Кошмар первый: "Идеальный Пак Сонхва"

Что если где-то в этом мире, в старом бабушкином сундуке или на полках букинистической лавки, в шкафу соседской квартиры или даже в твоей собственной сумке лежит книга, в которой хранятся самые страшные сны обычных и не очень людей?

Что если эта книга хранит и истории айдолов?

Но не просто истории, а жуткие кошмары, что они видели в ночь перед Хэллоуином...

Открывая эту книгу, мы сможем узнать, чего боятся те, кто кажутся нам идеальными…

И сейчас эта книга в наших руках, давай же узнаем семь жутких кошмаров, что приснились айдолам в ночь перед Хэллоуином.

Черная когтистая рука махнула над книгой, открывая первую историю...

Идеальный Пак Сонхва

Ему нравилась осень. Теплые солнечные лучи, что пробивались сквозь холодный воздух и касались его лица и рук. Капли дождя, ударяющиеся о яркие листья, что все ещё держались на ветвях в ожидании своей очереди взлететь, подхваченные порывом ветра, и осесть на земле, показывая всему миру, что лето уже прошло. Особенно он любил конец осени, ведь это значило, что его ждала годовщина дебюта и день рождения лидера...

У Сонхва было много причин любить осень.

Любил он и осенние концерты, что казались ему особенно теплыми. Осень — яркое, но отчего-то немного грустное время года. Последний октябрьский концерт был особенно напряжённым. Ещё до выхода группы на сцену все пошло псу под хвост. Микрофоны фонили, лампы, то и дело странно мерцали, Сан жаловался на дверь в гримёрку, а у Ёсана и вовсе порвалась одежда. Словно целая вселенная убеждала их не выступать в этот день, развернуться, вернуть билеты фанатам и в кое-то веки немножечко отдохнуть. Но пираты на то и пираты — законы вселенной им нипочём. Так что на сцену они вышли вовремя, всем составом и, к удивлению, с рабочими микрофонами. Несмотря на все странные форс-мажоры, концерт удался на славу. Фанаты радовались, выкрикивали их имена, зал был наполнен овациями и восторгом зрителей. Что ещё нужно для счастья? Даже когда ребята оставались без сил — энергия фанатов заряжала их на новые свершения. Так что под восторженный визг они всё-таки вышли на бис... Вечер пришёл очень быстро, почти внезапно… Но даже ранний закат не мог пошатнуть его любовь к осени. Они не выступали в этом зале раньше, так что он даже отдалённо не знал это место. Однако девушка с бейджем стаффа сказала, что ATEEZ уже давно в гримёрке под номером девять. На секунду это показалось ему странным, но чего уж там... Сегодня действительно день был наполнен множество странных вещей и событий. Указанная девушкой гримёрка оказалась в самом конце коридора. Он обрадовался, услышав смех Хонджуна. Сонхва немного задержался, пока разговаривал с менеджером, что попросила его помочь с проводами в которых не разбиралась, так как её коллега, пожаловавшись на боли в животе, сбежал. Сонхва даже не заметил, как ребята всей дружной гурьбой смылись в гримёрку, пока он отключал многочисленные провода от колонок. Он дёрнул за ручку и, лучезарно улыбаясь, шагнул в помещение. Дверь захлопнулась за его спиной с мерзким щелчком, и только тогда он понял, что в гримёрке никого нет. Перепутал? Нет, девушка точно сказала, что номер девять. Тогда почему тут пусто? Ему сразу бросилась в глаза паутина в углу комнаты, на зеркале в пол, что стояло на узорчатой чугунной подставке, в такой же чугунной оплётке с кованой рамой. Однако сейчас ему было не до изучения причудливых завитков. Он развернулся к двери и, дёрнув за ручку, вздохнул. Кажется, именно об этом ему говорил Сан несколькими часами ранее. — Чёртова дверь, — проворчал он и дёрнул за ручку вновь, но ничего не произошло. Будто там и вовсе не было никакого замка, а ручка была прикручена к двери для красоты и антуража. — Там кто-нибудь есть? — спросил он, стуча по двери. Но все голоса, что ранее за ней звучали, внезапно стихли. Всё это напоминало собой какой-то дурацкий хэллоуинский розыгрыш. Сейчас он ещё немного постучит, истошно поорёт в дверь, и Уён, громко хохоча, откроет её, заявив, что Хён ужасный трус. Но это не сработало... Ни стук, ни вопль, ничего... За дверью всё ещё стояла гнетущая, давящая тишина. Что может быть лучше, чем застрять в незнакомом здании в гримёрке, ещё и с зеркалом, покрытым паутиной. Сонхва потянулся к карману брюк, в котором должен был быть телефон, но... Конечно же, его там нет... С чего бы ему быть в кармане концертного костюма, да и откуда на этих кожаных штанах карман? И что теперь? Нужно было срочно найти решение, даже если оно было