Часть 16

             Она методично изучала очередной отчёт, к концу недели, как обычно, поднакопилось бумажной работы, которую не хотелось переносить на следующую неделю. Олег, отправивший не одно сообщение за последние полтора часа, не выдержал мучительного ожидания, сообщил, что если через полчаса она не выйдет из кабинета, то они окончательно опоздают на день рождения Нины, которое ее муж Евгений решил отпраздновать на даче сестры, пригласив весь их дружный коллектив приёмного отделения в качестве сюрприза, в котором непосредственно был замешан Брагин.       Часы пробили без пятнадцати четыре, автобус, заказанный заранее, отправился за город через пятнадцать минут, это и побудило Нарочинскую наконец-то накинуть пальто и, покинув кабинет, встретиться с Олегом, ожидавшим ее на крыльце. – Да, Марин Владимировна, я уже думал, не дождусь, замерзну тут. – Теплее одеваться надо, – саркастично констатировала она, застегнув молнию на его куртке. – Ну что, едем? – Конечно.       На улице было морозно, стоявшие поодаль Салам, Лена, Таня и Ян переминались с ноги на ногу в попытке согреться. – Олег Михайлович, где ваш автобус? Холодно же. – Скоро будет, да и Полина с Петей ещё не приехали. – Вон же они, – указав рукой на подъехавшее такси, произнес Ян, поправляя очки. – Вот и чудненько, сейчас автобус дождёмся и поедем. – Так еще же Лазарева нет, – возмутился Салам, пытаясь дозвониться другу. – А Константин Германович пешочком пойдет, если через не появится здесь до прибытия автобуса, – в шутливой манере произнес Олег, глядя на младшего напарника.       Но, к счастью, Костя успел, и автобус с работниками экстренного отделения НИИ Склифосовский отправились в путь. Брагин, как главный, где-то раздобыл микрофон и заговорил: «Наша именинница, как известно, родилась на рассвете, так что можно начинать отмечать». После чего каждый получил забавный картонный стаканчик, наполненный шампанским. Салон наполнился дружеским смехом, перетекающим в разговоры. «Сволочи, не напейтесь раньше времени», — закончив небольшую речь, Олег вернулся на свое место рядом с Нарочинской. Она оглянулась по сторонам, выдохнула, не заметив комвх взглядов, и, поколебавшись, придвинулась ближе, поудобнее устраивая голову на мужском, и закрыла глаза. Он улыбнулся, после чего укрыл её своей курткой и прикрыл глаза. Прибыв на место, господа хирурги принялись за приготовление шашлыка и салатиков, а также украшение помещения, правда Лену пришлось отправить на второй этаж, чтоб та поспала. Когда Неклюдов скомандовал о минутной готовности, все заняли свои позиции в ожидании именинницы, в момент, когда Нина зашла в зал, раздались радостные возгласы и поздравление. – С днём рождения тебя, с днём рождения тебя, с днем рождения, наша Нина… – Моя Нина! – влез Неклюдов. – С днем рождения тебя! После чего все плавно переместились за стол, приступая к поглощению пищи. Разговоры лились рекой, алкоголь растекался по венам, а тарелки с едой медленно опустошались, когда Брагин вновь заговорил: «А мы не перестаем удивлять нашу именинницу, – Олег потер ладони, – череда сюрпризов только начинается. Сейчас любви корабль маленький, – дождался, когда Гафурова пихнет локтем Лазарев, – наш хватит есть уже. Отправляется... на эстраду. А пока мы вручим тебе еще один подарочек. После чего Костя протянул Нине горшок с цветком. – Лазарев, это что? – Толстянка. – Что? – Денежное дерево, его нужно самим вырастить, – договорив, он протянул подарок Дубровской, которая тут же передала его Жене. – Евгений, примите, это будет ваша задача. – Ну а чтобы было что закапать, прими от нас скромный конвертик, – произнеся это, Олег заключил подругу в объятия. – Спасибо, а то я даже как-то засомневалась, – в шутку возмутилась она. А спустя мгновение зазвучал первый аккорд, и коллеги запели. – Если у вас нету Нины, в приемном наступит кошмар, на лбу вашем вскочат морщины, а из ушей, а из ушей дунет пар. Вечер плавно перетекал в ночь, Марина, сидевшая за столом, обернулась, смотря на Брагина, он почему-то сидел в стороне и выглядел то ли расстроенно, то ли грустно, будто его энергетическая батарейка села, оставив после себя неприятное послевкусие и усталость. Встретившись взглядами, он выдавил подобие улыбки и поднялся с кресла, бросив короткое: «Пойду покурю». – Пойду покурю. – Всё в порядке? – Да.       