Часть 9

             Олег только что закончил осмотр, когда в кармане халата завибрировал телефон. Не глядя, он достал его, ожидая увидеть имя дежурной медсестры или кого-то из коллег, но на экране высветился неизвестный номер. – Олег Михайлович? Это Лидия Семеновна, жена того пациента, которого вы оперировали на прошлой неделе, собирали позвоночник. Мы не знаем, как вас отблагодарить! Муж уже встает, боли почти нет! Мы... мы слышали, вы любите хорошую музыку, а у нас оказались два лишних билета на Uma2rman, на сегодняшний концерт, специально для вас. Олег застыл с телефоном у уха, пытаясь переварить услышанное. С одной стороны, он терпеть не мог «взятки» и тем более никогда не брал деньги, не по-человечески это, да и медицина в стране бесплатная, и народ должен знать об этом. С другой стороны, концерт манил. Его мозг, привыкший вечно думать, на мгновение завис. – Лидия Семеновна, не стоит, – пробормотал он. – Олег Михайлович, это всего лишь билеты! Пожалуйста, не отказывайте, иначе они пропадут, мы-то пойти не можем.       Тяжело вздохнув, осознавая, что отказаться не получится, мужчина поблагодарил жену пациента, после чего завершил звонок и уставился на электронное письмо, в котором было два электронных билета, ярко светившихся на экране. Следом возникла мысль, кого позвать на концерт, и тогда в голове, совершенно отчетливо, возникло одно-единственное имя. Марина       Он посмотрел на часы. Полпервого, у Нарочинской сегодня был выходной. И, как оказалось Олегу, шансы на то, что она согласится, были чуть выше нуля. Но что-то заставило его пальцы отыскать её номер, а затем позвонить.

***

      Марина лежала на диване, укутавшись в плед, и с наслаждением читала книгу, которую не открывала около месяца из-за нехватки времени. Тишину прервал звонок телефона «Олег». Уголки ее губ непроизвольно дрогнули. – Брагин, если ты собираешься сообщить, что в мое отсутствие в больнице начался апокалипсис, я вешаю трубку, – сказала она без предисловий. В трубке послышался его смех – немного нервный, но искренний. – Апокалипсис отложили до понедельника, Марина Владимировна. Я это... У меня вопрос личного характера. – Личного? – она приподняла бровь, хотя он этого видеть не мог. – Слушай, мне тут свалились с неба, в прямом смысле, от благодарной пациентки... два билета. На Uma2rman, Сегодня. В семь. – Чего? – Ну Уму Турман, Марин, он занервничал. – Знаешь, такая группа... – Олег, я знаю, кто это, — перебила она, и в ее голосе послышались смешливые нотки. – Я просто не могу поверить, что у тебя в руках оказались билеты на что-то, кроме какого-нибудь непонятного фильма. – Да я сам в шоке, – честно признался он. – Так вот... Составишь мне компанию? Я понимаю, что выходной, ты устала, и идея провести вечер... – Олег. – Да? – Ты закончил нести чушь? – В общем, да.       Она посмотрела в окно, вечер в компании с книгой казался таким правильным и спокойным, а концерт... Концерт был спонтанностью. Хаосом. И он звал именно её. – Хорошо, – сказала она, и сама удивилась своему ответу. В трубке воцарилась гробовая тишина. – Серьезно? – уточнил Олег. – Ну да. – Отлично! Тогда... я заеду за тобой в шесть? Концерт в семь, но можно успеть куда-то заехать, поужинать. – Договорились. Она положила телефон, все еще не веря, что только что согласилась на свидание. На культурное мероприятие с коллегой. Да, именно так.

***

      Ровно в шесть раздался звонок в дверь. Марина, потратившая неожиданно много времени на выбор наряда, в итоге остановилась на элегантном платье с открытой спиной, сочетая его с легким макияжем и кудрями, открыла дверь. На пороге стоял Олег. В темных джинсах, черной рубашке и куртке, он выглядел... очень даже хорошо. – Здрасьте, – произнес он, смотря на нее с таким восхищением, что у нее по спине пробежал табун мурашек. – Ты выглядишь потрясающе. – Спасибо, – она улыбнулась, замечая, как он завис. – Ты тоже весьма презентабелен. Мужчина еще раз оглядел её с головы до ног, шумно сглатывая, а в мыслях появилась идея остаться дома и немедленно снять с неё это платье. – Идём? – уточнила она, набрасывая пальто. – Конечно.       В машине было тепло, в отличие от улицы, играла приятная и пахло свежестью. – Как и договаривались, едем ужинать? Я знаю одно место рядом с концертным залом, там приятная атмосфера. – Давай, – кивнула она, пристегиваясь.

