Безликий

— Кусочек тепла за тысячу вон! — Карп на удачу! В конце октября торговля шла хорошо. Холода наступали стремительно, и вагончик с уютной табличкой «Бабушка Ман Су и внук: тепло в каждой рыбке!» обступали толпы людей, желающие поскорее согреться. Улица, расположенная рядом с самой большой государственной клиникой в Ссанмундоне, начинала по-настоящему жить и кипеть, как только небо окутывала плотная осенняя тьма. Огоньки витрин, вывесок и фонарей согревали и облагораживали её, напоминая о том, что впереди зима, подарки, каникулы и долгожданные праздники. Чоль любил осень, как любил и эту старую передвижную ларьковую установку, за прилавком которой всё казалось вкусным. Он с удовольствием помогал бабушке: разливал какао и шоколад, переворачивал рыбок, снимал с углей сладкий картофель… Выполнять поручения Чолю нравилось. Мальчик не боялся усталости или холода, неизбежно забирающегося под пуховик спустя пару часов суеты за прилавком. Такая работа была куда интереснее школы и к тому же приносила доход. А в перерывах ему разрешалось самому есть сладости и сидеть в телефоне без глупых ограничений и надзора учителей. — Чольчик, нам два какао! — командовала бабушка. — И ещё одну тыквенную булочку заверни в пакет. Не пожалей салфеток! — Да, бабуль, — бодро отвечал Чоль. — Какой чудесный у вас внук! — улыбались покупательницы. — Очень трудолюбивый мальчик! Когда поток посетителей сходил на нет, Чоль заваливался на холодильную установку с замороженным красным картофелем и переписывался с одноклассниками в КакаоТок. Но этим вечером бабушка на удивление подсчитала выручку и тут же засобиралась домой. — Холодно, Чольчик. Пора уже сокращать часы, — сказала она, снимая с плиты нераспроданных рыбок. — Или попробую-ка я начинать в обед, без тебя! А ты прибегай сразу после уроков. — Ба, ну ты замёрзнешь, устанешь… Ноги у тебя заболят, — начал отговаривать её внук. — Вот зачем это? Неужели нам не хватает денег? — Хватает, не хватает… А ты бабушку не учи, — отмахнулась Ман Су. — Я до тебя с утра до вечера торговала в своей рыбной лавке. Шутка ли — тридцать лет! Ты и не прожил пока столько, а бабка твоя на ногах наработала это время. — Ерунда это всё. Если надо, давай чемодан достанем! Или я ещё одну подработку найду. Или… Вообще школу брошу и пойду куда-нибудь на постоянку. — Я тебе брошу! — нахмурилась бабушка. — Учись давай и учись хорошо. И про чемоданы-то потише, а ишь, разорался на всю улицу… Бабуля упаковала остатки еды в контейнеры и вдруг спохватилась. — Кстати! Ты ведь собирался к Гихунчику, разве нет? — Ну да, — пожал плечами мальчишка. — Но сегодня много народу было. Я думал, что идти уже поздно. — Ничего не поздно, — сказала Ман Су и вручила Чолю контейнер с рыбками. — Ну-ка возьми и отнеси ему. А то вот ведь как – если он к нам соберётся, надо будет говядину купить заранее… И вдруг он занят, опять на машине работает? Нужно договориться, чтобы всё получилось. — А как же ты сама ларёк повезёшь? — возмутился Чоль. — Нет, я помочь хочу! Всё тяжелое. — Иди-иди! — Бабушка поспешила вытолкать внука из-за прилавка. — Не надо из меня инвалида делать. Сам же придумал! Вот, иди, выполняй. И передай ему, что аджумма Ман Су очень по нему скучает. — Ладно, — сдался мальчик. — Но если вдруг будет тяжело, позвони. Не забывай, что у тебя есть мобильный. Закутавшись поплотнее, Чоль двинулся в сторону слабо освещённых проулков района. Он шёл быстро, но то и дело оглядывался, вспоминая дорогу. Окна жилых домов загорались одно за одним, приветствуя вернувшихся с работы хозяев, за ними включались высокие уличные фонари. Тусклый свет мягко приземлялся на вездесущую рыжую кирпичную кладку. Господин Сон жил в самом конце улицы, на Уичхон-ро 48-гиль. Ближе к воротам дорожка сужалась. Чоль быстро отыскал нужный дом. Первым, что бросилось ему в глаза, стала разбитая лампа у входа, упавшая под карниз. Кроме того, ни в одном из пыльных, испачканных чем-то странным окон не горел свет, а железные ворота открылись от одного толчка, уныло кряхтя старыми петлями. Всё