как задница. Ее слова эхом отдались в его голове, и, вопреки его желанию, его губы дрогнули. У него вырвался низкий, грубый звук, наполовину выдох, наполовину смешок. Он покачал головой под струями, растирая мыло по ребрам. Ладно. Цветы так цветы. По крайней мере, это было лучше, чем ничего. И это, черт возьми, намного лучше, чем химические ожоги. Он провел мылом по волосам, скребя кожу головы, чтобы избавиться от остатков химикатов, которые они оставили после себя. Рядом с мыльницей стояла маленькая корзинка с бутылочками, этикетки на которых он не потрудился прочитать. Наверное, для волос. Но последнее, чего он хотел, - это получить еще больше запахов поверх имеющегося аромата цветов. Особенно женственных. Он ополоснулся, выключил воду и выбрался из ванны. Полотенце лежало там, где она и сказала, аккуратно сложенное в шкафчике под раковиной. Он быстро и тщательно обтерся, а затем повесил его на сушилку. Он не был уверен, правильно ли поступает, но это казалось лучшей идеей, чем бросить полотенце на пол. Он вышел из ванной голый, с кончиков его волос все еще капала вода. Воздух в коридоре ощущался прохладнее на его только что вымытой коже. Его мысли все еще наполовину занимал душ, голова была затуманена и медлительна. Он был сосредоточен только на том, чтобы найти комнату, в которой, по ее словам, она оставила одежду. Но все же он заметил движение. Она была там. Всего в нескольких шагах от него, в узком коридоре, она стояла с чем-то в руке - кажется, с зарядкой для телефона, - и в тот момент, когда их взгляды встретились, оба застыли. Он и не подумал прикрыться. Просто остановился. На пол капала вода, грудь поднималась и опускалась, зрачки сузились от света. Ее глаза расширились, когда она приоткрыла губы, и он буквально мог наблюдать в реальном времени, как ее мысли заискрили. Она не отвернулась. Не закрыла лицо, не закричала и не убежала, как он предполагал. Вместо этого ее взгляд - всего на секунду - опустился с его лица на грудь. Затем ниже. И еще ниже. Она подняла глаза. Затем снова опустила. Затем подняла. Опустила. О Боже. Дело было не только в том, что он был голый. Дело было в том, что... она не думала... Между его ног, на что невозможно было не обратить внимания, находилось кое-что определенно не совсем человеческое. Безошибочно угадывалось влияние другой ДНК: толстый, длинный, сужающийся к концу и темнеющий к основанию. И у этого основания… узел. Ее мозг просто полностью отключился. Он наклонил голову, наблюдая, как она наблюдает за ним. Его уши слегка подрагивали, хвост был опущен, с него все еще капало. - Почему... - Ее голос дрогнул, и ей пришлось откашляться, прежде чем повторить попытку. - Почему ты голый? Он моргнул, оглядел себя, затем снова посмотрел на нее. Его уши снова дернулись. - Я помылся, - медленно сообщил он очевидное. - Это... да, я это вижу, - сказала она, прижимая руку к лицу и отчаянно пытаясь сосредоточиться на его ключицах. Только ключицы. Ничего ниже. - Но ты мог бы, - она неопределенно махнула рукой в сторону полотенца, висевшего в дверях ванной, - воспользоваться им! Он оглянулся через плечо, затем снова посмотрел на нее, озадаченно нахмурившись. - Оно мокрое. Она отняла руку от лица. - Это... это то, что случается с полотенцем. Ты вытираешься, а оно становится мокрым. Это... - она осеклась, - Ты оборачиваешь его вокруг талии, или... Она совершила ошибку, указав на его бедра, и ее глаза на полсекунды залипли там, прежде чем она смогла поднять взгляд. Выражение его лица не изменилось. Все такое же бесстрастное. Но сейчас в его глазах было что-то такое, что-то острое и осознанное, что подсказывало - он точно знает, что делает с ней сейчас. - Я этого не знал, - ровным голосом произнес он. - Ну, теперь-то ты знаешь! - сдавленно выпалила она в ответ. Его хвост шевельнулся. Один раз. Медлительно и лениво. Жар, окативший её лицо, стал невыносимым. Она заставила себя встретиться с ним взглядом - только с его глазами - и не позволять глазам опускаться ниже. Не к каплям воды, все еще стекающим по его груди. Не к твердым линиям его живота. И уж точно не ниже этого уровня. - Вещи, - выдавила она из себя. - Они у тебя на кровати. В твоей комнате. Пожалуйста, иди и надень их. Он не пошевелился. Просто стоял там, наблюдая за ее метаниями, наклонив голову, словно отмечал каждое изменение в ее дыхании, каждый трепет ее пульса. Наконец он кивнул. - Если ты так хочешь. Он повернулся и пошел по коридору к своей комнате, покачивая хвостом и оставляя за собой влажные следы. Она стояла, застыв на месте, пока дверь за ним не закрылась.

