И что теперь...?

Оᴛ ᧘ᥙцᥲ Тᥙʍуρᥲ Я аккуратно зашëл на порог. Ну и пипец тут, конечно! Доски противно и громко заскрипели. Ëмоë! Кто-то закашлял. Кажется, это было сверху. Стрëмно... и темно. Но ещë было страшно за Веру. Я прошëл дальше и увидел какие-то небольшие комнаты. Интересно, здесь вообще кто-нибудь когда-нибудь жил? Даже если так, то давно уже нет. Просто по-другому никак не объяснить то, что дом выглядел очень плохо. Ну это мягко сказано. Ëмоë! Они там что-то бормочут. — отпусти меня! Какой же ты ужасный! Что они с ней сделали? Что там вообще происходит?! — хм, странно. Не ты ли называла меня милым? — Тимур был прав... Ты слишком мутный! — про этого труса вообще молчи — чë это он трус? — Лëха, а ну-ка потуже затяни верëвки Он чë, офигел?! Она же просто спросила! Ля, он животное, я не могу. — не подходи ко мне! Блин, блин, блин! Что делать? Как еë оттуда вызволить? — не капризничай, спортсменочка ЭЭЭ, НУ ЭТО УЖЕ СЛИШКОМ! Ещë и мои фразы использует! Чë этот мутный блондин от неë хочет? Только пусть попробует к ней подойти... Руки переломаю! ⠀⠀ ⠀⠀ ‎Оᴛ ᧘ᥙцᥲ Вᥱρы — ай, зачем так туго связывать? Больно же! Я ничего не понимаю... Что им от меня нужно? — да ладно. Чего ты боишься? Я ничего тебе не сделаю. Мы ведь друзья, так? — не так! Развяжите меня! Друзья так не поступают... Друзья? Вот ещë! Такого друга даже врагу не пожелаю! — а как поступают друзья? Сплетничают о тебе? Поливают грязью за спиной? Плохо отзываются о тебе парням, чтобы те не захотели с тобой общаться? От ревности запросто могут возненавидеть? Ах, да, извини... не знал, что друзья именно так и поступают На что это он намекает? Да, Наде нравится Тимур, но это же не значит, что она способна на такие вещи! — Надя не такая! — ну да, ну да. Это ведь не она помогала Тимуру, ликуя в душе, что он не с тобой, а с ней Господи, как же он противно улыбается! — с чего ты вообще это взял? Кажется, мой голос дрожал. Хотя не удивительно. Ещё чуть-чуть... и я расплачусь от безысходности. — Вер, может, ты будешь смотреть на ситуации реально? — как-то безэмоционально поинтересовался Кирилл. Ещë и этот самоуверенный взгляд... Боже, пусть лучше Тимур смотрит так самоуверенно, но никак не этот... комарик! Наверное, Гаязов сейчас спит. Ну камон, уже... а сколько вообще время? И где мой телефон? Кирилл щëлкнул пальцами перед моими глазами. — ты прав, нужно смотреть на ситуации реально. Ты такой противный! — не отходи от темы. Просто признай, что твои друзья фальшивые Улыбка у тебя фальшивая! Хотя раньше была такая же. Но... как же я этого не замечала? И вообще, чë он к моим друзьям прикопался? «Фальшивые». Ишь какой! Да что он вообще о моих друзьях знает! — у тебя их вообще нет! Кажется, я сказала это... на эмоциях. Кирилл как-то смутился и замолчал. Хм... у меня получилось его заткнуть? — да что ты вообще себе позволяешь?! ËМОË! Я аж дëрнулась! Зачем так резко орать после тишины? — Лëха, тебе не кажется, что Вера слишком много болтает? Чего-чего? — возьми-ка скотч Скотч? Не, не, не, не, не. Это уже слишком! Хотя и до этого было не лучше. Вообще... зачем я им? Что они хотят? Этот мужик уже со скотчем в руках подходил ко мне... — стойте! — крикнула я и резко зажмурилась. Вроде никто не идëт. Ну и хорошо. Я открыла глаза и взглянула на них. — что вам от меня надо и зачем вы меня связали? Кирилл заулыбался, а позже стал