выглядело так, будто хозяева не запирали их очень давно, и подъездная дорожка превратилась в проходной двор. Грязь и обилие мусора вокруг это лишь подтверждали. И всё же что-то заставило мальчика пройти дальше и постучать. Что если господин Сон был всё еще там и просто чувствовал себя плохо? Чоль смутно помнил, как выглядело его жилище изнутри, но всё же мог восстановить в голове кое-что. Ги Хун-щи, тот добрый мужчина с красными волосами, что представился другом Сэ Бёк, жил просто, как все. Без богатства и роскоши, но и без мусора по углам. Однако мальчик не видел его слишком давно, и за четыре года могло произойти что угодно. — Господин Сон? — позвал он негромко, заглядывая в мутные окна. Затем постучал в дверь. — Господин Сон, это Чоль. Брат… Сэ Бёк. Я пришёл навестить вас… Вы дома? Ответом Чолю была тишина. Когда он попробовал постучаться снова, взгляд его упал на узкую щель, зиявшую между дверью и косяком. Мальчишка слегка надавил на ручку, и путь в окутанную затхлым, тяжёлым запахом квартирку открылся. — Жуть, — прошептал Чоль в пустоту. Горы странных, покрытых толстым слоем пыли и грязи вещей, пустых бутылок и коробок из-под лапши мешали пройти вперёд. От кухни осталось лишь название и заваленная посудой раковина. — Господин Сон, — позвал мальчик снова, чувствуя, как внутри зарождается страх. — Вам… Вам плохо? Пожалуйста, отзовитесь… Чоль ступал осторожно, и мусор под его ногами тихо хрустел. Чем дальше мальчишка шёл, тем глубже становилась поглощающая квартиру тьма. Он поспешил включить фонарик на телефоне, потому как ни один из выключателей на стене не сработал. Не дом, а напасть! Но свет не сделал ситуацию лучше: завалы увеличивались с каждым пройденным шагом. Споткнувшись о какую-то банку, Чоль налетел на закрытую дверь справа от кухни. Он вскрикнул, но смог удержаться, в последний момент ухватившись за ручку: на ней болталась толстая черная лента. — Чёрт! — выругался Чоль и принялся расталкивать ногами мусор. — Неужели везде так… Однако то, что скрывалось в боковой комнате, было куда хуже того, что он уже успел увидеть. На полу, прямо в центре, лежала разбитая урна. Чоль едва успел окинуть взглядом разметавшийся всюду пепел и тут же захлопнул дверь. Он помнил, что мама господина Сона, хорошая подруга бабули Ман Су, умерла очень давно, за несколько месяцев до того, как Ги Хун-щи вообще забрал Чоля. Тогда её комната была не закрыта, а на ручке не было никаких лент. Урна стояла в углу, в окружении цветов и алтарных свечей. И Ги Хун-щи абсолютно точно поддерживал это место в порядке. Что-то произошло. Что-то страшное и непоправимое. Что-то, что вынуждало Чоля идти дальше, в комнату господина Сона, чтобы посмотреть самому, несмотря на одолевающий его страх. Одержав победу над хламом, мальчишка наконец выбрался в коридор. Чем ближе была заветная спальня, тем быстрее и беспорядочнее билось его сердце. На пороге громоздились папки с бумагами, исписанными от руки. Мусора было чуть меньше, но скомканные листы и бесконечные папки с лихвой заменяли его, заполняя собой всё видимое пространство. Карта города на стене с цветными пометками, фотографии разных людей в деловых костюмах, обилие упаковок из-под таблеток и наполненных доверха пепельниц на рабочем столе напоминали мрачные кадры из детективных фильмов. Ги Хун-щи явно что-то искал, и, судя по тому, как выглядела его комната, безуспешно. Однако никаких следов его недавнего пребывания здесь не было, и это пугало больше всего. По словам бабушки, господин Сон был разведён и одинок, а это значило, что кроме материнского дома, пойти ему было просто некуда. Тишину прорезал звук мобильного мальчика, и он поспешил ответить. Бабуля, должно быть, уже потеряла внука и теперь нервничала. — Чольчик! — её голос в трубке действительно звучал тревожно. — Ты почему пропал-то? Ты с Гихунчиком там? Я уже дома давно, а тебя всё не видно, не слышно… — Ба, всё… всё хорошо, — ответил Чоль, стараясь говорить буднично. — Представляешь, я пришёл, а его нет. Пошёл обратно и слегка заблудился… Но уже нашел