***

Пять минут спустя он вышел из комнаты в тёмно-серых спортивных штанах и черной хенли, которая неплохо сидела на его плечах. Босиком - он нашёл носки и кроссовки, но при мысли о том, чтобы надеть что-то тесное и жесткое, по коже побежали мурашки. Хватит с его лишних ограничений. Его волосы все ещё были влажными и свободно свисали на плечи, а борода лохматилась. Он тихо прошел по коридору, прислушиваясь к слабым звукам движения впереди. Она была на кухне, стояла возле шкафа, как будто что-то искала, но забыла, что именно. Услышав его шаги, она обернулась. Слишком быстро. Ее глаза встретились с его глазами на полсекунды, прежде чем опуститься. Она спохватилась и отвела взгляд так быстро, что могла потянуть себе шею. - Привет, - сказала она уже спокойнее, чем тогда, в коридоре. - Я подумала, ты наверное голоден. Я не знаю, когда ты ел в последний раз, так что... Она открыла холодильник и достала большой контейнер. Когда она открыла крышку, до него сразу же донесся запах. Мясо. Его ноздри непроизвольно раздулись, и каждый мускул в его теле напрягся. Обжаренное. Приправленное. Сытное, пикантное и настоящее. Не тот безвкусный корм, которым его пичкали в учреждении. Не обработанная паста в тюбиках в подземелье. Настоящее, приготовленное мясо. Ему пришлось изо всех сил впиться когтями в ладонь, чтобы не броситься вперед. Она поставила контейнер на стол и, слегка нахмурив брови, перевела взгляд с него на еду. - Будешь? Я приготовила это вчера вечером для тебя, оно жареное, но я не знаю, ешь ли ты его в готовом виде или... Она замолчала, казалось, осознав, как глупо это прозвучало. - Извини, это глупый вопрос. Я просто... оно со специями. Я как-то не подумал об этом. Это ничего? Он с трудом сглотнул, не отрывая взгляда от контейнера. - Все в порядке. - Разогреть? - Нет. - Это слово прозвучало резче, чем он хотел. Он заставил себя сделать глубокий вдох. - Нет. Так пойдет. Она медленно кивнула и толкнула к нему контейнер по столешнице. Какое-то мгновение он просто смотрел. Затем, вместо того чтобы просто взять его, он опустился на пол возле стола, скрестив ноги, и потянулся за контейнером, поставив его себе на колени. Он не стал ждать. Просто запустил руку в контейнер, вытащил кусок мяса и сунул в рот. Вкус поразил его, как удар под дых. Соль. Жир, сок и вкус. Не специально разработанное топливо для функционирования. Не скупо отмеренная порция питательных веществ. Еда. Приготовленная еда. Человеческая. Для настоящих людей. Он впился зубами, быстро пережевывая, почти не останавливаясь, прежде чем схватить еще кусок. И следующий. Жирный сок стекал по руке, но ему было все равно. Он не мог вспомнить, когда в последний раз ел что-то подобное. Не мог вспомнить, пробовал ли он вообще такое. Она стояла в нескольких футах, свободно обхватив себя руками, и наблюдала. Не комментируя. Просто... позволяя ему есть. Он не поднимал глаз, пока контейнер не опустел наполовину. Когда он наконец это сделал, она все еще стояла там, наблюдая за ним с непонятным выражением на лице. - Вкусно? - тихо спросила она. Он кивнул. Всего один раз. Не решаясь заговорить. Потому что не знал что делать с тем, что происходило внутри него. Стеснение в груди, жжение в глазах, опасно близкое к чему-то, чему он не мог дать названия. Он не плакал. Кажется, вообще ни разу. Он даже не был уверен, способен ли на это. Но прямо сейчас, когда он сидел на этом полу с жирными пальцами и вкусом настоящего мяса во рту, что-то в нем ломалось. Он отправил в рот еще кусочек. Сосредоточенно прожевал. Проглотил. Следующий кусок. Она перевела взгляд на его левый бок, на пустой рукав хенли, который болтался в опасной близости от контейнера каждый раз, когда