***

      По дороге в концертный зал Олег, остановившись на красный свет, вдруг спросил: – Никогда не думал, что мы поедем на концерт. Марина посмотрела на его профиль, освещенный неоновым светом рекламы. – А я не думала, что соглашусь, – призналась она. – Видимо, пора переставать думать.       Он улыбнулся, не сводя глаз с дороги, и протянул руку, чтобы на секунду коснуться ее колена, легко, почти невесомо.       И когда заиграли первые аккорды, и зал взорвался овациями, Марина поймала себя на мысли, что не ощущает ни капли дискомфорта, несмотря на большое количество людей вокруг, танцпол был переполнен, Марина стояла рядом с Олегом, их плечи иногда соприкасались, и она смотрела на сцену, а он то и дело отрывал взгляд от сцены, глядя на нее. И это было просто и по-настоящему.       Концертная атмосфера раскалилась до предела. Под сводами зала вибрировал не только бас, но и сам воздух, заряженный энергией тысяч голосов, подхватывающих знакомые припевы. Когда зазвучали первые аккорды «Звезд», Олег, не говоря ни слова, резко и уверенно притянул Марину к себе. Его руки обвили ее талию, а подбородок устроился на её плече. Голос, тихий и немного хриплый, звучал прямо у ее уха, заставляя все тело содрогаться от мурашек. – Не опускай рук, не закрывай глаз, кто знает, а вдруг звезды считают нас...       Она расслабилась, откинув голову назад и позволив ему поддерживать ее вес. Его губы почти касались ее кожи, и с каждым словом, с каждым выдохом по ней пробегала волна жара. Она закрыла глаза, растворившись в музыке и в этом неожиданном, но таком желанном единении. Вокруг танцевали, толкались, кричали, но для них двоих пространство сузилось до точки соприкосновения их тел.       Когда последние аккорды растворились в оглушительных овациях, они еще секунду стояли, не двигаясь, как будто не желая отпускать возникшую между ними магию. Олег медленно поднял голову, его глаза в полумраке горели каким-то темным, серьезным огнем.

