Часть 15

             Дежурство выдалось на удивление спокойным, что в «Склифе» всегда было предвестником затишья перед бурей.       Зазвонил телефон, тревожный голос диспетчера, не предвещал ничего хорошего. – Везем вам ребёнка, 5 лет, падение с высоты, подозрение на ЧМТ, у вас будут через пять минут – А почему к нам, а не в детскую? – Возмутилась Дубровская. – К вам ближе или что, не примите? – Да примем конечно, куда мы денемся то? Завершив диалог Нина набрала номер друга, попросив его захватить с собой Нарочинскую и бегом телепортироваться в приемное.       Спустя десять минут у поста оказалась каталка, на которой лежал маленький мальчик с бледным, испуганным личиком, залитым слезами. Его мать, совсем еще молодая девушка, шла рядом, сжимая в белеющих пальцах сумку, её глаза были огромными от ужаса. – Мамочка, больно! – хныкал мальчик, пытаясь дотянуться до затылка. – Сейчас, зайка, сейчас доктора помогут, – голос матери дрожал.       Первой к каталке подошла Марина, а Олег, привыкший видеть ее собранной, холодноватой и строгой, замер от неожиданности. Её лицо преобразилось, взгляд стал мягким и глубоким, каким он бывает только у тех, кто по-настоящему понимает детскую боль. – Привет, – сказала она, наклоняясь так, чтобы оказаться с ним на одном уровне. Голос её звучал тихо, почти певуче. – Меня зовут Марина. А тебя? Мальчик, перестал плакать и уставился на неё. – Саша... – прошептал он. – Саша, отличное имя! – тут же, с другой стороны каталки, подошёл и включился в разговор Олег. – Я Олег. Вижу, ты свой первый бой принял? Качели – опасный зверь.       Саша перевел взгляд с Марины на Олега, его внимание начало переключаться. Пока они перемешались в смотровую.       Олег бережно переложил мальчика на кушетку. – Сейчас мы тебя осмотрим. Марина тем временем ловко, почти невесомо, провела пальцами по его голове, определяя локализацию боли и примерные масштабы травмы. – Здесь болит, Саш? – спросила она, мягко касаясь затылка. Мальчик кивнул, снова начиная хныкать. – А знаешь, что сейчас будет? – подхватил Олег, обращая на себя его внимание. – Мы сейчас отправимся в увлекательное путешествие. Прямо как супергерои. Только сначала нужно посмотреть на твои умные глазки. Марина, дай-ка мне свой фонарик.       Марина, не прерывая осмотра, достала из кармана халата неврологический молоточек с фонариком и передала Олегу. Тот, продолжая болтать с Сашей о чём-то отвлечённом, ловко проверил реакцию зрачков, пока Марина фиксировала голову ребёнка в правильном положении. – Всё в порядке, реакция хорошая, – тихо, уже профессиональным тоном, констатировал Олег, возвращая ей инструмент. – Саш, а ты на качелях высоко летал? – спросила Марина, одновременно пальпируя его шейный отдел и ключицы, проверяя, нет ли других повреждений. – О-очень высоко! – попытался показать рукой мальчик, но Марина мягко остановила его. – Ясно, пилот растёт. Тогда нам нужно чу-чуть подлатать, там сзади небольшая царапинка. Мы тебе поможем, но сначала нужно пройти обследование, как пилоту. – Как пилоту? – удивился мальчик. – Ну да, – подхватил Олег идею Нарочинской, – сначал тётя Катя возьмет у тебя кровь, после мы посмотрим твоё сердечко с помощью специальных присосок и сделаем снимок головы в космическом аппарате, чтобы точно знать, что с тобой. – А это больно? – Нет, но может быть немного неприятно, и нужно будет слушать наши команды. Договорились? – Договорились.       Обследование показало сотрясение мозга средней и скальпированную рану на затылке. Пока Сашу готовили к операции, чтобы ушить рану, они работали в тандеме. Олег, с его умением, объяснял мальчику на пальцах, что такое «волшебный воздух» со страшным для маленького ребёнка названием наркоз, который поможет ему уснуть и ничего не почувствовать. Марина, в это время, спокойно и уверенно говорила с матерью, объясняя суть травмы и ход предстоящей малой операции, её слова действовали на женщину успокаивающе.       