Глава 12. Зыбучие пески

Выходные закончились. У меня маленькое достижение. Кто-то добавил меня в сборник. "Ерунда!", скажете вы. Может даже будете правы, но мне всё приятно. Поехали!

Утро воскресенья встретило её мягким светом, пробивающимся сквозь шторы, и лёгкой тяжестью в висках. Гермиона потянулась, закрыла глаза и позволила себе улыбнуться. Вечер пятницы, каким бы хаотичным он ни начинался, закончился на удивление удачно. Она вспомнила, как они вошли в клуб Тео. И то, что он никак не прокомментировал ее рандеву с Малфоем в коридоре минестерства будто добавило ему пару балов в ее глазах. Музыка била в грудь, разноцветные огни скользили по лицам, а воздух был густ от смеха, алкоголя и лёгкой эйфории, которой напитаны такие места. Несмотря на то, что Малфой появился с Асторией, они с ним больше не взаимодействовали, хотя и находились в замкнутом пространстве знакомой ложи. Он не стремился говорить с ней, а она предпочла сделать вид, что его просто нет. Будто в коридоре ничего не случилось. Будто он сам решил стереть этот эпизод — и это было облегчением. Слизеринцы держались шумной, но удивительно тёплой компанией. Пэнси и Дафна, сидя рядом, наперебой вспоминали свои пьяные эпизоды в подвалах Слизерина. — Помнишь, как мы зачаровали крыс и устроили переполох в спальне мальчиков? — хохотала Дафна. — Крысы? — фыркнула Пэнси. — Это ещё цветочки. Вот когда слизни сожрали все дизайнерское белье Нотта -вот это был веселье. Забини, как всегда, язвительно подытожил: — Слизерин ….эх. Знаете, я скучаю по этим временам. До того, как это стало…— он сделал серьёзное лицо и все немного напряглись, понимая, как он хотел закончить фразу.— …Опасным для здоровья слизней. Они ведь так и не оправились после леопардового белья Нотта. Гермиона поймала себя на том, что смеётся вместе с ними. И это было странно приятно. Гарри очень быстро, что странно, влился в компанию. Как и всегда, держал себя в руках, сидел с бокалом огневиски, но пил медленно, больше наблюдая за залом через панорамные окна, чем за столом. Его взгляд был внимательным, сосредоточенным — привычка аврора, который никогда не расслабляется полностью. Но поддерживал беседу и смеялся со всеми. Зато Джинни оторвалась за двоих. Она хохотала, вспоминая истории Грифиндора, подшучивала над Гермионой, пыталась вытаскивать её на танцпол, а в итоге зажгла там с Пэнси. — Ты обязана хоть раз в жизни забыть о работе, — тянула она не через диваны в музыку, — и просто танцевать! И Гермиона танцевала, немного, как умела. Веселье подобного рода -это не то что она умела делать хоть сколь-нибудь хорошо. Но надо отдать и ей должное, она очень старалась. Смеялась. Пила шампанское. И впервые за долгое время чувствовала себя не «самой умной в комнате», а просто женщиной, которая может позволить себе быть частью компании. Не золотого три, нет, что вечно спасает мир, в именно коллектива сверстников. Да, пусть с опозданием на лет пять, но все же. Даже Рон удивил её. Вместо привычных вспышек ревности он спорил с Забини о зельях. — Ты недооцениваешь рынок, — горячо доказывал он. — Если интегрировать твои разработки в «Всевозможные вредилки», это будет бомба. — Магазин шуток и мои зелья? — приподнял бровь Забини.-Это немного не мой формат, Уизли. Гермиона смотрела на них и думала: мир действительно меняется и , может, самую малость сходит с ума в хорошем смысле.