Глава 1. Хэллоуинские предшественники

26.10.1991. Подготовка к празднику.

      Яркий свет подвешенных к потолку Хэллоуинских тыкв освещал каждый коридор Хоргвартса. Нельзя было места живого найти, чтобы праздник ухищрений маглов, копирующих мир, в который они не верят, обошёл хоть какой-то его уголок.       Серый кирпичный замок, символизирующий крепкость, власть и древнюю магию взорвался багряным цветом, когда улыбьающиеся тыквы, из прорезей которых лучился яркий тёплый свет, стояли на каждом подоконнике и в каждом кабинете. Углы были заняты паутиной, и неясно было, составляло ли это бедному Филчу этакий отдых или было новым поводом поворчать. То же можно было сказать о миссис Норрис, пополнившей своё окружение многочисленными чёрными кошками, с которыми подозрительный Аргус не отпускал её гулять (если только не с профессором МакГонагалл).       Зато особенно свободно разгуливали призраки, словно поджидавшие весь год этого дня, чтобы выпустить все чудеса подпольных призрачных фестивалей; точно юбилей смерти Почти-Безголового-Ника настал раньше. К паутинам то и дело сбегались пауки, чувствовавшие себя в эти дни особенно принятыми и жданными, так что кто и мог разделить со старым завхозом своё недовольство, так это Рон. Ли Джордан особенно любил эти дни: в кои-то веки он мог ипытать свои всевозможные пугалки, которые скрывали его коварные коробки.       Совы, регулярно облетающие территорию школы, смотрелись в эти дни особо органично. За завтраком в Большом зале многие маглорождённые пуффендуйцы и возглавляющий их чистокровный гриффиндорец Невилл Долгопупс содрогались от зловещего уханья, которое наводило ужас в условиях такой особо жуткой обстановки. Прежние учителя стали ещё одним символом праздника — ведьмы и ведуны, демонстрирующие способность превратить тебя в лягушку — зрелище мечты наслышанных магловскими традициями, повернувшимися в реальность, юных маглорождённых магов.       Почти все из девочек сих кровей, за исключением, например, бесстрашной Гермионы, боялись ходить на уроки полётов на мётлах во избежании скорейшего превращения в бабу Ягу в эту страшную мистическую неделю, а уроки прорицаний для старших детей (в общем, как обычно) навевали жуткими предзнаменованиями о смерти, восстающих черепах и ночных кошмарах.       В целом же волшебники, одетые в положенную им школьную форму, включающую длинные бархатные мантии и остроконечные шляпы, были завершающим штрихом в наполненном символами октябрьского праздника волшебном замке. Была у них и своя летучая мышь.       Профессор Северус Снейп, как уже успели заметить первокурсники, обитал в и без того жутких сырых подземельях, которым не нужны были сувениры и украшения, чтобы сеять страх. Бесконечные банки с заспиртованными животными, их сердца и глаза, конечности и кишки были выставлены на всеобщее обозрение, так что наводили у впечатлительных новичков ужас — неподдельный и отнюдь не праздничный.       Стены, покрытые плеснью, звенели эхом не дремлющих древних кошмаров, а запахи были словно дыхание смерти. Хэллоуинские уроки зельеварения — не зеркало сказочек про ведьм, стряпающих удивительные варева, а аллегория на девятый, самый мёрзлый круг ада Данте. И даже в день, когда однокурсники Гарри видели всё то же самое в Большом зале, они всё равно не захотели бы заходить туда, как минимум потому, что холодный хозяин с леденящим взглядом, плотно кутающийся морозными руками в единственную латанную мантию, был ничем не лучше Дракулы.