смеяться. Интересно, с чего. Я же... — ты что, серьёзно? Ладно, допустим, мы этого не слышали — почему? Что такого в моëм вопросе? — всë, закрыли тему Я цокнула. Упс! Кажется, получилось слишком громко. — знаешь... — Кирилл слегка наклонился ко мне. — ты лишь приманка, — он взял меня за воротник свитера и чуть потянул вверх. Вот... зараза! Так и задушить можно! Потом резко отпустил и усмехнулся. Вот козëл! Не, ну мне отсюда надо выбираться. Он сказал, что я приманка. Для кого, если не для Тимура? Наверняка он в этом замешан. Интересно, каким боком? Вот это вопрос. Но медлить нельзя. Кирилл кивнул тому Лëхе. Только пусть попробует мне рот заклеить! Я же всë равно кричать буду! — отойди от меня! — дай, я сам, — сказал Кирилл и взял скотч. Ну нет! — да уйди ты! — я пыталась как-то сопротивляться, но со связанными руками и ногами это было больше похоже на танец глиста. Хвхвхв. Ладно... Вообще не до смеха, кстати! В итоге он заклеил мне рот скотчем. Ну ничего, я всë равно постараюсь выбраться! Оо, они уходят! Вдвоëм! У меня есть шанс! Главное — быстро бежать. А куда — не так важно. Хотя тут вроде несколько небольших деревянных домиков, а потом дорога. По дороге бежать бессмысленно — они на машине. Леса никакого тоже нет. Пару деревьев, и всë... Но зато есть шанс сбежать. Не зря же я «спортсменочка». Хвхв. Интересно, какой по счëту сон видит Гаязов? И что ему там снится? Блин, он всë равно был прав. Этот Кирилл такой мутный! Как я раньше этого не замеча... Эээ! НЕЕТ! Что это? И голова... кружится. Что за... фигню они... ЧТО ПРОИСХОДИТ...? Я почти ничего не слышала. Они... ушли. Что они сделали вообще? Откуда у них...? Аа, они специально... взяли такой платок, который... из-за которого меня клонит в сон... Я уже плохо соображаю. ⠀ ⠀ ⠀⠀ Оᴛ ᧘ᥙцᥲ Тᥙʍуρᥲ ⠀⠀⠀⠀ Что-то слишком тихо... Подозрительно. Это шанс. Нельзя медлить! А, нет! Кажется, я слышу шаги. Кто-то спускается. Я зашëл в комнату и быстро оглядел еë. Не, ну тут даже спрятаться негде! Хотя... Я быстро залез в шкаф. Оз, блин. Конечно, по обложке не судят, но эта деревянная развалина с виду была не очень, а внутри ещë хуже! Эти отсыревшие доски-двери с ужасным скрипом открылись и закрылись. Я надеюсь, что никто этого не слышал. — ну что? — спросил знакомый голос. — что там дальше? — негромко усмехнулся он. Да ещë так противно! — я сейчас пойду и заберу, Харлампий Викторович, — ответил мужчина. Харлампий? Он же Кирилл. Неужели этот челик ещë псевдоним себе взял? Или у них это рабочие никнеймы? Типо агент 777? Вхвх. Вот чудик. В плохом смысле этого слова. Блин, шкаф такой тесный! Боюсь сделать лишнее движение — тогда меня точно рассекретят. Хотя с другой стороны, я же ничего плохого не делаю. Это они что-то плохое замышляют! Уверен — что бы они не придумали, к добру это точно не приведëт. Вдруг я услышал голос новенького и снова насторожился. Что-то залетался я в мыслях... — только пойдëшь? — будто разозлился он. — почему сразу нельзя было? И да, лучше называй меня Кирилл — потому что, Кирилл Викторович, я не мог при ней взять, — шëпотом отозвался дядька, кивнув навверх. Конечно, плохо, что в шкафу щели, но хорошо, что через них можно хоть что-то увидеть. Надеюсь, это не работает в обратную сторону... — ладно, иди. Я пойду возьму... ËМОË! Я НЕ УСЛЫШАЛ ПОСЛЕДНЕЕ СЛОВО! ДУРАЦКИЙ КАШЕЛЬ! ЧË ОН ЗАБОЛЕЛ? АААА! Так, ладно... Их