И в тот вечер она позволила себе поверить, что перемены могут быть к лучшему. Даже Малфой позволил себе редкую вольность — вяло отшучивался, лениво подбрасывал реплики, и на миг перестал быть «министром», а стал просто бывшим слизеринцем среди своих. И Гермиона заметила в его повадках редкое сходство с Гарри. Оба они хоть и выглядили расслабленными и вовлечённым, но будто всегда были немного настороже. Интересно, если бы тогда Гарри подружился не с Роном, а с ним, как бы сложилась история. И лишь Астория все время сидела рядом, но словно в другой плоскости. Она была младше на пару лет и не разделяла их воспоминаний. Все эти шутки про слизней, крыс и ночные вылазки звучали для неё чуждо, как разговор на незнакомом языке. Она то закатывала глаза, то делала вид, что занята бокалом, но каждый её жест выдавал раздражение. В этой компании, где все смеялись над общим прошлым, Астория выглядела гостьей, случайно оказавшейся на чужом празднике. И чем громче звучал смех, тем отчётливее становилось ясно: она здесь не часть истории, а лишь тень рядом с Малфоем. Разошлись они только под утро. У Тео в клубе имелся отдельный кабинет с камином, и именно там компания по очереди отправлялась домой. Смеялись, обнимались, обменивались ленивыми обещаниями «повторить как‑нибудь» — тепло, почти по‑школьному, будто за эти часы они снова стали теми самыми подростками, только с бокалами шампанского вместо тыквенного сока и без вечной вражды факультетов. Трансгрессировать в таком состоянии было бы безумием, поэтому камин оказался спасением. Один за другим они исчезали в зелёном пламени, оставляя за собой запах дыма и смех. Малфой тоже ушёл — сдержанно кивнув, позволив себе лёгкую усмешку, но так и не сказав ей ни слова. И именно это молчание, странным образом, прозвучало громче любых слов. Утро субботы встретило её тишиной. Гермиона позволила себе редкую роскошь — никуда не спешить. Она прибралась, расставила книги, словно возвращая порядок не только дому, но и себе. Потом наполнила ванну, добавила масла, и пар окутал комнату мягкой дымкой. Мысли лениво скакали и не заметно для себя она вспомнила вчерашний вечер. Рука сама скользнула в горячую воду и девушка закрыла глаза. Коридоры Министерства, его пальцы, слишком уверенные и, будто, хорошо ее знающие. Его дыхание у виска. Она ласкала себя впервые представляя не рандомного мужчину, а конкретного. Тело отозвалось быстрее, чем разум успел возразить. Она позволила себе задержаться в этом воспоминании, позволила теплу разлиться по коже. Лишь на мгновение она сбилась, когда осознала, о ком конкретно думает. И честное слово, хотела остановиться, но приближающийся оргазм и воспоминания о его платиновых волосах между ее ног, а он сам на коленях, не позволили ей ставить темп окончательно. Издав протяжный выдох она кончила, успев прижать мокрую ладонь к губам, будто боялась, что стены услышат её. А потом ее и вовсе накрыл стыд. Волна холодной ясности и ярости ударила, стирая быстрое удовольствие, будто его и не было всего мгновение назад. Она откинулась на бортике ванной и прикрыла лицо руками. Что я делаю? — пронеслось в голове. Как я могу позволять этому жить во мне? Вода остывала, и вместе с ней возвращалась привычная строгость. Но память о его прикосновении не уходила. Остаток дня она провела в странной прострации. Вроде что‑то делала: перебирала бумаги, протирала полки, заваривала чай. Но всё это было механически, без настоящего участия. Время текло вязко, как мёд, и каждый час казался одинаковым. Мысли возвращались к вечеру, к его руке, к собственным ощущениям в ванной. Она гнала их от себя, как могла, но раз за разом проигрывала неравный бой, снова и снова скатывалось в один и тот же круг. К вечеру она поймала себя на том, что день прошёл, а вспомнить было нечего. Ни одного законченного