***

      Дверь квартиры закрывалась, оставляя их в тишине прихожей, где витал лишь ее легкий аромат и запах его кожи – смесь табака и чего-то глубокого, древесного.       Олег снял куртку, его движения были спокойными, но взгляд, который скользнул по ней, заставил ее сердце сделать очередной форсированный удар. Марина повернулась к нему, облокотившись на комод, пытаясь скрыть легкую дрожь. – Ну что, доволен проведенным вечером? – спросила она, сдерживая улыбку. – Пока не решил, – мужчина сделал шаг вперед, сокращая дистанцию, руки уперлись в комод по обе стороны от неё, заключая в клетку из своего присутствия. – День был хорошим. А ночь... – его губы скривились в знакомой, наглой ухмылке, а в глазах плясали искорки, – ночь обещает быть интересной.       Он наклонился, и губы коснулись ее шеи, чуть ниже мочки уха. Нежно, почти неслышно, но от этого прикосновения по коже пробежали мурашки, а дыхание перехватило. – И у меня на неё большие планы, Марина Владимировна. – Да ну? – ее голос дрогнул, но она попыталась скрыть это. – И какие же, позволь полюбопытствовать?       Мужчина перешел на шепот, обжигая кожу, после чего оторвался, чтобы посмотреть ей в глаза, и в его взгляде читалась не только темная, животная страсть, но и какая-то новая, незнакомая нежность. – Тебе понравится. Я гарантирую.       Ее сердце заколотилось в бешенном ритме. Она провела ладонью по его щеке, ощущая лёгкую небритость. – Хвастун, – прошептала она, но в этом слове не было упрека, лишь насмешка. – Реалист, – парировал он, и его губы нашли ее.       Этот поцелуй не был похож на другие. Он был не просто властным и требовательным. В нем была какая-то отчаянная, накопленная за все время невысказанности нежность, она ответила ему с той же силой, вцепившись пальцами в воротник его рубашки, позволяя неделям напряжения и желанию наконец вырваться наружу.       В душе струи горячей воды окутали их облаком пара. Он намылил ей спину, сильные, умелые пальцы с невероятной бережностью разминали каждую зажатую мышцу. – Здесь болит? – тихо спросил он. – Да, – выдохнула она, расслабляясь под его прикосновениями.       Мужчина выключил воду и, завернув ее в большое мягкое полотенце, повел в спальню, как что-то хрупкое и бесценное.       Он покрывал ее лицо, шею, плечи поцелуями – то страстными и жадными, то бесконечно нежными поцелуями. – Вот тут, да? – он прикусил ее ключицу, заставив ее выгнуться, но тут же загладил укус ласковым движением языка. – Прекрати... – простонала она, но уже смеясь сквозь стоны, потому что его губы нашли очередное чувствительное место. – Ни за что. Он доводил ее до края, медленно, методично, наблюдая, как тает ее ледяной контроль, как ее тело трепещет под его ладонями. Она цеплялась за него, теряя границы и себя.        Когда первая волна накрыла Марину, Олег держал ее, прижимая к себе. После мужчина поднялся над ней, его собственное тело было напряжено до предела, а в глазах бушевала буря – желание, благоговение и та самая бравада, что сводила ее с ума. – Марина, – его голос был низким и хриплым, полным неподдельного чувства. И тут в ее затуманенном сознании, как холодный укол адреналина, вспыхнула логика. Она резко притормозила его руку, скользившую между ними. – Подожди. Олег замер, дыхание сбилось, в глазах промелькнуло недоумение и даже тень страха. – Что? Что не так? Она, все еще тяжело дыша, потянулась к прикроватной тумбочке. Открыв ящик, она достала небольшую картонную упаковку и с легким щелчком бросила ему. Олег посмотрел на упаковку презервативов, потом на ее серьезное лицо, и громко, от души рассмеялся. Его смех был счастливым и облегченным. – Боже, Нарочинская, – он покачал головой, вскрывая упаковку с поразительной для его дрожащих пальцев ловкостью.        И он как всегда удивил. Медленно, страстно, безудержно, но с той самой нежностью, что заставляла ее сердце сжиматься. Она обвивала ногами его спину, впиваясь ногтями в плечи, отвечая на каждое прикосновение. Он шептал ей на ухо то безумные, то нежные слова. Когда пик настиг их обоих, это был не взрыв, скорее мощная, бесконечная волна, накрывшая с головой. Он, сдавленно выругавшись, обрушился на нее всем весом, а она, чувствуя, как ее тело трепещет, прижала его к себе, не желая отпускать, шепча его имя в плечо. Они лежали, тяжело дыша, в тишине, нарушаемой лишь бешеным стуком сердец, постепенно успокаивающихся в унисон.       Спустя время Брагин медленно перекатился на бок, не выпуская ее из объятий, и притянул к себе так, чтобы ее голова лежала на его груди. – Ну что, – он выдохнул, проводя рукой по ее мокрым волосам. – Я хвастун? – Нет, – она повернулась к нему, и в ее глазах, темных и бездонных, он увидел не только удовлетворение, но и ту самую уязвимость, которую она доверила только ему. – Ты... просто оказался великолепен. Олег рассмеялся, тихо, счастливо, и крепче прижал ее к себе. – Вот это да, Нарочинская. Настоящая поэтесса. Прямо в душу. – Заткнись, – она бессильно ткнулась носом в его грудь, но в ее голосе не было раздражения, только усталость и покой. – И не смей двигаться. Я спать. – Принято к сведению, – он прошептал в ее волосы и замолчал, просто обнимая.        За окном гудел ночной город, а в комнате пахло их кожей, сексом и чем-то неуловимо новым – доверием, найденным в огне страсти и нежности. И оба, засыпая в объятиях друг друга, боялись и ждали этого одновременно.