машина стоит недалеко, поэтому действовать нужно быстро. Я тихо вылез из шкафа и направился на второй этаж. Там было пару комнат, которые были обставлены прогнувшимися кроватями из гнилых досок и отсыревших матрасов. Опять во мне поэт проснулся. ВОТ ОНА! ËМОË, ЭТИ ПРИДУРКИ ЕË СВЯЗАЛИ... И УСЫПИЛИ? Я подбежал к ней и аккуратно снял скотч. — Т-тимур? — глухо отозвалась она. Пипец. Они реально еë усыпили. Я сел и стал развязывать узлы. Крепко завязали. Это плохо, конечно. Я пару раз глядел на Веру, но она казалась слабой. Капец еë помотало. Я поднялся с корточек и протянул ей руку. — я... я не могу. Нога болит, — тихо ответила Бирюкова. Блин, и что теперь делать? ËМОË! ТАМ КАКОЙ-ТО ШОРОХ БЫЛ! Я взял Веру на руки и отошëл в угол стены, где находилась дверь. Я, конечно, с геометрией не дружу, но так нас не должно быть видно. По крайней мере, я на это надеюсь. — хаха, — хрипло смеялся Комаров. — ну давай тогда... а батарейки есть? Чë? Какие батарейки? Про что они вообще? Жаль, что отсюда их не видно! Но хорошо, что и им нас не видно. А Вера ещë говорит, что я геометрию плохо знаю! Хотя если бы они повернулись назад... Та зачем вообще про это думать? Нужно быстро ускользнуть отсюда. Кстати, как там Бирюкова? Даже не шевелится толком. Капец она слабая... Я подошëл ближе к двери. Кажется, они в другой комнате. Я их не видел. Ну, это нам на руку. Я посмотрел в другую сторону — в сторону лестницы. Так, ну впринципе машина не так далеко. Всего через дорогу. Сейчас поздно, никого нет, значит, там будет пусто. Я, держа Веру на руках, быстро пробежал к ступенькам. Лево, право, лево, право. Главное — не запутаться! — что это было? — донëсся до меня хмурый голос Кирилла. — наверное, просто ветер Больше я ничего не слышал. Вера — тем более. Кажется, она не до конца понимала, что происходит. Я, впринципе, тоже. — ага, ветер! — вдруг послышался крик блондина. Я тем временем обходил автомобиль и уже открывал дверь, как услышал его крики. Блин! Так быстро обнаружил пропажу? Я мигом сел за руль и завëл тойоту. ËМОË, ТОТ МУЖИК К НАМ БЕЖИТ! Я переключил скорость и уже хотел нажать на газ, как сзади по бамперу ударяет тот мужчина в костюме. Зараза! Чë он творит?! Я быстро нажал на педаль и умчался вдаль. Пипец. И страшно, и экстремально. И непонятно... Ничего непонятно. Мы выехали на трассу, и я уже чуть-чуть расслабился. Мутного блондина в зеркале заднего вида не наблюдалось. И это хорошо. Очень даже. Я посмотрел на Веру — она прижалась лбом ко стеклу и слабо смотрела на снег. Мне даже представить страшно, что она пережила. — Т-тимур... — сломанным голосом прошептала Бирюкова, первой нарушив напряжëнную тишину, которая сопровождалась тихой музыкой из магнитофона и рëвом мотора. — мм? — оторвавшись от дороги, я взглянул на неë и улыбнулся. — как ты... И зачем... И п-почему? — хрипло спрашивала Вера. Я лишь по-доброму усмехнулся. — у тебя ещë что-то болит? — проигнорировав еë вопросы, спрашиваю я, посмотрев на зеркало бокового вида — там было пусто. — нет, — тихо ответила блондинка, откинувшись на спинку сиденья. — только нога? — переспросил я. Вера тихо угукнула. Небо постепенно затянулось серыми облаками. Шëл снег... Эх, почему в такое предновогоднее время не случается... чего-нибудь хорошего и сказочного, как мы привыкли ждать в Новый год? Хотя атмосфера вокруг создавала зимнее