дела, ни одной мысли, доведённой до конца. Только туман, в котором она то тонула, то выныривала на короткий вдох. Лишь к обеду в воскресенью она смогла взять себя в руки. Дом Поттеров всегда встречал запахами уюта. Сегодня — жареной курицы, любимого блюда Рона, свежего хлеба и яблочного пирога. В гостиной слышался смех: маленький Альбус, едва научившийся уверенно ходить, с важным видом таскал по полу деревянную метлу, подаренную дядей Роном. — Рон, — укоризненно сказала Джинни, перехватывая сына, пока тот не снёс вазу. — Он ещё даже толком не бегает, а ты уже готовишь его к квиддичу. Вполне достаточно одного игрока на данный момент. — А что? — Рон пожал плечами. — Никогда не рано. К тому же, метла тренировочная, с ограничителем. Представь, если бы только у нас когда-то были такие. -Он мечтательно закатил глаза.-А он мой любимый племянник и крестник, между прочим. Хочу и дарю. Гермионе ты же не говоришь, что он ещё очень плохо говорит, а она каждый раз таскает ему книги. — Ограничитель не спасёт мою вазу, — пробормотала Джинни, но уголки её губ дрогнули, а Гермиона закатила глаза, но тоже улыбнулась.-Может если бы у нас было больше книг ты бы вырос умнее. Они все дружно рассмеялись, а Гарри подхватил сына и метлу, чмокнул жену и Гермиону и предложил отправится на задний двор, что было поддержано Роном с радостью. Гермиона с Джини остались одни. — Ну, признавайся, — Джинни, разливая чай, хитро прищурилась, А умнейшая ведьма столетия напряглась. — Ты отлично провела время в клубе. Я тебя такой давно не видела. — Это было… неожиданно, — осторожно ответила Гермиона. — Но да, вечер удался. — Даже Рон вел себя прилично. Это уже показатель. -Аккуратно сместила она разговор в плоскость брата рыжей. — Я вообще-то вёл переговоры, — возмутился Рон, услышав часть разговора, когда вернулся за пирогом. Спасибо его любви к еде. — Забини — скользкий тип, но у него есть мозги. Если его зелья встроить в «Вредилки», это будет хит. — Представляю, — усмехнулась Гермиона. — Магазин и разработки Забини. Это будет смесь хаоса и катастрофы. — Или успеха, — упрямо сказал Рон. — Время покажет. -И убежал обратно к Гарри. — Ты просто хочешь доказать, что можешь работать с кем угодно, — крикнула ему вдогонку Джинни. — Даже с бывшими слизеринцами. -но он вряд-ли услыша Гермиона смотрела на них и думала: всё действительно меняется. И, может быть, это правильно. Только одна она не может никак начать доверять новому миру. Остаток времени прошел за лёгкой беседой с Джинни о Гарпиях, Альбусе и прочих мелочах, что составляли жизнь рыжей. Не возвращаясь, звала Мерлину, ни к Министерству, ни к клубу. Она ушла спустя пару часов. Квартира встретила её тишиной. После обеда у Поттеров, где царили смех, споры и запах пирога, это молчание казалось почти непривычным. Она сняла пальто, прошла в гостиную и остановилась у кресла. На спинке висело её синее платье — то самое, в котором она была на приёме. Странно, она была уверена, что убирала его в шкаф. Она провела пальцами по ткани. Атлас будто хранил чужое прикосновение, и от этого внутри всё сжалось. Каждый раз рядом с ним я превращаюсь в идиотку, — подумала она. — Будто он накладывает на меня заклинание. Только это не магия. Это хуже. На столике рядом лежала стопка книг, которые она собиралась перечитать для работы. На самом верху, лежали недавние покупки. Их она тоже, вроде бы, убирала. А может и нет. Гермиона взяла верхнюю, раскрыла наугад, но взгляд скользил по строчкам, не цепляясь. Мысли снова возвращались к Малфою. Она вновь вспомнила, как он доводил её до предела, как легко покупал ей вещи, словно имел на это право. И как довела себя вчера до оргазма, легко и играючи, будто это уже норма.