Когда Саша уже лежал на столе, его накрыла паника, мальчик занервничал, озираюсь по сторонам в попытке найти знакомых врачей, но никого, кроме Олега Александровича, который представился анестезиологом, не было. – Саш, а чего ты здесь? – Марина сказала, что нужно зашить царапину. – Серьёзно? Ничего себе, ну ты крут. А что ты больше любишь малину или клубнику? – Малину, а что? – Ну значит, будем дышать с тобой малинкой. Малинки, малинки, такие вечеринки, – пропел анестезиолог проверя аппарат для подачи наркоза. – У тебя животные есть дома? – Да, кошка, а у вас? – А у меня две крыски, одну антрацит зовут, она чёрная. Ну что будем спать? – А мы можем Олега с Мариной подождать? – Подождём.       Когда хирурги наконец-то зашли в операционную, Саша заметил на Брагине смешную шапочку с рисунком и улыбнулся. – А чего это мы не спим? Уже пора. – А мы вас ждали, мойтесь господа хирурги, – Олег Александрович обратился к ним, а затем перевёл взгляд на Сашу, – а мы сейчас засыпать будем, медленно, воздух чувствуешь, кисленький? Саша кивнул, он уже не боялся, а на лице была лёгкая улыбка. – Чувствуешь? Ну хорошо, дыши. Шаговая готовность..        Они стояли рядом у стола, над маленьким телом Саши, погружённого в медикаментозный. – Скальпель, – тихо произнесла Марина, и Олег уже протягивал ей инструмент. Её движения были ювелирно точными, она бережно очищала рану. – Гемостаз, – попросила она, и Олег мгновенно подвёл электрокоагуляцию, аккуратно останавливая капиллярное кровотечение. – Иглодержатель, – попросила Марина, и он тут же вложил ей в руку инструмент с уже заправленной атравматичной иглой. – Шовный материал, шестёрка. – Хорошая, – он вскрыл упаковку и подал ей.       Они почти не разговаривали, обмениваясь краткими фразами и понимая друг друга с полуслова. Олег, как хирург общего профиля, ассистировал ей безупречно, предугадывая каждый следующий шаг. Марина накладывала швы с филигранной аккуратностью, её тонкие пальцы выводили ровный, косметический шов, который в будущем станет почти незаметным. Когда последний узел был завязан и наложена асептическая повязка, они одновременно выдохнули. Олег посмотрел на её работу и одобрительно кивнул. – Чистая работа, Марин Владимировна. – Спасибо, как его состояние? – она посмотрела на анестезиолога, задавая вопрос. – Все в порядке, сейчас разбужу и поедет в палату отдыхать, сменив специальный газ, на обычный кислород, спустя время Саша начал просыпаться. – Санек, как дела? – Нормально, – сонно пробормотал он, с закрытыми глазами. – Глазки открой, посмотри на нас. Мальчик выполнил просьбу, но спустя мгновение вновь закрыл глаза. – Ну ладно, раз ты хорошо себя чувствуешь, я пошёл, не кисни.       Спустя время, когда Сашу перевезли в палату, они вдвоём зашли проведать его. Мальчик уже окончательно проснулся, был слаб, но в глазах не было прежнего ужаса. – Ну что, пилот, как полёт? – спросил Олег, подходя к кровати. – Нормально... – тихо сказал он. – Ты у нас молодец, – мягко добавила Марина, поправляя ему одеяло. – Держался как настоящий герой. Скоро всё заживёт. – А шрам будет? – спросил мальчик. – Будет, – честно сказал Олег. – Но самый крутой. Будешь всем рассказывать, что это тебе дракон цапнул. Саша слабо улыбнулся. Они постояли ещё минуту, убедившись, что с ребёнком всё в порядке, и вышли, оставив его на попечение матери и дежурной медсестры.       