спокойствие. Но вот мне было не спокойно — я гнал по ночному шоссе, как угорелый. Благо других машин на проезжей части почти не было — в такое позднее и снежное время все сидят дома и готовятся к чуду: нарезают салаты, жарят мясо с картошкой, нанизывают помидоры с сыром на шпажки, после чего раскладывают эти канапешки на стол, делая красивую сервировку. Хотя сегодня только 23 декабря. А может, уже и 24. От мыслей о еде и поздней ночи я лишь сладко зевнул, после чего взглянул на Веру — она, облокотившись о холодное стекло, устало смотрела на снежинки. Эх, этот еë потухший взгляд в отражении... Я вздохнул и, повернув голову вперёд, следил за дорогой. Мы уже были далеко от того страшного места. Хотя, если честно, страшными мне казались люди, а тот заброшенный дом просто нагонял беспокойную атмосферу. В далеке мне заприметилась яркая вывеска «24 часа». О! То, что нужно. Думаю, Вера тоже хочет есть. Я остановился на парковке. — я сейчас приду. Посиди, хорошо? — х-хорошо, — неуверенно кивнула она, слабо улыбнувшись. — могу оставить машину включённой, чтобы обогрев работал — не надо. Душно как-то, — вздохнула она, изображая веер рукой. Душно? Похоже, адреналин в крови закипел после сегодняшнего приключения. — могу тогда кондиционер включить Господи, Тимур, ну чë ты прикопался к ней? Это так глупо звучало! — да не, спасибо. Мне, правда, так лучше — как знаешь. Я мигом, — улыбнулся я, отсалютировав двумя пальцами. ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀⠀ ⠀ Оᴛ ᧘ᥙцᥲ Вᥱρы Я сидела в машине, всë так же устало глядя на снежинки, которых стало ещë больше. Белые хлопья медленно падали, покрывая землю мягким покрывалом. Внутри машины царила тишина, лишь тихий шелест снежинок и редкие звуки улицы создавали атмосферу спокойствия и какой-то грусти. Свет за окном был приглушённым, серым, словно небо плакало вместе со мной. В этом мгновении казалось, что время замедлилось, и я просто наблюдала за тем, как зима окутывает всё вокруг своей холодной красотой. Вдруг я увидела какой-то силуэт. Нет-нет-нет! Только не это. Я, конечно, вижу только чëрную фигуру, но уже понятно, кто это. Кирилл был всë ближе, и я даже своими уставшими глазами хорошо видела его выражение лица. В его глазах было что-то чужое — бесчувственность... и даже какая-то злость. Господи, поскорее бы Тимур пришëл. И вообще, как он оказался рядом? Я вдруг дëрнулась. Мурашки табуном пробежали по коже, оставляя после себя неприятный холод. Какой же этот новенький противный! Он подошёл к машине ещë ближе. Нет, пожалуйста! Вскоре, оказавшись вплотную к окну, он стал внимательно разглядывать стекло, пытаясь посмотреть сквозь него. Я даже пригнуться не успела, поэтому, не шевелясь и затаив дыхание, смотрела на него — его глаза были неподвижны, а лицо сосредоточенным. Я уже успела прокрутить в голове всю свою жизнь, несколько раз пожалев о том, что села в машину к новенькому, доверилась ему, да и о том, что вообще познакомилась с ним! Вокруг было тихо — лишь снег, кружась, окутывал землю. Господи, пожалуйста... это ведь всë сон, да? Просто ночной кошмар? Сейчас я проснусь у себя дома, в тëплой постели... и всë будет хорошо. От этих мыслей у меня одна за другой начали капать слëзы. Вдруг парень, стукнув костяшками пальцев по стеклу, снова стал высматривать меня в окне. Кажется, он заметил мои слëзы. И что теперь...?