путь назад. Я скоро приду, не переживай, пожалуйста. — Да что ж такое! — вздохнула Ман Су. — Так увидеться с ним хотелось… Ну, может, через пару дней стоит сходить ещё, а? Ты сам-то не расстроился? У тебя всё в порядке? — Всё нормально, ба, — выдавил улыбку мальчишка. — Правда. Как всегда, переписывался на ходу и задумался. — Слушай, Чольчик, а записки там не было? — Что? — Ну, какой-то бумажки на двери или под дверью… Когда мы дружили семьями, часто оставляли такие друг другу, чтобы связь не терять. Телефонов переносных тогда не было! — А, нет. Нет… Такого не было, ба. Ну ничего, может, правда ещё схожу. Все, я скоро буду. В магазине что-нибудь нужно? — Яиц купи, сразу десятка три, для теста на завтра! — голос Ман Су зазвучал бодрее, и Чоль выдохнул. Главное, чтобы бабушка была спокойна. — И ещё масла, наверное, и какао немного. Ну и если у тебя хватит денег — фасоль, Чольчик. Но лучше давай-ка там, не задерживайся! — Хорошо, ба, я всё принесу, — сказал мальчик. — Люблю тебя. Записка. Вероятно, господин Сон не думал, что его будет кто-то искать, а потому и не стал оставлять ничего такого. Но если где-то и можно было найти информацию о том, куда он мог деться, так это на его рабочем столе, где-то между таблетками и окурками. Чоль поставил контейнер с рыбками и принялся шарить свободной рукой, перекладывая бумаги. Какие-то счета, чеки, напоминалки… Он не брался судить, но, возможно, вся эта задумка со встречей совсем не стоила того, чтобы тратить сейчас время. В конце концов, Ги Хун-щи был лишь другом детства Сан Ву. Не коллегой, не любимым человеком и даже не соседом, что жил рядом и видел его в постоянно. И всё же был единственным, кто всё ещё помнил о том, какой доброй и замечательной была Ман Су. Тем, кто, передав ей Чоля, позаботился и о ней самой тоже. Взгляд мальчика упал на знакомое имя, мелькнувшее среди сотен страниц одной из перевязанных вручную папок. Чхо Сан Ву. Рядом с именем хёна был нацарапан ни о чём не говорящий ему номер двести восемнадцать. Ниже было написано несколько фраз — Чоль несколько раз пробежался по ним глазами, но их смысл упорно ускользал от него. «Фьючурсы? Фьючерсы? Долг в этой валюте. Или это не валюта? Понять, оплатить». «Рыбная лавка и дом на Уичхон-ро под залогом. Вытащить?» «Не забудь! Долг за его квартиру». «Сказать правду аджумме?» «Не забудь!!! Найти и спрятать визитку». Чоль вспомнил о странной картонке, что они с бабушкой обнаружили в квартире хёна. Он позвонил по указанному номеру в тот же день, но тот оказался недействительным. А в интернете о логотипах с тремя геометрическими фигурами именно в таком оформлении и порядке совсем ничего не писали. Зачем Ги Хун-щи хотел спрятать то, что и так невозможно было разгадать? Мальчишка принялся активнее листать страницы. Если здесь был Сан Ву, то, возможно, могла найтись и… «Кан Сэ Бёк. В играх: 067». «Сад Надежды. Унни-ро 23-гиль. Кан Чоль, 11 лет». «Мама: Кан Мин Джу. Хамгён-Пукто, Кимчхэн». «Долг перед брокером: 25 миллионов». Пальцы Чоля дрогнули. Что означали эти номера? О каких играх шла речь? И почему господин Сон искал их маму? Мальчик продолжил листать, но чем больше читал, тем менее понятно ему становилось. «Квадраты», «Треугольники», «Кружки», «Вербовщик», «Ведущий»… Найденная папка представляла с собой подробнейшее досье какой-то организации, к которой и его сестра, и Сан Ву имели непосредственное отношение. На обложке многостраничного сборника от руки были нарисованы круг, треугольник и квадрат. Это значило, что визитка действительно связывала одно с другим. Но как же узнать, как именно? Чувствуя нарастающую тревогу, Чоль бросился к карте, которой пользовался Ги Хун-щи. Красными точками он оставлял пометки на станциях метро в центре города, зелёным подчёркивал улицы на окраинах. Только розовый был использован господином Соном всего один раз: им он обвёл какой-то мотель в Бангхакдоне. Мальчик сфотографировал карту, включив вспышку, и в последний раз осмотрелся. Нет, больше он не мог здесь оставаться. Бабушка вконец распереживается! В конце