Лучшая пара

— вы уже знаете, что в химии есть диссоциации, электролиты, неэлектролиты. Мы с вами изучали это ещë в девятом классе. На контрольной я дам три реакции, и вы должны будете расставить заряды, ну и, понятное дело, уравнять. Всë понятно? — Валентина Петровна села за учительский стол и посмотрела на класс. Мы закивали. Солнце светило прямо в окно. Будто назло! Так, это у нас натрий и хлор. Значит, натрий плюс, а хлор минус. Блин, это и вправду так легко или я неправильно сделала? «Мы проходили это в девятом классе». И вот как мне вспомнить, что мы там проходили? Электролиты, диссоциации всякие. Вот как... — слушай, спортсменка... А я тебе нравлюсь? О, господи! Я испугалась! Вот чего этому Гаязову не сидится? Он вообще-то химию сдаëт. О, нет. У него ещë и духи такие... Прям веет холодной мятой... и уверенностью в себе. — на следущем уроке контрольная. Может, ты отстанешь от меня и дашь подготовиться? — контрольная? Да ладно! Зачем тебе учиться, когда есть я? Я тебе всё дам списать, — он подмигнул. Хм, интересненько. Неужели он вспомнил эту тему и сможет хорошо подготовиться? Или же спишет? — я вообще-то умный. Просто скромный, — Гаязов широко улыбнулся и кивнул, мол, да, да, очень скромный. Ну по нему видно, какой он «скромный»! Я закатила глаза и уставилась в тетрадь. Какой он невыносимый! Хотя что-то в этом есть, но... Нельзя же быть таким наглым! Так, в этой реакции нет индексов. Ну и хорошо, тут уже всë уравнялось. Вдруг я увидела тень на учебнике. Над нами нависла Валентина Петровна. — Вера, — спокойно, но строго позвала меня учительница. Я подняла на неë голову. — мне кажется, Тимур тебе мешает. Может, пересядешь? Гаязов тут же выпрямился, как будто его током ударило. — не надо, Валентина Петровна! — выпалил он. — ей тут нравится... и мне тоже! — да-а-а? И почему же? Неужели сердцеед всех девчонок школы влюбился? О, господи. Опять учителя за своë. Ну вот других объяснений что ли нет? Хотя учитывая, что он у меня спросил в начале нашего диалога... По классу прошелся смешок. — нууу… это… у неë конспекты хорошие! — возразил Тимур, хотя получилось как-то неуверенно. Даже не похоже на него. — да, конечно, — улыбнулась учительница. — списывать удобно, это понятно. Ладно, вижу, вам весело. Но про контрольную не забудьте! А ты Тимур, ходи на консультации! А то ЕГЭ не сдашь Валентина Петровна ушла, а Гаязов вздохнул. Так он и на консультации не ходит? И как он сдаст экзамен? Ладно, мне-то что. У него своя голова есть. Класс до сих пор хихикал. Какой же этот Тимур дурак! Вот зачем так делать? Я посмотрела на него. Нормально! Он, довольный, подвинулся ближе. — Верочка, у тебя щëки красные, — он снова подмигнул и улыбнулся. КАКОЙ БЕСЯЧИЙ! Кажется, щëки запылали ещë ярче. Я резко отвернулась и взяла ручку. Так, так, так, а у калия же первая валентность? Вдруг дверь открылась и в кабинет зашла завуч. Неужели одноклассники уже что-то натворили? Мы встали и поприветствовали еë. — садитесь, — улыбнулась женщина. — это же здесь урок у Бирюковой и Гаязова? Что? Зачем я ей? И Тимур? Что мы уже сделали? Так, я вроде бы по коридорам не бегала, не кричала, никого не обзывала. Может, насчëт соревнований? Тогда Гаязов тут причëм? Я оглядела класс. Все смотрели на нас, и завуч не исключение. — похлопайте им! — громко сказала Анна Борисовна. Похлопать? Да что мы уже сделали? — Вер, ты что-нибудь понимаешь? — наклонился ко мне Гаязов. Я лишь покачала головой, а потом снова посмотрела на завуча. — эти ребята сделали кормушку для птиц, которая выиграла среди параллели! Она очень понравилась и мне, и директору, поэтому мы хотим опубликовать вас с этой кормушкой на сайте школы. Вера, Тимур встаньте, пожалуйста. Мы с одноклассником поднялись со стульев. В смысле выиграла? Был какой-то конкурс? — извините, Анна Борисовна, а разве можно было победить? Я думал, это просто... на оценку, — поинтересовался Гаязов. Даже говорить об этом не пришлось — он сам додумался! — вообще нет, но Светлане Игоревне так понравилась ваша работа, что она поделилась этим со мной. Если честно, кормушка и вправду неплохая. Ровная, симметричная и, что самое главное — удобная для птичек. К тому же... другие одиннадцатые классы не ответственно отнеслись к этому заданию. В общем, на перемене подойдëте ко мне Завуч вышла из кабинета, а мы с Тимуром сели. Валентина Петровна ещë пару секунд пепелила нас взглядом, а потом продолжила объяснять задания, которые будут в контрольной. Но у меня даже вслушиваться не получалось. Всë мимо ушей как-то. Я дëрнулась. Дурацкий звонок! И почему