он наклонялся вперед. - Постой, - пробормотала она скорее себе, чем ему. Повернулась и, порывшись в ящике рядом с раковиной, достала английскую булавку. Затем подошла к нему и, не раздумывая, присела на корточки. Он застыл. Его рука с куском мяса замерла на полпути ко рту. Он напрягся всем телом. Его уши были прижаты к голове, а глаза следили за ее движением с острой, предельной сосредоточенностью. Все его инстинкты кричали об угрозе: кто-то приближается, пока он ест, тянется к нему, к его еде. Она, должно быть, заметила, и немедленно остановилась, ее рука застыла в воздухе. - Извини, - быстро сказала она. - Я просто... твой рукав. Пустой. Запачкаешь в еде. Я хотела подвернуть его и приколоть булавкой, чтобы он не мешался. Он не пошевелился. Не расслабился. Просто смотрел на нее, стиснув зубы и неглубоко дыша. Она оставалась там, где была, не приближаясь, но и не отступая. - Я не собираюсь отбирать у тебя еду, - тихо сказала она. - Обещаю. Я просто хочу поправить твой рукав. Больше ничего. Прошла секунда. И следующая. Медленно-медленно - он слегка повернул к ней левое плечо. Разрешение. Или настолько близко к нему, насколько это было в его силах. Она тихо выдохнула и двинулась вперед, осторожно и обдуманно. Она собрала пустую ткань, скатала ее и аккуратно сложила, затем закрепила булавкой, чтобы не болталась. Ее пальцы лишь раз коснулись обрубка - легко, почти незаметно, - но он ощутил это как клеймо. - Вот так, - сказала она, отстраняясь и снова вставая. - Так лучше? Он посмотрел на свое плечо, затем снова на контейнер, лежащий у него на коленях. - Да, - грубо ответил он. Она кивнула и отступила, снова давая ему пространство. Он вернулся к еде. Она вернулась к столу, достала сковороду и поставила ее на плиту. Хлеб, масло, сыр, она готовила себе бутерброд с сыром на гриле. Кухню наполнил запах, теплый и простой. Когда все было готово, она положила сэндвич на тарелку и села за стол, в паре футов от того места, где он все еще сидел на полу. Они ели в молчании. Время от времени он поднимал на нее глаза. Наблюдал, как она ест свой сэндвич. Это было... скромно. Без излишеств. Далеко не так сытно, как то, что она дала ему. Он не знал, что об этом думать. Когда он наконец вытащил из контейнера последний кусочек мяса, то отложил его в сторону и поднес руку ко рту, слизывая жир и приправы с пальцев одного за другим. Он почувствовал на себе ее пристальный взгляд. - Когда закончишь с этим, - сказала она, стараясь говорить нейтральным тоном, - не мог бы ты сполоснуть руку в раковине, пожалуйста? Он перестал лизать и посмотрел на нее. Не двигался. Просто смотрел. Она вздохнула. - Не смотри на меня так. Это для того, чтобы ты не испачкал жиром все вокруг. Он продолжал смотреть. Затем медленно, нарочито шумно выдохнул через нос - резкий, почти насмешливый звук - и снова сосредоточился на своей руке, с преувеличенным вниманием вылизывая между пальцами. Она стиснула зубы. - Ладно. Тогда в следующий раз я дам тебе еду, которая не будет пачкать. Это привлекло его внимание. Его уши дернулись вперед, а взгляд снова метнулся к ней. Он точно знал, что она имела в виду. Пресная. Сухая. Вообще не требующая рук. Безвкусное дерьмо, которым его кормили в учреждении. Питательная паста. Сухой корм. Он еще мгновение удерживал ее взгляд, взвешивая варианты. Затем он медленно поднялся с пола и подошел к раковине. Он открыл кран - горячую воду, потому что теперь мог - и ополоснул руку под струей, смывая жир. Закончив, он стряхнул воду и снова посмотрел на нее. Она наблюдала за ним еле заметно улыбаясь. - Спасибо, - просто сказала она. Он не ответил. Просто повернулся и вышел из кухни, раздраженно взмахнув хвостом. Но он подчинился.