И как она, вместо того чтобы возмутиться, позволяла. Позволяла — и ненавидела себя за это. Что стало с мозгом их тройки. Он будто превращается в кисель последнее время. — Я ведь даже не сказала ему ничего, — прошептала она в пустоту. — Ни про платье, ни про то, что он издевался и, видимо, продолжает издеваться надо мной. Ни про то, что… — она запнулась, сжав книгу так, что побелели пальцы. — Ни про то, что он доводит меня до оргазма, хотя я клянусь, что не хочу этого. Она резко захлопнула книгу и отложила её в сторону. Хватит. Это каким-то игра, правил которой я не понимаю. Она подошла к окну. За стеклом раскинулся ночной Лондон, огни которого отражались в стекле, и в этом отражении она увидела своё лицо — усталое, но решительное. — Завтра, — сказала она вслух, будто клятву. — В понедельник я всё ему скажу. Слова прозвучали твёрдо, но внутри всё равно дрогнуло. Потому что она знала: рядом с ним её принципы тают, как лёд в огне. Утром в понедельник Гермиона вошла в здание Министерства чуть раньше обычного. Ее шаги были выверены и даже каблуки злобно стучали по плитке. Она специально вышла из дома заранее — чтобы собраться с мыслями, чтобы не позволить себе снова растеряться. В руках — папка с документами, в голове — чёткий план разговора. Сегодня я скажу ему всё. Про это чертово платье. Про то, что он не имеет права так со мной обращаться. Про то, что я не его игрушка. Она повторяла это как заклинание, пока поднималась по мраморным ступеням, а потом на лифте. Коридоры были ещё полупустыми, только секретари и клерки спешили к своим местам. Гермиона шла быстро, стараясь не дать себе времени на сомнения. Но стоило ей свернуть к его кабинету и занести руку для стука, как дверь распахнулась. Безусловно, он ждал ее. — Грейнджер, — голос прозвучал спокойно, но так, что у неё внутри всё сжалось. -Входи, ты ведь собиралась, так чего замерла. Драко стоял у стеллажа с книгами, в руках неизменная сигарета . Безупречно одетый, он выглядел так, будто ночь и выходные для него не существовали. Только глаза выдавали — слишком внимательные, слишком цепкие. — Министр, — холодно ответила она, стараясь держать спину прямо и задавая тон. Он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние. — Ты хотела поговорить? Она замерла. Он знал. Конечно, знал. И ждал. — Да, — выдохнула она, сжимая папку так, что побелели пальцы. — Я хотела. — Отлично, — он чуть склонил голову, и уголок его губ дрогнул. — Тогда зайди уже и закрой дверь. Если только не хочешь, чтоб редкие утренние птички не разнесли потом нашу беседу. У нас как раз есть…-он посмотрел на наручные часы,- несколько минут. Гермиона сделала шаг внутрь и почувствовала, как сердце предательски ускорилось. И видит Мерлин, как ей не хотелось оставаться с ним в замкнутом пространстве, без пути к отступлению. Но он был прав, министерство-это колыбель сплетников. «Соберись. Ты участвовала в войне и победила, между прочим. Уж с заносчивым мужиком, как-нибудь справишься.». Примерно так она уговаривала себя, закрывая дверь и проходя в глубь комнаты. Кабинет был просторным и строгим: полки с книгами, массивный стол, на котором лежали аккуратные стопки документов. Всё идеально упорядочено — как и сам хозяин. Малфой обошёл стол и сел в кресло, не сводя с неё взгляда. — Ну? — короткое слово прозвучало как вызов. Гермиона глубоко вдохнула. — Я хотела поговорить. -Опять начала она, изрекая очевидное и уже озвученное, что несомненно выдало не нервозность. — Я понял