Бонус!

      После дождливой и насыщенной ночи, лучи солнца начали пробиваться сквозь шторы уютной гостевой спальни. Москвина медленно стала пробуждаться от ощущения тепла и тяжести на своем бедре — это была сильная, но такая родная рука Вадима. Она приоткрыла глаза и тут же прищурилась, пытаясь привыкнуть к свету, который заливал комнату мягким, золотистым сиянием. Голова была тяжеловата, но это была приятная тяжесть, неспособная испортить ощущение абсолютного давно забывшегося счастья, разливавшегося по венам. Ее тело еще помнило эту ночь… Каждую ласку, каждый стон, каждый шепот, произнесенный пьяным и любимым мужчиной. Она чувствовала себя такой расслабленной, наполненной и удивительно легкой, словно сбросила с плеч многолетний груз. Обернувшись, она встретилась взглядом с Вадимом, который, судя по всему, уже давно не спал и тихо наблюдал за ней. На его заспанном, но таком довольном лице играла легкая улыбка, а в глазах светилось что-то очень личное и глубокое, что заставляло ее сердце трепетать. – Доброе утро. – прошептала Ольга, ее голос был хриплым после долгой ночи и недавнего пробуждения. – Доброе, дорогая. – ответил он, нежно поглаживая ее по волосам. – Давно у нас не было… такого утра. Как ты? – М-м-м, – женщина задумчиво нахмурилась, а затем улыбнувшись, прижалась к нему сильнее, вдыхая его терпкий, мужской запах, смешанный с остатками коньяка. – Ужасно… хорошо... Только голова немного не своя. Кажется, ночью кто-то перебрал с мужской лаской… что голова кругом до сих пор.  Мужчина хмыкнул, притягивая ее ближе, так что их обнаженные тела вновь соприкоснулись, вызвав легкую дрожь по коже Ольги. – А у кого она своя? Я после такого коньячного марафона с Виталиком… а затем с тобой… удивлен, что вообще живой и не превратился в диван. – он наклонился ближе, чтобы урвать утренний поцелуй. – Фу, Казанцев! – женщина ловко увернулась от него, прикрыв рот рукой и притворно поморщившись. – У тебя такой перегар, что я боюсь, у меня ресницы слипнутся и отпадут! Поцелуй — только после утренних процедур. С обязательным использованием зубной щетки, пасты и огнетушителя! – А ночью, ты помнится, была не против, – он игриво подмигнул, протягивая руку, чтобы обнять ее, но уже не пытаясь поцеловать. – Причем, сначала против, а потом совсем не против. Наоборот, очень даже за! Так страстно "за", что стены, по-моему, подрагивали. – Ночью… ночью было все по-другому… – женщина рассмеялась, вспоминая, как его коньячная пелена лишь усилила их «применение» друг к другу, стирая все недосказанности, обиды и оставляя только чистое, первобытное желание. Сейчас, она чувствовала себя абсолютно свободной рядом с ним. – Оль, – он взял ее за руку, притянул ее ладонь к своей груди и уловил зрительный контакт. Его улыбка исчезла, уступив место неожиданной серьезности.  – Прости за вчерашнее. Я... я не должен был так делать. Это не правильно… это… – он запнулся, а в его глазах мелькнула легкая неуверенность. – Т-с, не извиняйся, – перебила она, поднимая голову и глядя ему прямо в глаза, стирая большим пальцем складку между его бровями. – Мне ничего не нужно прощать. – женщина вновь прильнула к нему, ощущая, как его сердцебиение совпадает с ее собственным, создавая удивительную гармонию. – Это было... правильно. – прошептала она, почти не слышно, но с полной уверенностью. – Для нас — абсолютно правильно. Эта ночь… ты… – она замялась, подбирая нужные слова. Мужчина с искренней теплотой смотрел на нее, не перебивая, давая ей высказаться, хоть и чувствовал легкое напряжение. – Вадим… дорогой… прости меня за то, что отталкивала тебя, за то что психовала и была груба. Эта ночь… она была идеальной, не смотря ни на что. А сегодняшнее утро за последние несколько месяцев — самое счастливое! Я рада, что ты настоял и случилось, как все случилось.  