Часть 20

-ООО, нет, нет, нет! — верещала Ли Лу, отодвигая Се Ляня от кухонных принадлежностей. — Это моя сфера деятельности, а ты можешь крышу залатать. — Хорошо, — как-то пристыженно сказал Се Лянь. — Удивительно, как за столько лет ты так этого и не запомнил, — бубнила себе под нос Ли Лу, разрезая пополам овощи, оставленные Се Лянем. Мусорный бог тяжело вздохнул и пошёл за инструментами, оставленными жителями. Саньлань, сидевший возле стола в тишине, предложил свою помощь, оставив Ли Лу одну дома, что её вполне устраивало. Однако тишина долго не продержалась. Стоило Се Ляню и Саньлану выйти на улицу, как они увидели жителей деревни, выстроившихся в полукруг и восклицающих: — Великий Небожитель! Неужели в наше селение пожаловали настоящие божество? Радость-то какая! — возбуждённо воскликнул староста, поклонившись. — Великий Небожитель, добро пожаловать в нашу деревню! — Великий Небожитель! Можно мне хорошую жену? — Великий Небожитель! Благословите нашу семью, чтобы поскорее родился ребёнок! — Великий Небожитель! У меня тут свежие водяные каштаны! Не хотите отведать? А пока кушайте, благословите меня на хороший урожай! Крестьяне дружно принялись разжигать благовония. Палочки мгновенно сгорели, и из курильницы повалил такой густой дым, что в комнате стало трудно дышать от смеси ароматов. Отвыкший от такого запаха принц откашлялся: — Кхе-кхе, Ли Лу... — больше договорить он не успел, как послышался довольный голос крылатой. — О, так ты всё-таки принимаешь меня в свои жрицы! — сладко произнесла она, привлекая внимание крестьян, которые застыли, не отрывая глаз от прекрасной нимфы, лукаво улыбавшейся небожителю. — Что ж, приступаю к своим обязанностям. Ли Лу выпрямилась и величественно вышла к крестьянам. — Я жрица Наследного Принца Сяньлэ. Я несу его голос и вещаю вам: ваши молитвы будут услышаны, — спокойно и уверено сказала Ли Лу, возвышаясь над крестьянами, которые не могли оторвать от неё глаз. В этот момент, подкреплённая своей красотой и одетая в белоснежные одежды, она излучала божественную ауру, словно сам свет исходил от неё. Крестьяне были поражены и мгновенно опустились на колени. У Се Ляня на миг прервалось дыхание — многим показалось, что с небес сошёл настоящий ангел. Но внезапно он вспомнил их первую встречу, когда Ли Лу излучала ту же ауру, стыдя Се Ляня, который стоял рядом с такой красотой в грязи. «А тогда она была в истинном облике», — подметил Се Лянь, вспоминая, как впервые увидел крылатого ангела. Почему-то сейчас, глядя на Ли Лу, он чувствует лёгкое расстройство, не наблюдая закрученных назад рожек и двух ангельских крыльев, которые спасали от холода. — «Так было бы лучше...» Вскоре толпа исчезла, оставив на столе гору фруктов, овощей, риса и лапши. — Если хочешь нарисовать амулеты, лучше делай это на двери, — сказал Саньлан, указывая на дверной проём. — Спасибо, Саньлан, — улыбнулся Се Лянь, доставая занавеску, которую собирался повесить. Саньлан улыбнулся, глядя на Се Ляня, но стоило ему перевести взгляд на Ли Лу, наблюдающую за варкой овощей, как его лицо сразу стало холодным. Это выражение длилось лишь мгновение, и вскоре он вновь теперь уже с нахальной улыбкой, мелкими плавными шагами подходя к Ли Лу, словно пританцовывая. — Значит, ты жрица? — голос Саньлана звучал плавно и изящно, словно фигуриста, скользящего по льду. Но у Ли Лу эти слова вызывали иной образ — режущее лезвие конька, оставляющее глубокие следы на льду. — Да, — твёрдо ответила Ли Лу, глядя в глаза, дьяволу. Она умела сохранять спокойствие в опасности, чтобы не выдать свои мысли госпоже Юй Цзе. — И временно исполняю его обязанности, пока он не восстановит силы. Есть ещё вопросы? — Нет, — наигранно улыбнулся Саньлан отошёл к Се Ляню. Когда он удалился, Ли Лу облегчённо выдохнула. Се Лянь расставлял три чаши для трапезы, когда его внимание привлёк незнакомый символ на руке Саньлана. Он показался, когда тот засучил рукав дорогих красных одеяний. Юноша заметил взгляд и сразу одёрнул рукав: — Сделал в детстве, — кратко ответил он. — Саньлан, ты знаешь, кто такой наследный принц Сяньлэ? — серьёзно спросил Се Лянь, но заметив у себя лёгкий стыд, быстро добавил, размахивая руками: — Просто ты не задавал вопросов о том, кого изображала статуя, вот я и подумал... — Да, знаю, — весело улыбнулся Саньлан, а затем нахально добавил: — Я всё на свете знаю! — Правда? — с сомнением спросил Се Лянь. Юноша только покачал головой. — Тогда скажи, кто такая владычица Юй Цзе? В этот момент Саньлан замер и нахмурился. Он пытался припомнить знакомую ему информацию о небесах, но имя владычицы в его памяти не всплыло. Это заметно расстроило его. Его взгляд застыл в одной точке, а между бровями появилась глубокая морщина — он просто не знал, что ответить. Се Лянь вздохнул. Он и не ожидал, что мальчишка знает таких тайн — сам бывший бог не знал об этом. Просто ему хотелось немного остудить пыл юноши, чтобы тот не кичился знаниями