В кабинете Марины царила уставшая, но мирная тишина. Она сняла халат и села за стол, проводя рукой по глазам. Олег прислонился к косяку двери, глядя на неё. – Нарочинская, – начал он тихо. – Я сегодня на тебя смотрел и думал... Ты с детьми... это что-то. У тебя дар. Она подняла на него взгляд, и в её глазах он прочел усталость и что-то неуловимое, похожее на грусть. – Спасибо, – просто сказала она. – С тобой тоже. Ты его отвлёк, когда это было нужно. – Марин, а ты хочешь детей?       Тишина в кабинете стала густой и звенящей. Марина замерла, её пальцы сжали край стола. Она смотрела куда-то мимо него, в стену, и Олег вдруг с ужасом понял, что совершил ошибку. Он вспомнил её признание, её страх, её слова о «проблемах» и «почти нулевых шансах». – Зачем ты спрашиваешь? – её голос прозвучал ровно. – Просто... интересно, – сдавленно сказал он, чувствуя, как почва уходит из-под ног. – Если это намёк на то, что я «прирождённая мать» и мне срочно нужно реализоваться, то можешь не беспокоиться, – её слова стали острыми, как скальпель. – Я прекрасно осознаю свои... медицинские особенности. И знаю, что для многих мужчин это становится проблемой. Если ты об этом...       Она не договорила, но он услышал продолжение: «.. то можешь уходить». Её поза была напряжённой, взгляд – отстранённым, будто она снова возводила вокруг себя ту самую стену, которую он с таким трудом начал разбирать.       Олег подошёл к столу и сел напротив неё, заставляя её встретиться с его взглядом. – Слушай меня внимательно, – его голос был тихим, но твёрдым, без тени его обычной шутливости. – Я спросил, потому что видел, как ты с ним. И мне показалось, что это... красиво. Что это часть тебя, которую я хочу знать. Всю. А не потому, что жду от тебя шагающих копий. Он наклонился чуть ближе. – И чтобы ты сразу знала: мне плевать на твои «медицинские особенности». Слышишь? Плевать. Если завтра ты скажешь, что не хочешь детей вообще – окей, это твой выбор. Если захочешь усыновить двадцать сирот – я буду первым в очереди на собеседование. А если... если захочешь попробовать, ведь медицина, шагнула вперёд, то мы пойдём к лучшим специалистам, будем обследоваться, колоть гормоны, делать ЭКО, продавать почки, если понадобится. Вместе.       Марина смотрела на него широко раскрытыми глазами, и в них медленно таял лёд, сменяясь чем-то хрупким и беззащитным. – Правда? – прошептала она. – Конечно, правда, – он улыбнулся, и в его улыбке была вся та нежность, которую он обычно прятал. – Мы же команда. И в операционной, и в жизни. Решаем проблемы вместе. И по другому никак. Он протянул руку через стол, и она, после секундного колебания, вложила свою ладонь в его. – Я... я боюсь, – призналась она, – Боюсь, что не получится. Боюсь этой надежды. – А я боюсь, когда ты падаешь в обморок, – парировал он. – Боюсь, когда у тебя температура под сорок и тебе плохо. Боюсь когда ты днями забываешь поесть. Так что, давай бояться вместе. Это не так страшно.       Она рассмеялась, коротко и счастливо, и сжала его пальцы. – Ладно. Договорились. Когда... когда придёт время, и мы будем готовы, мы попробуем. – Обязательно попробуем, – твёрдо сказал Олег. – А пока... а пока давай просто потренируемся. – он лукаво улыбнулся, после чего добавил – А ещё я предлагаю сходить завтра в зоопарк. Просто так. Потому что я хочу посмотреть, как ты будешь улыбаться, глядя на обезьян.       Марина покачала головой, но на её губах играла улыбка. – Ты невозможный, Брагин. – Зато твой, – беззастенчиво заявил он, поднимаясь, обходя стол, чтобы обнять её. – Конечно, мой.       И впервые за долгое время, думая о детях, Марина не чувствовала сжимающего страха. Была тревога, была неуверенность, но над всем этим была его рука, держащая её руку, и его голос, говоривший: Мы команда. И этого было достаточно, чтобы поверить, что любая, даже самая сложная проблема, – решаема, когда ты не одна