концов, он обязательно придёт сюда снова, если посчитает нужным. Чоль схватил папку со стола и уже собирался проследовать к выходу, как вдруг услышал медленные шаги. Входная дверь скрипнула, и мальчик почувствовал, как кто-то идёт прямо сюда, в эту комнату. Это мог быть и сам господин Сон, но после всего увиденного здесь Чоль почему-то не был уверен в том, что Гихун-щи часто бывал в этой квартире. К горлу подступила паника. Чоль попятился, огляделся по сторонам и, недолго думая, спрятался за штору, наполовину скрывающую окно. Для этого пришлось встать на матрас прямо в кроссовках, но выбора у него не было. Жуткий, нечеловеческий голос из коридора позвал: — Игрок сто четыреста пятьдесят шесть, вы здесь? Мальчишка сжал зубы. Колени подкашивались, пальцы мелко подрагивали… Кто это? И почему он звучит так странно? Вскоре шаги стали громче. Сквозь едва видимую щель между шторами Чоль разглядел чёрный силуэт без лица, который медленно вошёл в комнату и остановился у карты на стене. Точно так же, как и сам мальчик несколькими минутами ранее. — Док Чхоль, — силуэт поднял руку и поднес какое-то устройство к лицу, скрытому… маской? Кажется, это действительно была чёрная маска. Чоль беззвучно выдохнул: всё лучше, чем какой-нибудь призрак, у которого действительно нет лица! — Отправь кого-нибудь из офиса в Бангхакдон. Точный адрес: Добонг-гу, сто семьдесят дробь двести семьдесят один. «Розовый мотель». — Чего-о-о? — послышалось из гаджета. — Он что, прикупил себе траходром?! Ха! Так, может, это значит, что ты опоздал, Ин Хо-я, и нам нет смысла делать себе мозги? Работы навалом. Через неделю старт, а нам ещё пятьдесят человек набрать…. Ну серьёзно. — Установить круглосуточное гражданское наблюдение, — приказал силуэт, и его искажённый голос прозвучал ещё жёстче. — Найдите номер, в котором он находится. Наверняка это скрытый штаб. Я хочу знать всё: выходит ли и куда, а если не выходит, то по какой причине. Доклад до начала игр. — Какой же ты, мать твою, больной, — выругался невидимый собеседник. — Что он жрёт и сколько раз бегает в сральник, тебе случайно не зафиксировать? — Было бы неплохо. И узнайте, что за дрянь он принимает. Насколько плотно на ней сидит. И как с неё можно снять, чем заменить — тоже узнайте. — Пятидесяти человек не хватает! У нас осталось семь дней! Ты вообще меня слышишь?! Мы в кабинетах скоро ночевать будем! — Сорока восьми. — Чего? — Вам не хватает сорока восьми, а не пятидесяти. В этом году четыреста пятьдесят шестой вернётся в игру, а я займу место первого. Офицер возьмет на себя роль исполняющего обязанности Ведущего. Чоль задержал дыхание. «Ведущий»… О нём писал господин Сон в той самой папке. Получается, «безликий» относился к этой странной организации? Руководил ей? Может быть, Ги Хун-щи сначала работал на него, как и Сан Ву, и Сэ Бёк когда-то, а теперь отказывался это делать? Но почему ни хён, ни сестра не вернулись? Что это за работа такая, после которой ты не можешь прийти домой? — Чтоб тебя, а! — продолжал надрываться невидимый собеседник. — А если нет? Что, если всё будет вообще не так и ты сейчас порешь чушь? — Пусть Вербовщик перестанет скрываться от слежки и, как раньше, катается кругами по центру, чтобы люди четыреста пятьдесят шестого точно его увидели. Засветится где-нибудь на Чонгаке... — Я прикончу тебя, Ин Хо, я клянусь… — Положите ему в карман визитку. Дата и время встречи — через шесть дней. Тридцать первое октября, полночь. Место — клуб «Эйч Ди Эйч». И ещё. Передайте Вербовщику дословно: как попадётся — пусть делает с его свиньями всё, что хочет. Меня интересует только Сон Ги Хун. Отбой. Силуэт вдруг повернул голову в сторону шторы, за которой стоял Чоль, и мальчишка вновь перестал дышать. Вжавшись в стену, он плотно сжал зубы и на всякий случай зажмурил глаза. Открыл он их только после того, как услышал негромкий хлопок входной двери. Подождав ещё четверть часа за шторой, Чоль осторожно вышел из-за неё, а затем бросился домой так быстро, как только мог, забывая обо всём, что поручила ему бабушка.