Он облегченно выдохнул и его лицо расплылось в широкой, совершенно счастливой улыбке. – Оль, – он настороженно свел брови к переносице и серьезно на нее посмотрел, а затем его голубые глаза ярко блеснули. – А ты вчера этот чай своей подружки, пила? Тот, что Ирина заваривала… ну… бурда эта.  – Ну да, а что? – Москвина нахмурилась, пытаясь понять его ход мысли. – Ну так вот, – мужчина громко рассмеялся, глядя на серьезное лицо Ольги. – Подруга твоя, порчу на нас навела, видимо, когда-то… А вчера, что бы замолить все грехи, отпаивала этим пойлом! Вот и результат собственно. Чудодейственный эликсир любви! – Казанцев! – она легонько ударила его по плечу, но в ее голосе звенел смех. – Ты вот без своих шуточек не можешь, да? Всегда выплеснешь колкости в сторону моих подруг. Как ребенок! – Угу, – довольно протянул он, хитро улыбаясь. – ну и не только без шуток, а еще без своей страстной, горячей, обворожительной Ольги Сергеевны. – его рука, которая покоилась на бедре, медленно скользнула на живот, а затем и ниже, вызывая мурашки по коже женщины и заставляя ее вздрогнуть. Он наклонился и шепнул на ухо. – Может, плюнем на… завтрак и продолжим ритуал "снятия порчи"? Боюсь, она не до конца снялась... – Дурак! – выдохнула Ольга, краснея, но не отстраняясь. Ее собственное тело уже реагировало на его прикосновение, но она знала, что Виталик и Ирина уже давно не спят, так как они жавороноки и их появление на кухне — лишь вопрос времени. – Виталик нас с кастрюлями будить придет! И, кажется, надо собираться. Срочно. – скомандовала она.  Вставать из этого тепла, пахнущего их общим сном и остатками ночных страстей, совсем не хотелось. Вадим не стал настаивать, лишь нежно поцеловал ее в висок, задерживаясь губами на мгновение дольше, чем нужно, словно пытаясь впитать ее в себя. – Хорошо, моя бестия. Но знай, этот ритуал только отложен, не отменен. Он не отстранился до конца, лишь слегка приподнялся. Ольга с особым интересом  наблюдала, как мужчина движется, как его обнаженное тело излучает силу и неукротимую мужественность. Москвина, прикусив нижнюю губу, стала ощущать, как горячая волна, обжигая внутренности, прокатилась по ее телу от одного только воспоминания о его прикосновениях. Сладкая истома стала отдаваться эхом напоминая о бурной ночи. Обернувшись, Казанцев заметив ее заинтересованный взгляд. Внутри него снова вспыхнула вспышка. Его глаза цвета океана с коньяком вновь загорелись тем самым, хищным огнем, что еще несколько часов назад доводил ее до исступления. Вместо того, чтобы протянуть руку, как ожидала женщина, он вновь наклонился к ней. Его губы скользнули по ее шее, оставляя влажный, горячий след, затем спустились к ключице, дразня и обещая. Ольга ахнула, почувствовав, как ее тело предательски выгибается навстречу, как каждая клетка вновь просыпается, жадно откликаясь на зов. Его рука скользнула по ее талии, притягивая ближе. Прикосновения были настойчивы, но нежны, погружая ее в водоворот приятных чувств из которых она недавно вынырнула. Пальцы мужчины ласково прошлись по внутренний стороне ее бедра и Ольга замерла, чувствуя как по ней пробегает мелкая дрожь, а пульс учащается, отбивая бешеный ритм желания. Она приоткрыла губы, готовая принять его поцелуй... – Дорогая, – заглядывая ей в глаза, он