Часть 1

      ***

      Кабинет проректора по учебной части Ольги Сергеевны Москвиной, известной в университете как «Железная леди расписания» и «Ходячий академический кодекс», обычно излучал стерильную чистоту и безмолвную эффективность. Все здесь дышало порядком, а в воздухе всегда витал легкий аромат свежей типографской краски от бесконечного потока приказов, распоряжений и учебных планов. Сегодня же, атмосфера в кабинете была наэлектризована каким-то новым, незнакомым и оттого пугающим зарядом. В привычную строгость вкралась нотка… отчаяния. Ольга, безупречно одетая в строгий брючный костюм угольного цвета, который сидел на ней, как дорогая броня, вошла в кабинет, волоча за собой высокого и крепкого мужчину. Его седые волосы, несмотря на все попытки их усмирить, были чуть взъерошены. На лице читалось легкое недоумение, смешанное с привычным озорным блеском в глазах — искоркой непокорности, которая всегда заставляла сердце Ольги трепетать. Одетый как всегда с иголочки, в гладко выглаженный синий костюм, в белую накрахмаленную Ольгой рубашке и начищенных до блеска туфель. Это был Вадим Юрьевич Казанцев, проректор по молодежной политике, в народе прозванный «Душой Университета» и «Главарь Акулят» — иными словами, ходячий антипод Ольги Сергеевны, воплощение спонтанности и харизмы. – Войди и садись, Вадим, – властно произнесла женщина, не отпуская его руки. Её голос, обычно четкий и командирский, сегодня звучал сдавленно и даже немного обреченно. Она провела его к строгому, кожаному креслу напротив своего огромного стола. – Мы нуждаемся в срочном вмешательстве в твое детище. Казанцев послушно опустился в кресло, но его поза оставалась непринуждённой, даже слегка вызывающей. Он небрежно закинул ногу на ногу, демонстрируя безупречные кожаные ботинки и с выжидающим видом посмотрел на женщину. – Оленька, может, обойдёмся? – взмолился он. – У меня сегодня тренировка у зубастых, финал конкурса «Студенческий лидер» и репетиция флешмоба!  – Молчи! – отрезала Ольга, инстинктивно выравнивая блокнот на столе. – Ситуация катастрофическая. Ты запланировал квест по всему главному корпусу на день защиты дипломов у инженеров! А твои… Акулы, – сквозь зубы прошипела она, – позавчера устроили на сцене капустник про меня! В костюме калькулятора! Который, ко всему прочему, выдавал неприличные результаты! И вчера… – её голос дрогнул, – вчера ты лично возглавил шествие с барабанами под окнами ректората, когда у нас было совещание по аккредитации! С барабанами, Вадим! С барабанами!!! – Это была акция «Барабанная дробь для супер-мозгов»! Мотивационная! – попытался оправдаться Вадим. – Нет, Вадим Юрьевич. Это не просто конфликт графиков. Это системный кризис. Твоё хроническое «креативщичество» угрожает учебному процессу. Я устала… понимаешь? – судорожно выдохнула женщина, прижимая ладонь к виску. Её обычно стальная выдержка дала трещину. – Тебе весело! Для тебя все это шутки, развлечения, драйв. А я расхлебываю и перекрываю твою задницу! Каждый раз! У меня скоро глаз дергаться начнет от твоего креатива! Вадим резко встал с места, почувствовав, что градус напряжения в комнате начинает зашкаливать. Он подошел ближе к ней, пытаясь смягчить ситуацию, как он это делал тысячи раз до этого. – Оль, ну это же просто ради забавы и развлечения студентов, чтобы подогревать их интерес к учебе. Чтобы они не засыпали на парах. А тебе… тебе пора отпустить ситуацию и немного расслабиться.  Зайдя за ее кресло, он нежно положил свои руки на её плечи. Его прикосновение, обычно такое бодрящее и энергичное, сейчас было мягким и успокаивающим. Большие, сильные руки, привыкшие управлять хоккейной командой, толпой студентов и зажигать огонь в сердцах, теперь нежно обхватывали её плечи, словно пытаясь впитать в себя всё её напряжение, всю скопившуюся усталость и тревогу. Он почувствовал, как она дрожит под его руками, как сильно она нуждается в этом простом, человеческом тепле. – М-м-м, – вырвалось из её груди низкое, почти мурлыкающее, и абсолютно забытое для женщины стон удовольствия. Она закрыла глаза, позволяя себе на мгновение отпустить контроль и насладиться его прикосновениями. – Вадик, почему ты так изменился? То устраиваешь безумные флешмобы, то вдруг начинаешь злиться по пустякам… Я совсем тебя не понимаю. Ты как будто на американских горках, то вверх, то вниз… – она немного отстранилась, повернув голову, чтобы посмотреть ему в глаза. – Что с тобой происходит? Мужчина почувствовал, как её слова, полные искреннего недоумения, обожгли его. "Что с тобой происходит?" – этот вопрос, произнесённый так тихо, так уязвимо, ударил его сильнее, чем любой выговор ректора. Он видел её непонимание, её боль от его непонятного поведения и это ещё больше распыляло в нём внутренний пожар. – Я… – он запнулся, пытаясь совладать с нахлынувшими эмоциями. – Я просто… я устал, Оля. Устал от всего этого. От вечных дел на работе, от того, что мы… Он не закончил. Мужчина сделал шаг из-за кресла и присел на корточки возле её ног. Его руки, которые ещё недавно так нежно гладили её плечи, теперь медленно, почти невесомо, легли на её колени. Мужчина так нежно и влюбленно  смотрел на неё снизу вверх, в его голубых глазах читалась некая растерянность и отчаянное желание сказать правду.   – Дорогая, посмотри на меня, – прошептал он, его голос был хриплым от сдерживаемых чувств. – Пожалуйста… Москвина медленно опустила взгляд. Она видела в его глазах отражение своей собственной боли и смятения. Она видела его любовь, его страсть и его отчаяние. В её сердце боролись противоречивые чувства — жалость, вина, страх и неукротимое желание. Казанцев нежно провел большими пальцами по ее коленям, очерчивая контуры ее стройных ног, заключенных в строгую ткань брючного костюма. Его прикосновения были лёгкими, но они словно поджигали её изнутри, проникая сквозь ткань прямо в нервные окончания. Он чувствовал, как она дрожит под его руками, едва заметно, почти неуловимо, но эта дрожь выдавала её смятение, её борьбу между долгом и желанием, между разумом и сердцем. Неожиданно поднявшись с корточек, мужчина медленно потянулся к ней. Его движения были плавными, почти завораживающими, словно он боялся спугнуть призрачную надежду. Он взял её лицо в свои ладони, нежно поглаживая ее щеки большими пальцами. Кожа под его прикосновениями была гладкой и теплой, но Вадим чувствовал, как напряжены ее мышцы, как она пытается сдержать бушующие внутри эмоции. Его взгляд был полон нежности и мольбы, словно он умолял её позволить ему любить её, позволить себе быть любимой. Наклонясь ближе, его дыхание коснулось ее губ и его голос, хриплый от желания, прошептал: – Оля…  Не дожидаясь ответа, он прильнул к ее губам. Это был страстный, смел и требовательный поцелуй, полный тоски. Он целовал ее так, словно пытался вложить в этот поцелуй всю свою любовь, всю свою страсть. Целовал, словно завтра не наступит никогда. Его губы настойчиво требовали ответа и Ольга не смогла сопротивляться. Ее губы слегка приоткрылись, приглашая его глубже и она тут же почувствовала, как его язык проникает в ее рот, опьяняя и завораживая. Она ответила на его поцелуй со всей страстью, на которую только была способна. Ее руки обвились вокруг его шеи, прижимая его к себе ближе. Она чувствовала его тепло, его силу, его желание и ее разум начало туманить. Она забыла обо всем — о работе, о правилах, о принципах… Она была просто женщиной, жаждущей любви и тепла, здесь и сейчас.  Мужчина резко углубил поцелуй, его руки скользнули по ее спине, очерчивая контуры ее тела. Он чувствовал, как она дрожит в его объятиях, как ее тело отвечает на его прикосновения. Он был уверен, что она хочет того же, что и он, уже несколько недель.  Вдруг, словно очнувшись от сладкого сна, Москвина резко оттолкнула его от себя. Тяжело дыша, пытаясь восстановить контроль над собой. – Нет… Вадим… не сейчас… – прошептала она, отворачиваясь от него и нервно поправляя свой костюм.  Мужчина отступил на шаг, его лицо исказилось от очередного отказа. Он смотрел на неё, пытаясь понять, что произошло на этот раз... Он чувствовал её ответ, её страсть, её желание… И вдруг опять — нет. – Что на этот раз? – укоризненно произнёс он.  – Через пятнадцать минут у нас совещание. – произнесла она, словно констатируя неизбежный факт. Словно желая сменить тему и побыстрее закончить этот неприятный разговор, она добавила с натянутой улыбкой. – Ах да, Вадик… совсем забыла! Завтра мы едем к моей подруге. Казанцев замер. Он смотрел на нее и не мог поверить своим ушам. Как она могла так хладнокровно переключится и сделать вид, будто бы ничего только что не произошло. Как она могла с такой легкостью вернуться к своим делам, словно они только что обсудили новый учебный план, а не почти отдались друг другу во власти страсти? – К твоей подруге? – прорычал он, его голос был полон сарказма и ярости. – Да, конечно, к твоей подруге! Это же так удобно, правда, Оленька? Сбежать от проблем, спрятаться за спиной подруги… Ты всегда так делаешь, не так ли? Не дождавшись ответа, он подошел к двери не оглянувшись, затем решительно шагнув за порог, вышел, оставив после себя лишь гулкое эхо невысказанных слов и разбитых надежд. – Эх, Вадик, Вадик, знал бы ты истинную причину, – промолвила Ольга, глядя на закрытую дверь с грустью и тоской. Взяв со стола смартфон и немного поколебавшись, набрала номер. – Ирочка, это я. – произнесла она в трубку. Ее голос звучал напряженно.  – Привет, дорогая. – воодушевленно ответил абонент на той стороне.  – Слушай, я просто хотела еще раз подтвердить нашу завтрашнюю встречу…  – Все в силе, как и договаривались, я вас жду к двенадцати. Или?  – Нет-нет, всё в силе… Он будет, не волнуйся… Надеюсь, ты сможешь ему помочь… Я, честно говоря, уже не знаю, что делать… – Не переживай, мы что нибудь придумаем. До завтра, дорогая.  – До завтра.  Ольга отключила телефон и с тяжелым вздохом откинулась на спинку кресла. Она понимала, что поездка к Ирине — ее последняя надежда. Она очень надеялась, что этот план сработает…