***

      «Что, чёрт возьми, происходит с этой школой?»       Снейп бродил кругами, хлюпая по некоим выделениям пола родной стихии, вынужденный приподнимать мантию, чтобы не выйти в ней, промоченной насквозь отварами Долгопупса. Мысли в его голову наступали, как ком, никак не желающий распутаться, и основная тому причина — они опять повязаны на знаменитом Гарри Поттере. В первый год обучения отпрыска врага, продолжающего нести крест бездарности и самодовольства, на него сваливаются обязанности по защите его наглой задницы. И, как всегда, Дамблдор не хочет менять привилегию делегирования всех самых неприятных обязанностей своей правой руке — зачем, если у него есть пожизненный список-расписание важных дел в министерстве.       Снейпу надоело ходить как идиоту, сдерживая всю свою негодующую энергию в скованных руках, и он рявкнул:       — Экскуро!       Лужица с иглами дикообраза Невилла пропала, что, впрочем, не сильно-то помогло промоченному на года вперёд полу кабинета зелий.       — Приглядывайте за Квирреллом, ладно? — вслух спародировал Северус завет улетевшего днями назад Дамблдора. — Ни одной уловки!       Он сжал покрепче волшебную палочку, почувствовав новый отклик боли в ноге, поражённой Пушком. Их общая идея, начавшаяся с сентября этого года, так и не сдвинулась ни на дюйм, пока у него нет чётких и явных доказательств виновности Квиррелла. Какая-то часть в мозге Снейпа с раздражением предположила, что все самые важные загадки этого года Дамблдор так и планирует оставить до конца этого года, пока, глядишь, не произойдёт прямое нападение на Поттера, и между тем в его отсутствие, конечно, именно он должен следить, как бы дух Тёмного Лорда, добровольно приглашённый расхаживать по школе, не спровоцировал новых рецидивов…       … Вроде того, что был только вчера.       Он был уверен: Квиррелл был тем, кто запустил тролля. Умалчивающий о своём дурацком тюрбане, громче всех кричавший в Большом зале о преступлении… Почему он до сих пор не мог пригвоздить этого сомнительного человека с поличным?       Вероятно, потому, что это было не единственной терзавшей Северуса мыслью.       Гарри. Каким бы бесячим нахалом этот ребёнок ни был, его поведение в последнее время выходит за границы обычного. Гарри начал куда реже появляться в коридорах, таинственно пропадать, стоит только Снейпу пойти на его след, чтобы начать разговор, и более того… Его разум, истичник ответов на волнующие Снейпа вопросы, был закрыт. Обычный, посредственный ученик первого курса начал проявлять все признаки сопротивления разума. Это не просто избегание зрительного контакта или вера в свою ложь, чтобы запутать чтеца мыслей ложными образами, вспыхивающем в мозгу обманщика. Это была та самая пустошь, которую видишь, как блок опытного окклюмента в ответ на нападение легиллимента. Информация, которую Поттер скрывал, не была извлечена Северусом на протяжении нескольких дней. Весточек от директора так и нет. Оправить с помощью совы свою, описав все событи, как тайному агенту, поклявшемуся молчать о Дамблдоровых догадках, нельзя. По тем же причинам, когда страсть как этого хотелось, нельзя действовать напрямую, поймав и споив этих двух сывороткой правды… Очевидная провокация могла бы окончательно обозначить в глазах Квиррела Снейпа как врага и усложнить действия вражеского стратега, а разум Поттера закрыться ещё сильнее. Пока есть возможность передать обязанности по защите школы МакГонагалл, Снейп должен стать тем, кто, наконец, начнёт действовать.

***

Ночь. Запретная секция библиотеки.

      По-летучемышиному шныряя, Северус продвинулся по запутанному ночному коридору школы, протирая полом мантию, словно служившую ему пуленепробиваемым панцирем. Осторожно озираясь по сторонам, он одновременно старался быть как можно более заметным, и уж тем более не выставлять оружие, поддерживая параллельно защиту разума, хранившего столь многое. Он в данный час держал эту школу один. Ему нужно было быть готовым не вызвать подозрения у особенно любопытных преподавателей и уж тем более не появиться на виду у жадных до сплетен неспящих учеников, а в крайнем случае быть здесь и сейчас готовым защищать в бою учеников Хогвартса от пробудившего контроль над Квирреллом Волан-де-Морта, если того уже требовали его планы.       Когда ты не просто правая рука, а вставший на место непробиваемой силы глава, операция обещает быть сложной.       И всё же необходимо было одно: показать Квирреллу, не высказав ничего лишнего Тёмному Лорду, свою готовность и потенциальную опасность.       Квиринус стоял прямо напротив входа в библиотеку. Как всегда слегка сгорбившийся и на всякий случай сложивший в замок свои руки у подбородка, он не ожидал руки, что вернёт сзади к осознанию реальных ставок. — П-п-п-про-офессор Сн-нейп?       — Да, Квиррелл. У вас, полгаю, возникают вопросы к моему столь позднему появлению?       — Я… Н-не в праве осп-паривать наличие у вас весьма спе-пецифичных п-п-полномочий, хе-хе…       Снейп насторожился. Что бы могли значить эти слова?       — Я очень рад, что вы это осознаёте. Однако, пользуясь своими полномочиями, хочу обозначить некоторые рамки нашего будущего диалога…       — Ради вс-сего с-с-святого, п-профессор Снейп… Что в-вы имеете вв-виду?       — Запретный лес. Следующая полночь, — Снейп пытался придать этим словам умеренную долю угрозы. — Полагаю, вы сумеете ответить на некоторые вопросы, если ваша верность Дамблдору не вызывает сомнений.       Квиррел лишь нервно заморгал, стараясь придать своему стрессу привычные для своей запуганной заикающейся личины симптомы не обусловненного ничем более стресса. И тем не менее, никто из присутствующих и впрямь не знали, в какую игру они могли ввязаться.