это по твоему воинственному виду. Слушаю.. — Он откинулся на спинку кресла, переплёл пальцы и ждал. Она сжала папку в руках, будто это был щит. — Ты не имеешь права… покупать мне вещи. Не имеешь права обращаться со мной так, будто я твоя собственность. И уж точно не имеешь права… — она запнулась, но всё же выдавила: — …делать то, что ты делаешь. В его глазах мелькнула тень улыбки. — «То, что я делаю»? — он произнёс это так, будто пробовал слова на вкус. — Ты ведь не уточнила. — Ты прекрасно понимаешь, о чём я, — резко ответила она. Он встал. Медленно, без спешки, обошёл стол и остановился рядом. — Не имею права трахать тебя пальцами? Или вылизывать?-он хмыкнул, когда она покраснела. -В-в-всёэто.-голос не чуть задрожал, но она старалась смотреть ему в глаза. -Понимаю. Но скажи мне, Грейнджер, — его голос стал тише, почти интимным, — если я не имею права, почему ты позволила? Она почувствовала, как кровь приливает к лицу. — Я… я не позволяла. — Нет? — он склонил голову, глядя прямо в глаза. — Тогда почему ты не остановила меня? Почему не сказала «нет» так, чтобы я поверил? Гермиона стиснула зубы. — Потому что я… — она замолчала, не находя слов. Он сделал ещё шаг ближе, и теперь между ними почти не осталось воздуха. — Потому что ты хотела, — сказал он тихо. — И хочешь снова.-он провел костяшками по ее щеке и аккуратно заправил прядь за ухо, чем вызвал у неё дрожь, которую тоже прекрасно заметил. Она отступила на полшага, но упёрлась в край стола. — Ты ошибаешься. — Нет, — он улыбнулся холодно. — Я просто умею читать тебя лучше, чем ты сама. Гермиона сжала кулаки. — Это не отменяет того, что я не доверяю тебе. И не собираюсь быть частью твоих игр. Он замер, и на миг в его взгляде мелькнуло что-то серьёзное, почти уязвимое. Но тут же исчезло. — Игры? — он усмехнулся. — Возможно. Но, Грейнджер, ты уже в них играешь. Она резко выдохнула, собравшись. — Нет. Я пришла сказать, что это должно закончиться. Он наклонился ближе, так что её дыхание смешалось с его. — Ты можешь говорить «закончить» сколько угодно. Но мы оба знаем: это только начало. Он аккуратно коснулся ее губ в почти целомудренном поцелуе, не углубляя его, а она ждала….Господи, чего она ждала?! Почему не отталкивает, не отворачивается?! Что с ней не так рядом с ним? И когда это началось, ведь было все нормально!?! -Вот видишь, Грэйнджер,-Он отстранился и вновь обласкал её щеку, а потом отстранился, как ни в чем не бывало и прошел к двери.-Даже сейчас ты хочешь, чтоб я продолжал. Но к сожалению, мне пора. К тому же меня стало раздражать твое вранье. Не забудь совещание в среду. Мне нужны отчёты. — его голос снова стал сухим, деловым. — По кентаврам: численность стаи, настроения, любые признаки радикализации. И сводка по переговорам о границах леса. Совет требует ясных цифр, а не догадок. — Полагаю, вы не собираетесь ночевать в моём кабинете, Грейнджер. -Вновь стал он Министром, замечая, что она так и осталась стоять у стола. Она резко выдохнула, собравшись, и прошла мимо него, стараясь не задеть плечом. В коридоре было прохладнее, чем внутри, и это помогло ей хоть немного прийти в себя. — Отчёты будут у вас к среде, — сказала она, не оборачиваясь. — Прекрасно, — отозвался он, и в его голосе снова не было ни намёка на то, что произошло минуту назад. Только ледяная вежливость. А потом он просто развернулся и ушел, будто не она должна была поставить его на место этим разговором, а лишь он решал как и на какой ноте заканчивать. Вопрос купленных вещей так и остался без ответа, да и какая разница, если она чувствовала , что этот раунд вновь за ним.