резко отстраняется, но не отпускает, его большой палец нежно поглаживает кожу на ее талии. – я бы с удовольствием продолжил наслаждаться тобой до потери пульса, но… мы не одни. – с хитрой улыбкой подмигнул он женщине. – Вдруг, твои друзья обзавидуются и подумают, что Казанцев Вадим Юрьевич — секс гигант, такой марафон совершил ночью… с таким-то состоянием... А я ведь и правда, могу. – Вадим! – женщина закатила глаза и уперлась руками в его грудь, слегка отталкивая. – Гигант, ты от своей скромной персоны точно не умрешь! – Зато ты никогда не умрешь от скуки со мной, моя сладкая. – промурлыкал он, целуя ее в уголок губ, прежде чем окончательно подняться. Москвина, чувствуя, как румянец подкрадывается до самых кончиков ушей, поспешно натягивает легкий халат, словно пытаясь защититься от его всепроникающего взгляда и собственных неугомонных желаний. Вадим тем временем обыскивал комнату в поисках своей одежды, легко скользя в знакомые джинсы. – Футболки нет, – констатировал он, порывшись в ворохе вещей и махнув рукой. – Я не помню, где ее оставил. – со вздохом сказал мужчина, почесав затылок. – Ну и прекрасно! Зато тебе есть на что полюбоваться и остальным тоже. Пусть знают, как выглядит счастливый мужчина после ночи с такой женщиной. Ольга вновь закатила глаза, но внутри почувствовала приятный трепет. Его обнаженной вверх, уверенность в себе, легкая заросшая борода и растрепанные после сна волосы — все это делало его невероятно притягательным. Он, абсолютно уверенный в себе, с обнаженным торсом, демонстрируя сильные, рельефные мышцы спины и груди, направился в сторону кухни, словно на парад. Москвина поспешила за ним, пытаясь придать лицу максимально невинное выражение, хотя чувствовала, как на щеках все еще горит румянец, а взгляд то и дело притягивается к широкой спине мужчины перед ней.

***

Едва они спустились по лестнице, как из кухни донесся едкий голос Виталика.  – О-па, смотрите-ка! Наконец-то проснулись наши соловьи! Я уж думал, мне придется самому идти будить. – саркастически поприветствовал их хозяин дома. – Часов шесть назад, честно говоря, хотелось просто выбить дверь и попросить прекратить этот… концерт. Думал, соседи полицию вызовут, если они у нас тут есть! Виталий сидел за столом, растрепанный и с явно помятым лицом, в руках держал чашку кофе, а глаза его были налиты кровью от недосыпа. Рядом с ним сидела Ирина, которая лишь хихикнула в свою ладонь, глядя на смущенную Ольгу и сияющего Вадима. – Виталик, прекрати! – прошипела Ольга, пытаясь придать голосу строгость, но смешок Ирины ее выдал. – Что прекратить? – искренне удивился Казанцев, расправляя плечи и демонстрируя свой торс во всей красе. – Он что, завидует? – Завидую? – удивился он. – Друг, да я просто рад, что вы кхм… поговорили и выпустили пар! – Виталик прищурился. – Меня мучает только одно. Как ты, Вадим Юрьевич, оказался в комнате у Оли? Будучи пьяным в стельку, настолько, что я тебя тащил до дивана в гостиной и я же тебя уложил, а в ответ от тебя был только храп. Я вот думаю, кто тебя унес? Богатырь какой-то? Или ты сам, во сне, за женским теплом пополз? Вадим лишь снисходительно усмехнулся, медленно, по-хозяйски наливая себе кофе. Он обернулся к Ольге, подмигнул ей и затем с видом победителя произнес, игнорируя ее попытки закашляться и отвлечь его. – Ну, мой новый друг, когда мужчина просыпается посреди ночи с таким диким желанием, что ему кажется, будто он может горы свернуть… и когда это желание исключительно о женском тепле, то никакие диваны не удержат! Я просто почувствовал