Выйдя на улицу, он вдохнул, морозный воздух заполнил лёгкие, после чего между двух пальцев оказалась губительная трубочка, никотин обжигал, но предавал хоть какую-то ясность мыслям. За спиной послышался характерный звук закрывающейся двери, а следом еле слышные шаги, он не хотел оборачиваться, не хотел ни с кем разговаривать, он хотел хоть пару минут побыть наедине с собственными мыслями, которые и так путались. Но настроение ухудшилось ещё сильнее, услышав её голос. – Олеж, почему ты меня игнорируешь? Я тебе писала, а ты не отвечаешь. В больнице стороной меня обходишь. – Лен, я же уже объяснял, мне не нужны отношения. – А с ней нужны? – С кем? – он попытался косить под ничего не понимающего и ничего не знающего. – С Мариной, я видела, как вы обнимались! – Лен, я тебе ничего не обещал и уж тем более не собирался строить с тобой серьёзные отношения. И Нарочинская тут совершенно ни при чём. – Но чем я хуже? Она же тебя не любит, а я на все готова. – Это тебя не касается, и обсуждать свою личную жизнь я не намерен. – Скажи, что со мной не так? Чем она лучше? – Ничем. Она не лучше. Она моя. – спокойно произнёс мужчина, затушив сигарету. Он прекрасно понимал, что Лена может все растрепать коллегам, и тогда Марина Владимировна сделает ему трепанацию без анестезии, но отбиваться от назойливой медсестры порядком надоело, и он надеялся, что, может, хоть так до неё дойдёт. Тем более, он сказал абсолютную правду. За относительно короткий промежуток времени Марина стала для него чем-то большим, чем просто женщина, с которой приятно провести время. Больше не хотелось задерживаться на работе, если смены не совпадали, хотелось домой, к ней, чтобы обнять, уткнуться носом в макушку, вдыхая до боли родной запах шампуня, смешанный с ее собственным. После вместе поужинать, а иногда и приготовить ужин, на удивление Нарочинская оказалась отменным поваром, просто не любила, но, видимо, с появлением Брагина что-то изменилось. Да и засыпать, прижимая её к себе, чувствуя каждую клеточку тела, было гораздо приятнее. Они не обговаривали его переезд, Олег сам как-то частично перекачивал в её квартиру, а в своё появлялся, когда Нарочинская была на сутках или когда хотела побыть одна. Марина была невероятной, видимо той самой женщиной, с которой, несмотря на все несостыковки и разности, они совпали настолько сильно, что не хотелось отдаляться. Да и мысли о будущем, которые раньше не имели веса, плотно поселились в его голове. Он хотел создать с ней семью, а самое главное, хотел сделать её самой счастливой, понимал, что, возможно, это будет непросто, но был готов ко всему. Главное – быть рядом с ней.       Из мыслей его вырвал странный холопк, обернулся по сторонам и заметил огонь, медленно поглощающий соседский дом. В это же мгновение их дверь открылась, и все коллеги вышли на улицу. Переглянувшись, Олег, Петя и Костя ринулись к соседскому дому, ведь Нина сообщила, что там должен быть сосед, которому может требоваться помощь. Здание медленно разрушалось, падали балки и доски, огонь становился более интенсивным. Кто-то из женщин вызывал пожарных, когда трое мужчин попытались войти в дом. Костя вышел сразу, закашлившись, Олег же с Петей пошли внутрь, перед тем как они скрылись из поля зрения, пространство заполнил оглушительный возглас. – Брагин! Олег! Стой, же ты. Марину услышали, но было уже поздно, он шагнул внутрь, в надежде найти соседа и выбраться обратно живым. Благо удача в этот день была на их стороне, и спустя пару минут они появились на улице, кашляя и ведя пьяного соседа под руки. Все, кто находился в томительном ожидании, выдохнули, а после того, как сосед был передан медикам, а огонь потушен, раздался голос Дубровской. – По-моему, мы ещё можем вернуться к празднованию! После чего все отправились в дом, за исключением Нарочинской, которая плелась позади, а в последний момент схватила Брагина за рукав куртки, останавливая. Когда они остались одни, Марина перестала себя сдерживать. – Ты охринел вообще, ты че творишь? – Марин, не начинай. – Не начинай? Да ты вообще ненормальный. Ты не пожарный и не спасатель, а если бы ты пострадал или погиб? – Ну все же хорошо. Ничего страшного не случилось. – Хорошо? Ничего страшного? Вообще-то это было страшно, ладно, ты не хочешь о себе думать, подумай о близких, которые переживают, нервничают. – Ну не злись. – Да мне вообще плевать, иди куда хочешь, делай, что хочешь. – Всё, хватит, – произнеся это, он притянул Марину к себе, смотря ей прямо в глаза, – перестань накручивать себя. Я здесь, живой, здоровый, твой. – Он нежно коснулся губами её виска, кончика носа, губ. – Сволочь ты, Олег, не делай так больше, пожалуйста. Я не хочу тебя потерять. – Я тоже, – шёпотом произнес он, а затем набрал в лёгкие побольше воздуха, набрался смелости и, шумно выдохнув, произнёс: «Марин, я люблю тебя». – Что? – она сделала вид, что не расслышала. – Ты слышала. – Я тоже. – Что? – Я тоже тебя люблю, ну извини, так получилось. – Маринка, – Олег произнес её имя с такой нежностью, что у неё побежали мурашки, а затем нежно поцеловал.       Крупные снежинки медленно опускались на землю, укутывая почерневшие от пожара следы белым покрывалом. Зима вступала в свои права, решила в полной красе показать себя. Они целовались, вкладывая в поцелуй все обиды, страхи, переживания и надежды. Каждый из них хотел верить, что впереди их ждет счастливое будущее, в котором они будут понимать, слушать и слышать друг друга.