перед другими - позорился можно. — Постарайся больше не утверждать что-то слишком уверенно, иначе тебя могут пристыдить, — сказал Се Лянь, словно заботливый родитель. — Гэгэ, неужели ты хотел пристыдить меня, выдумав несуществующего Небожителя? — по-детски надув губы, обижено возразил Саньлан. — Госпожа Юй Цзе — не выдумка! — сквозь зубы сказала Ли Лу, крепче сжав в руках половник. Она стояла спиной к мужчинам и не видела удивлённой реакции юноши и Се Лянь, что положил руку на лоб в сожалеющем жесте покачал головой, виня себя за то, что упомянул её. Ли Лу резко повернулась и, глядя злобно на Саньлана, приблизилась, шипя: — Тебя действительно можно пристыдить за такое невежество! — она нависла над ним как несокрушимая гора. — Не знать госпожу Юй Цзе, Великую Владычицу... хотя... я и сама...знаю о ней мало... В тот же миг её гордость рухнула, и на смену суровому виду пришла растерянность. В гневе в голове Ли Лу неожиданно возник вопрос, который сразу остудил её злость. «А что знаешь о ней ты?» Ответ был бы коротким — мало. Несмотря на годы, проведённые рядом с владычицей, Ли Лу почти ничего не знала о прошлом госпожи. Владычица мгновенно приходила в ярость при вопросе о своём прошлом, и Ли Лу приходилось молчать, собирая редкие крупицы информации из слов самой госпожи или её потомков, что запрещено было говорить с ней. Почему та, кто так любил людей, вдруг возненавидела их? Почему, купаясь в людской славе, она жаждала любви? Почему она не желала видеть ни богов, ни людей? Почему? Почему? Почему? Ли Лу совершенно растерянно села на табуретку. Опустошёнными немигающими глазами уставилась в стену, чувствуя себя зверем, загнанным в угол. Внезапно слеза скатилась по щеке, и Се Лянь, быстро схватив её за плечо, стал извиняться: — Прости, Ли Лу, я не должен был напоминать о ней. — Голос Се Ляня был встревожен, а чувство вины тяжёлым грузом накатило на него. Плохие мысли о его вине мгновенно заполнили голову, словно мухи, облепившие липкую ленту со всех сторон. — Се Лянь... — тихим голосом откликнулась его крылатая. Ей сейчас было всё равно на посторонних и на извинения Се Ляня, она чувствовала себя так, словно снова находилась в той самой тёмной комнате, где её запирала госпожа. Теперь она, как и раньше, темнота начала пугать Ли Лу, будто ища выход, девушка звала Се Ляня как последнего связующего между накрывшимся миражом и реальностью. — Я... я совершенно не знаю её! Это были её последние слова перед начавшейся истерикой. Потом её обнял Се Лянь, приглашая её рыдания и всхлипы. А Саньлан так и остался сидеть, не понимая, что только что произошло, но ощущая важность момента. Он молчал, не стремясь ни успокоить девицу, ни посмеяться над ней. Под конец истерики, когда остались одни красные глаза и всхлипы, в дверь застучали. — Великий Небожитель! Беда! Небожитель, спаси! Се Лянь обеспокоенно посмотрел на Ли Лу, но та кивнула головой в сторону двери, говоря подойти к ней. Убедившись, что с его подругой всё в порядке, он распахнул дверь и обнаружил на пороге несколько человек, включая старосту деревни. Увидев принца, староста заговорил ещё громче: — Великий Небожитель! Кажется, этот человек вот-вот умрёт! Скорее, спаси его! Се Лянь бросился на помощь. Толпа крестьян окружила даоса: лохматого, чумазого, с ног до головы покрытого грязью, в изорванной одежде и обуви — похоже, он бежал много дней, пока не рухнул в изнеможении. — Не волнуйтесь, он живой, — успокоил народ Се Лянь. В душе Се Ляня появилось нехорошее предчувствие, но несмотря на это принц опустился на колени и нажимал на пару точек на теле мужчины. Вскоре даос пришёл в себя и хрипло спросил: — Где я? — Это деревня Водяных Каштанов! — ответил староста. — Выбрался, — пробормотал даос. — Я выбрался! Сбежал таки... — Мужчина внимательно огляделся по сторонам, а затем его глаза вдруг расширились, и он закричал в страхе: — Спасите! Спасите! — Друг, что с тобой приключилось? Кого нужно спасать? В чём дело? Не торопись, объясни всё спокойно, — начал допрос Се Лянь. — Верно! — поддакнул кто-то из крестьян. — Тебе не нужно бояться: у нас здесь небожитель и его жрица, они решат все твои проблемы! — Мы не обещали, что можем решить все ваши проблемы! — озвучила Ли Лу мысли Се Ляня, на неё лишь глянули и отвернулись, решив проигнорировать. От чего Ли Лу фыркнула. — Откуда ты прошёл? — обратился Се Лянь к даосу. — Я... из Баньюэ! При этом названии Ли Лу дёрнулась, как от огня: память никогда не забывает первые провалы. Се Лянь посмотрел на неё, говоря успокоиться, а остальные люди начали обмениваться растерянными взглядами: — А это где? — Я о таком не слыхал. — Баньюэ находится на северо-западе, очень далеко отсюда. Как же ты добрался? — спросил Се Лянь. — Еле вырвался... Бедняга явно был не в себе: речь его путалась. Невозможно было разговаривать в толпе, где каждый стремился вставить слово, так что Се Лянь предложил: — Пойдём-ка внутрь и спокойно всё обсудим.