он тут такой громкий? Гаязов рассмеялся. Ну-ну! Я быстро собрала портфель и вылетела из кабинета. — спортсменочка, ты меня забыла! — услышала я далеко из класса. Фу, блин! Какая ещë спортсменочка? Почему нельзя нормально меня называть? Хорошо, что я раньше ушла. Хоть не с ним пройдусь. — Вееер! — донеслись до меня девичьи голоса. Я обернулась и увидела подружек. — привет, девочки! А как вы тут оказались, если у вас в другом блоке урок был? — спросила я. Подружки улыбнулись. — нас пораньше отпустили. Светлане Игоревне надо было к завучу идти. Ну что, погуляем по школе? Перемена двадцать минут! — Надя завела прядь светлых волос за ухо и улыбнулась. — блин, девочки, сейчас не получится. Меня к завучу позвали, — я виновато опустила глаза. — а что ты уже натворила? — усмехнулась Люба. И как им сказать, что... — куда ты без меня убежала? О, нет. Только не... — Тимур! Привет! — заулыбалась Надя. — привет, девочки, — улыбнулся в ответ Гаязов, а потом снова посмотрел на меня. — давай, идëм, — торопил меня одноклассник. — вы что, вместе к завучу идëте? — Николаенко нахмурила брови и искоса посмотрела на нас. Так, Тимур, пожалуйста, не подведи. — ну да. Тебе твоя подружка не рассказывала что ли? — что не рассказывала? — что вы по коридорам бегаете? — залилась смехом Люба, прикрывая рот. — что мы лучшая пара в нашей школе, — улыбнулся Тимур. Ну нееет! Надя же сейчас... — в смысле? Вы что, встречаетесь? — Николаенко пепелила меня взглядом. — Надь, ты что? Поверила этому обормоту? — ответила я. Этот Гаязов хуже, чем обормот! — тогда почему вас к завучу вызывают? — никак не могла угомониться подруга. — ладно, девчонки, нам пора. А Вера тебе потом всë расскажет! — Тимур взял меня за руку и мы быстрым шагом направились к Анне Борисовне. — ты с ума сошëл? — взъелась я. Не, ну это нормально? За руку меня берëт! Да ещë и при подругах! Эх, Надя там уже, наверное, понапридумывала себе... Он же ещë «прикольнулся» про лучшую пару школы. Это просто невыносимо! — ой, смотри, завуч. Пойдëм скорее Он издевается? Прикинулся дурачком и думает, что ему всë можно? — Тимур, Вера, ну что так долго?! — воскликнула Светлана Игоревна. Она уже держала телефон наготове. — вы очень ответственно отнеслись к этому заданию! Знаете... я думаю, это отличный пример для других учеников. Давайте-ка сфоткаемся. Втроëм! Свет, щëлкни нас! — Анна Борисовна, может, лучше просто кормушку сфотографируем? — аккуратно спросила я. Так не хочется фоткаться! Ещë и выкладывать будут... — никаких «может»! Такая красота должна быть запечатлена вместе с авторами! Ладно. Я так понимаю, Анна Борисовна серьёзно настроена. Хотя еë можно понять — параллель решила, что можно не делать эту домашку. Да и потом... соцсети школы давно пустуют. Так, Вера. Не будь язвительной! Светлана Игоревна стала нас строить для фотки. Тимур стоял посередине и держал кормушку. О, господи, сколько вспышек! — так, теперь вместе держите! Да, вот так... Всë, молодцы Анна Борисовна пулей подбежала к учительнице и любовалась снимками. Думаю, то восхищение, которое было у неë на лице, вызвано лишь своими фотографиями. Довольно-таки самовлюблённая женщина. Я вздохнула и отвела взгляд. Тимур в это время смотрел на меня и мы случайно встретились глазами. Он улыбнулся и подмигнул. Какой бесячий! — так, Тимур, Вера, сможете выйти на улицу и повесить кормушку? — птички уже проголодались, — в голос рассмеялась Светлана Игоревна, продолжая просматривать фотки. — а что они есть будут? — подняв одну бровь, спросил одноклассник. Выглядело смешно, и я сдержанно улыбнулась. — да вот же ж! — Анна Борисовна протянула нам какие-то семена. Тимур кивнул, и мы вышли из кабинета. Выйдя на улицу, октябрьский ветер стал раздувать наши волосы. По дороге к дереву, где мы решили повесить кормушку, я думала о предстоящей контрольной. Электролиты, диссоциации… с этими мыслями, Гаязов казался не таким уж и плохим выходом из ситуации. Даже не помню, когда он палился при списывании.  — ну что, Верочка, надеюсь, ты запомнила этот знаменательный день? Ведь наверняка наши внуки будут читать о нас в летописи школы! — он громко расхохотался. Вот же ж офигевший! — не надейся, — я закатила глаза. — пока, спортсменка! До завтра! — крикнул он уже у двери школы. — и помни: лучшие кормушки делают только лучшие пары! У нас же ещë один урок. И какие «лучшие пары»? О чëм он вообще говорит? Но почему-то его слова ничуть не раздражали. Даже наоборот, вызвали улыбку. Надеюсь, это только потому, что следущий урок я буду сидеть одна и меня не будет отвлекать этот... баламут.