Глава 27. Нефритовые драконы и жасминовые лепестки

      В «Жасминовом драконе» царит спокойствие до того безмятежное, что даже кажется ненастоящим. С момента её последнего визита многое изменилось. Жасмины в горшках разрослись и теперь вместе с плющом каскадом спускаются вниз до первого этажа. На каждом столике стоит либо маленький жасмин, либо нефритовая фигурка дракона. Азула находит статуэтки драконов возмутительно неправдоподобными. С потолка свисает множество зеленых и кремовых бумажных фонариков. На некоторых нарисованы цветы жасмина. Фонариков раньше не было. К старым коврам добавились новые, хотя центральное место по прежнему занимает длинный темно зеленый ковер с двумя драконами. Эти больше похоже на оригиналы, чем нефритовые.       Азула барабанит пальцами по столу. Попасть сюда в первый раз было не слишком приятно. Дядя тогда её едва терпел и то, только потому, что знал, что город вот-вот взбунтуется против неё. Тот обед был чем то вроде последней трапезы приговоренного.       Ну, не чем то вроде, а именно ею он и был.       Они заключили её в одну из тюрем Ба Синг Се. Чуть позже Аватар предложил взять её с собой на миссию по усмирению нашествия духов, хотя это и не имело отношения к городу.       На самом деле её тюремщикам понравилось это предложение. Наверняка они думали, что она умрет и это вполне устраивало худших из них. Лучшие молчали либо из равнодушия, либо опасаясь сказать слово в её защиту.       Худшие из худших ратовали за то, что не только она погибнет, но и вся её нация вслед за ней, расплачиваясь за годы и годы угнетения. Они считали, что это достойная кара из мира духов, взбаламученного столетием войны.       Ей здесь по прежнему не нравились, особенно, когда люди начали осознавать — Повелитель Огня и его друзья здесь и наверняка это его сестра. Кажется, они удивлены, увидев её. И не только они.       — Ты не предупредил его, что мы придём, — Азула крепко сжимает поданную ей Зуко чашку.       — Я думал, что ты ему написала.       — Зачем мне это делать?! Это ты его любимчик!       Зуко несколько раз открывает и закрывает рот, прежде чем мямлит:       — Ну, думаю, всё в порядке…       — Единственное, что хуже, чем неожиданно свалившиеся гости, — это гости, которых ты не любишь!       — Дядя тебя не не любит!       — Ага, а я фиолетовый медведе-утконос, четырехсот фунтов ростом с розовыми рогами и серебряными крыльями, — ворчит Азула.       — А знаешь, у тебя действительно есть крылья, и ты вполне можешь стать четырехсот фунтовой — так что, технически, ты сказала почти правду! — ликует Сокка.       — А что насчет остального? — не поддается Азула.       — Ну, твой дядя, возможно, слегка и недоволен тобой, но он потерпит.       — Это ближе к реальности.       Она делает еще глоток и наблюдает, как мама проводит пальцем по лепестку жасмина и не может не задастся вопросом — интересно, её родители раньше пробовали чай? Наверняка. Сколько раз они в обличие людей исследовали мир? Они не кажутся удивленными всем, что их окружает. На самом деле папа, заказывая напиток, дает очень подробные инструкции с очень человеческими интонациями. Мама возвращается к столу и протягивает ей кусочек заварного торта с розмариновой посыпкой.       — Спасибо, мама.       — Конечно, — женщина улыбается.       — Тебе нравится заварной торт?       Драконица кивает:       — Да. Но твой отец любит его гораздо больше. Он сладкоежка, а я предпочитаю пряное. И нам обоим нравится немного пригоревшая еда.       Азула морщит нос. Знать Царства Огня может думать о ней что угодно, но она всегда считала, что угольки не аппетитны. Всё, что зажарено чуть больше, чем надо, для неё не выглядит привлекательным.       Мама смеется:       — Это просто привычка.       — Я не желаю приобретать такие привычки.       Мама снова смеется и это последняя передышка перед тем, как наконец, появляется дядя. Он снимает фартук, вешает его на крючок, запирает дверь за последними посетителями и вешает табличку «Закрыто».       — Извини за неожиданный визит, но это действительно важно, — говорит ему Зуко.       — Я всегда рад тебе, племянник, предупредил ты о приезде или нет, — старик обнимает Зуко. Рука папы на плече Азулы лежит свободно, но почему то в эту минуту ощущается особенно остро, Азула встречает взгляд дяди, давая понять, что в его поддержке не нуждается.       Айро заканчивает обниматься с Зуко:       — Вижу, ты привел всю команду.       Зуко кивает.       — Мы вроде как по делу, — Аанг потирает затылок.       — Аватарские проблемы?       — Больше похоже на личные, — Мэй пожимает плечами.       — Что за приключение вы затеяли на этот раз? — Айро опускается в кресло.       Сокка уже открывает рот, но Азула решает вмешаться. Незачем делать вид, что всё нормально, лучше сорвать пластырь спокойствия одним рывком:       — Дядя, познакомься, это мои мама и папа, — она делает жест в их сторону и замолкает, давая время для осмысления сказанного.       Она внимательно смотрит на Айро, сосредоточившись на глазах, чтобы уловить искру понимания, но видит только нахмуренные брови и глубокую складку на лбу. Он должен был знать, должен…       — Ты разве не встречался с ними? — она точно знает, что встречался. Кто бы еще мог научить его таким приёмам Покорения огня?       — Я не понимаю, о чём ты говоришь.       — Ты лжешь! — прямо заявляет она.       — Он не видел нас в человеческом облике, — объясняет Ран. Он отходит от Азулы и протягивает руку Айро, которую тот с готовностью пожимает. — Вы встречали нас в городе Воинов Солнца.       