зов. Мое тело жаждало ее. Я встал, тихонечко, на цыпочках, чтобы не разбудить спящих… – он театрально вздохнул. – и пошел искать свою любимую. Нашел. я хотел поговорить, она сопротивлялась, но очень уж нежно настаивал. Нашел нужные слова, применил легкую силу убеждения и… – Вадим сделал многозначительную паузу, отхлебнув кофе, а затем закончил с лукавой улыбкой. – соблазнил. И да, после чего мы занялись сексом. Долго и с удовольствием. Москвина потеряла дар речи от такой прямолинейности мужчины. Она чувствовала, как ее лицо начинает пылать и, как готова провалиться сквозь землю. Метнувший испепеляющий взгляд на мужчину — не подействовал, тот лишь пожал плечами, как ни в чем не бывало. Виталий издал гортанный звук, что-то среднее между смехом и стоном. – Мужик! – он привстал со стула и похлопал мужчину по плечу. – А я вот ночь все думал, что же это так диван скрипел? Оказалось, это ты, на цыпочках, как лань, по лестнице скакал! Ирина, до этого лишь хихикающая в ладонь, наконец, подняла голову, ее глаза с шутливым упреком посмотрели на Ольгу. – Вадим, ты конечно молодец. – начала она, стараясь говорить серьезно, но уголки ее губ предательски дрогнули. – Но Олечка, дорогая, ты же обычно такая серьезная и сдержанная… – Ирина не стала договаривать свою мысль, продолжила иначе. – Я тебя начинаю узнавать с другой стороны? Или это на тебя так Вадим действует? Я вот, думала, что ночью наш дом на кирпичики разберется от твоих ритмичных стонов. Честное слово, казалось, что вы либо на дискотеке отплясывали, либо… ну, вы сами понимаете. Я, кажется, из-за вас выучила наизусть все скрипы в доме. И, кстати, теперь знаю, что именно означают твои стоны, подруга. Когда ты… очень-очень довольна. Ольга почувствовала, как румянец, едва утихший, снова вспыхнул с новой силой. Она уставилась на Ирину с выражением шока на лице. – Ирина! Ну ты… – женщина запнулась, не находя слов. Вадим же, напротив, был в восторге. Его улыбка стала еще шире, а глаза так и искрились озорством. – Вот видите, друзья, – обратился он к Ирине и Виталику, который теперь смотрел на них с искренним изумлением и смехом. – Это называется эффект Казанцева! Гарантия качества и незабываемых впечатлений! – Ага, и ночей без сна для всех окружающих. – добавил Виталик, откинувшись на спинку стула потирая подбородок. – Я вот теперь думаю, может, нам беруши купить? Или заранее в гостиницу записываться, когда вы захотите приезжать в гости и надумаете... "ритмично сотрясать стены".  – Мы снимали порчу. – подмигнул Вадим Ирине.  Москвина, пытаясь сохранить хоть какое-то подобие достоинства, села за стол, беря чашку с кофе, чтобы хоть как-то занять руки. – Это было… не запланированно. – пробормотала она, избегая взглядов за столом. – И вообще, вы все преувеличиваете. Давайте закроем тему, а? – с надеждой спросила она.  – Преувеличиваем? – игнорируя последний вопрос переспросила Ирина, подняв брови. – Оль, да мне казалось, ты там призываешь каких-то древних богинь плодородия! Это было не преувеличение, это была симфония страсти! Вадим одобрительно кивнул. – Симфония, Ирина, очень точное слово. Симфония, где каждый аккорд был совершенен и каждые ошибки были исправлены.  Ольга лишь застонала, прикрывая лицо руками. Этот завтрак явно запомнится ей надолго. И Вадиму тоже. Она уже предвкушала, как отомстит ему за это публичное… обсуждение их личной жизни. Но пока что ей оставалось лишь терпеть ехидные взгляды друзей и наслаждаться тем внутренним теплом, что все еще разливалось по ее телу после хорошего «примирения».