нелепым… Он выдохнул и встал к двери спиной, стуча по ней пяткой и осматриваясь в надежде найти хоть что-то, отдалённо напоминающее выход. Теперь уже его взгляд побежал по гримёрке, цепляясь за детали. Сначала упал на стены — вполне обычные тёмные стены, слегка обшарпанные, но он такое видел уже не раз... Бетонный пол, без кафеля, паркета или линолеума. Просто голый бетон... И во всём этом помещении, похожем на квадрат семь на семь метров, стояли только одно зеркало, затянутое паутиной, чёрное кожаное кресло, и шторы... Взгляд упал на шторы, а значит, можно было просто крикнуть в окно. Он тут же перестал тарабанить в дверь ногой и шагнул к окошку, которого, к его удивлению, там не оказалось. За шторами была стена. Обычная обшарпанная стена. Сонхва повернулся, и зеркало, что должно было стоять справа от окна, вдруг исчезло... Теперь оно было аккурат на месте двери, но его больше не украшала паутина, и узор чугунной рамы, казалось, оно стало совсем другим. Он не рассматривал его ранее, но обратил внимание на чрезмерно идеальную симметрию оплётки, а теперь она была абсолютно хаотична. Вся рама стала другой… Ему показалось, что узор слева был похож на руку с когтями, а справа — на ветви тёрна. Теперь зеркало казалось ему не забытым здесь старьём, а пугающей, но в то же время интересной деталью антуража. Настолько удивительной, что он даже забыл о том, что потерялся в незнакомом здании, а дверь в помещение и вовсе исчезла. Необычный вид зеркала завороживал его. — Не смотрись, — прозвучал отдалённо знакомый голос позади него. Он силился, но никак не мог вспомнить его, этот голос… Откинув мысли, он просто решил, что где-то его уже слышал. Сонхва снова взглянул на зеркало и сделал крошечный шаг к нему... — Не смотрись! — голос почти кричал, вторя с каждым его шагом. — Не смотрись! Не смотрись! Не смотрись! — Почему? — внезапно для самого себя спросил Сонхва. — Почему нельзя? Ответь, и я тогда не стану. Но никаких ответов он не получил, только бесконечно продолжающееся, гудящее и отзывающееся эхом в голове: «не смотрись». Но было уже поздно, он взглянул в зеркало, в котором отражалась только эта пустая комната. Пустая и от чего-то ещё более жуткая. — Эй, Пак Сонхва! — раздалось откуда-то позади. Он тут же обернулся, но за ним не было ничего, кроме зеркала, что секунду назад стояло у двери. А в этом удивительном предмете стояло его улыбающееся отражение... Сонхва попятился и, споткнувшись неизвестно обо что, рухнул в кресло и, в тот же самый момент, зеркало исчезло... Растворилось как дым, но всего через мгновение возникло перед ним, на расстоянии вытянутой руки. Он смотрел на себя... На отражение, что так же сидело в кресле и изучающе смотрело на него. Те же покрытые лаком тёмные волосы, та же одежда, его лицо, но... Сонхва, которого он видел в зеркале, не был изнурён длительным концертом, он был свеж, будто бы никогда и не уставал вовсе... — Что ты такое? — задал он вопрос так неожиданно, словно тот сам сорвался с его губ. — Я — это ты, а ты — это я, — рассмеялся Сонхва, что был внутри зеркала. — Ладно, не буду мучить тебя и тянуть... Мы Доппель, и мы создаём идеальных вас. — Идеальных нас? — переспросил Сонхва. — Да, именно идеальных вас. Айдолов, которые не устают, не расстраиваются из-за хейта, не впадают в депрессию, не влюбляются, не обманывают фанатов. Идеальных во всём на свете — вас! — Не бывает идеальных людей, — проворчал настоящий Сонхва. — Даже если ты создашь такого, то что? — Что? — расхохоталось его отражение. — Мы заменим тебя твоей идеальной копией, потом остальных, одного за другим... Заменим всех их идеальными копиями... — Тебе не удастся заменить меня незаметно! — почти выкрикнул он, пытаясь встать с кресла, но ноги не слушались, тело налилось свинцом. Хотелось бы сказать, что эти угрозы его не пугали, но это было не так. Несмотря на свою самоуверенность, Сонхва знал, что незаменимых людей не существует. — Не тебе говорить нам о таком. Даже ты не заметил, что мы уже давно заменили Хонджуна, а ведь прошло уже несколько месяцев. Тебе, тому, кто почти всегда рядом, даже ни на секунду не показалось, что он другой… Не показалось что это не тот Хонджун, которого ты знаешь... Разве мы не правы? Сонхва замолчал, он силился вспомнить хоть что-то, что отличало бы лидера, которого он знал, от двойника, но в голову абсолютно ничего не приходило. Совсем ничего. Всё было так же, как и всегда: фразы, жесты, стремление писать новые песни, создавать лучший мир для них и их фанатов.