Теперь, глядя в глаза, Айро узнает его:       — Ты можешь становиться человеком?       — Да, мы можем, — Шау делает еще глоток из чашки и накрывает своей ладонью руку Азулы с поддержкой и любовью. Азула думает, что её родители словно одно целое. — И наша дочь тоже может, — большой палец поглаживает тыльную сторону ладони девушки.       И она понимает, что дядя ни о чем не имел представления.       Замешательство на его лице… похожее выражение было у тех, кто впервые заметил чешую на её руках.       — Она твоя…?       Шау сжимает руку Азулы.       — Тебе так трудно принять, дядя, что кто то может просто любить меня? Должно быть, ужасно узнать, что я родилась у двух самых уважаемых тобою существ, да, дядя? Как те, что научили вас покорять огнь не только для того, чтобы убивать, могли произвести на свет столь жестокое и порочное существо, как я?       Айро массирует переносицу:       — Я никогда не говорил такого.       — Тебе не обязательно было говорить это вслух! Это было понятно без слов!       Айро вздыхает.       — Ты ведь думал, что я такой родилась, да? Еще бы! Какой еще я могла быть, если Озай мой отец! Жестокость у меня в крови да? И каково, когда твоя теория вот так рухнула?       — Племянница…       — Не притворяйся, что ты так не думал! И я тебе не племянница! — спасибо духам за это.       Шау поджимает губы:       — Мы учили тебя сокровенным тайнам Огня, а ты плохо думал о нашей дочери?       — Я никогда не думал, что ты родилась плохой. Я верил, что твой от… мой брат сделал тебя такой, прежде, чем у кого нибудь другого был хотя бы шанс повлиять на тебя. Он увидел в тебе искру и позаботился, чтобы ты стала его и только его.       — А ты даже не пытался помочь мне? — Азула усмехается. — Тебе не показалось странным само моё рождение, учитывая, что моя мать не была беременна?       — Мой брат очень долго держал её в изоляции и все были уверенны, что это связано с ребенком, которого она ждет. А потом они появились с маленькой девочкой.       У Азулы сводит живот.       — Ты ничего не знал?       — У тебя были… особенности, но ничего такого, чтобы можно было заподозрить, что ты не человек, — Айро делает большой глоток чая.       — Но ты всё равно относился ко мне, как к монстру.       — Твоя отец науськивал тебя на брата, и Зуко нужна была защита. От моего брата и… от всего, что он использовал против своего сына.       Она и есть это «всё». Просто инструмент.       — Я не вещь! — она устала, что все так к ней относятся. Мама утешающе сжимает её ладонь.       — Мы не для того открыли тебе тайны Огня, что бы ты трусливо стоял в стороне, — хмыкает Ран.       — Я использовал их, чтобы защитить своего племянника от злого человека. Того же, что украл вашу дочь и…       — … и что? — бормочет Азула. — Испортил меня, исказил, превратил в… — монстра.       — … и надругался над твоей сутью, — заканчивает Айро. — И, да, он сделал с тобой нечто, что я нахожу… тревожным.       Азула горько усмехается:       — По крайней мере, ты признаешь это. Что ты не пытался помочь мне, потому что боялся меня.       — Я боялся своего брата. Боялся того, что он может сделать с Зуко и, если честно, того, что он сделает с тобой, если я попытаюсь отобрать тебя. Но у меня это не получится. Ты, казалось, в меньшей опасности, чем брат.       — Он мне не брат, — прямо говорит Азула и Зуко вздрагивает. — Не биологический, — она пожимает плечами. Она полагает, что достаточно привязалась к нему, чтобы и дальше позволять называть ей своей сестрой. — И, конечно, я не была в такой же опасности, как он. Наши опасности были совершенно разными. Вы видели, что из меня сделала моя, но вините в этом меня.       — Я не виню тебя, Азула. Не совсем. Ты была… — Айро смотрит на драконов. — Тебя забрали от семьи и воспитывали совершенно не подходящим для тебя образом. Это было извращение самой природы. Тебя заставили существовать в форме, которая противоречила самой твоей сути и нарушала мировой баланс.       Азула сглатывает.       — У тебя забрали твою судьбу и дали вместо неё чужую, наполненную гневом и жестокостью. Тебя растили для роли, которой ты не могла и не должна была соответствовать. Но ты сделала собственный выбор, племянница. Точно так же, как это сделал Зуко.       — Я не такая, как… все, — она хмурится. — Моя ситуация совсем другая. — она другой человек… дракон… то, что она есть…       — Да, — соглашается Айро. — Ты совершенно необыкновенная. И я рад, что ты вернулась туда, где тебе предназначено быть судьбой.       Азула хмыкает:       — Судьбой… Я сама делаю свой выбор! Ты сам это сказал.       — Судьба, выбор — не так уж они и отличаются. Я не могу представить, что, если ты не знала об этом, что твое превращение в драконы было твоим выбором.       — Не было, — признает Азула.       — Это судьба. Ты дракон и тебе предначертано быть драконом. Выбор же… — он показывает на неё, — быть время от времени человеком.       — Кстати, о времени. У меня не т времени на дискуссии о судьбе и прочем. Мы здесь, что бы узнать, куда подевалась Урса.       Айро вздыхает:       — Я скажу тебе, где Урса. Скорей, где она может быть. Это одна из причин, почему я остался здесь, в Царстве Земли. Я надеялся отыскать её для Зуко. У меня есть несколько зацепок, — он делает паузу. — Я только прошу взамен, что бы ты была открыта.       — Открыта для чего?       — Для примирения.