Ужас охватил его.

Он... Как? Как? Как он мог не заметить подмены Хонджуна? — Всё ещё думаешь, что мне не удастся незаметно для всех заменить тебя? — расхохоталось зеркало несколькими голосами одновременно. — Тогда смотри! Оно дрогнуло, как водная гладь от капель дождя, и там были все: Хонджун, Сан, Минги, Чонхо, Уён, Юнхо, Ёсан и он... Он был там среди толпы его друзей, что были готовы вот-вот выйти на сцену. Сонхва без усилий соскочил с кресла и шагнул к зеркалу, поверхность которого оказалась мокрой и липкой. Он стучал по нему, пытаясь докричаться до ребят, но всё тщетно. Они не видели, не слышали его, не замечали его… Зеркало прилипало к рукам, и с каждым разом оторвать кулаки или ладони было всё сложнее и сложнее. — Смотри! — прогудело зеркало. — Смотри, как легко тебя заменить! Идеальное исполнение всех партий, одобрение ребят... — Ты сегодня просто на высоте, Хён, — такая удивительно тёплая похвала от Чонхо, но не для него...

Для того, кто заменил его... Заменил так легко, что никто и на доли секунды не засомневался.

Что теперь? Зачем теперь он, настоящий, если на сцене его идеальная версия? Разве он теперь нужен хоть кому-то? Нужен ли? Если даже его самые близкие друзья не заметили подмены.

Если есть идеальный айдол, то зачем и

кому в этом мире может быть нужна

неидеальная версия Пак Сонхва?

Зеркало услышало его, и узоры на чугунной раме собрались в огромные когтистые лапы. Они обхватили его и потянули ближе. Зеркальная поверхность расплылась тысячами маленьких капель, крошечных капель, похожих на ртуть. Они поплыли как рыбки вокруг рамы, то вздрагивая, то, словно танцуя, собрались у краёв, образуя огромную челюсть, с похожими на тонкие, но острые как иглы зубы рыбы-удильщика. Он почувствовал, что станет не просто пищей для этого странного зеркала, а новым материалом для будущих идеальных айдолов... Дверная ручка повернулась с лёгким щелчком, когда хищная пасть зеркала проглотила Сонхва. — Хён? — прозвучал голос Уёна, заглядывающего в комнату. — Да куда же он делся...