Колючка.

Стараясь не задерживаться, мы довольно скоро оказались у Чейдинхола. Перед нашими глазами предстала картина, как несколько стражников пытаются совладать с даэдра, что лезли из врат, открывшихся в роще возле города. Я и Баурус помогли им с ними разделаться. Один из стражников — Амминус Грегори подошёл и встревоженно обратился к нам: — Я бы посоветовал вам держаться подальше от этого проклятого портала. — Спокойно, мужик, мы пришли сюда закрыть его! — Уверил его Баурус. — Кое кто уже пытался, — угрюмо ответил Амминус, — с тех пор, как Фарвил Индарис вошёл в эти врата, прошло уже двое суток, а он и его люди так и не вернулись. — Фарвил Индарис? Сын графа? — Да, чёрт его возьми! — Досада отразилась на лице стражника. — Он и шесть его товарищей по ордену, вошли туда, чтобы закрыть врата! Граф опасается худшего. Он велел нам наблюдать, не вернётся ли кто-нибудь оттуда. А мы заодно не допускаем туда других недалёких героев. Хоть Граф Индарис и готов заплатить тому, кто вызволит его сына из этих врат, ну или хотя бы подтвердит ему информацию о его гибели, но я не готов брать на себя ответственность за жизни глупых смельчаков. Эх… Чёртовы Рыцари Колючки… — Рыцари колючки? — Спросила я, впервые слыша о таких. — Одно слово «рыцари»… Праздно шатающийся сброд! — Не хило ты о сыне графа отзываешься. — Усмехнулся Баурус. — Фарвил собрал своих друзей и создал Орден Колючки около двух лет назад, — хмуро произнёс стражник, — за это время они никаким полезным деянием не отличились. Могут только произносить пафосные, до стыда, речи и распивать вино по кабакам. А настоящая работа ложится на нас! — Может не стоит так плохо говорить о них, — успокаивала я распалившегося стражника,— мало ли что с ними в действительности произошло. — Да, конечно, но до этого их довела их же пустая бравада! — Ну если они так несносны, почему нельзя их приструнить? — Всё очень просто, — объяснил стражник, — Фарвил — сын графа. Только поэтому их терпят, так как никто не осмелится перечить ему. А Граф Индарис спускает им всё и смотрит на их выходки сквозь пальцы. У Фарвила есть власть, деньги и он уверен, что этого достаточно, чтобы быть рыцарем. Но при этом большую часть времени эти фанфароны и пижоны напиваются в тавернах, травя байки о великих битвах, в которых никогда не были, и о геройских победах, которых никогда не совершали! Ладно… Я уже и так сказал слишком много. — Ну хорошо, — сказала я, — мы выведем этих колючек оттуда. Как выглядит ваш Фарвил? — Фарвил — молодой и вспыльчивый данмер, тёмные волосы, рост средний, одет в специально выкованные для него стальные доспехи. — Амминус закатил глаза. — Для графского сыночка всё самое лучшее. Также у каждого из них есть медальоны с изображением герба Ордена Колючки. Вы легко их узнаете. — Хорошо, тогда мы идём за ними. — Дерзкий ребёнок, — сетовал стражник, — Только посмотрите во что он вляпался! Во что втянул своих людей... Возмущаясь и ворча, Амминус Грегори ушёл. Мы переглянулись с Баурусом. — Нас ждёт веселая встреча. — Усмехнулся он. — Да уж. Ты со мной? — Ясен пень! Одно дело по тихому вытащить камень из башни, а другое дело спасать глупых мальчишек, возомнивших себя рыцарями. Я иду с тобой! Я кивнула и мы вместе, приготовив оружие, вошли во врата. Идя вперёд по каменистой местности, я наткнулась на тело молодого данмера и с опаской подумала: «Он? — Пригляделась. — Фу-ух, не он. Тут доспехи простые и волосы светлые. А вот медальон есть. Это точно Рыцарь Колючки.» Идя дальше, я наткнулась ещё на одно тело, на этот раз это был имперец. Молодой и симпатичный юноша. «Тебе бы жить и жить, — скорбно думала я, — куда ж ты полез, глупый.» Я всё больше негодовала, испытывая заочно неприязнь к графскому сынку: «Двое твоих соратников погибли, и ты не повернул назад, не остановился, а повёл своих друзей на смерть… поступил так глупо, опрометчиво, неоправдано! Какая горькая безалаберность…» Однако, время терять было нельзя. Надо было, если не найти этого Фарвила, то хотя бы закрыть поскорее врата. И вот, пройдя достаточно далеко, мы наткнулись на двух парней. Один имперец, он был ранен, другой, данмер с темными волосами и в дорогих доспехах, как я поняла, это и был Фарвил, пытался как-то ему помочь. Но увидев нас кинулся ко мне. — Наконец-то хоть кто-то появился, — Возмущённо воскликнул эльф, — я уж думал, нам самим придётся всё делать! Почему подмога шла так долго? Сын графа идёт в бой с даэдра, рискует головой, и никто ничего не делает! Все остальные трусы? — Так, твоё сиятельство, сразу расставим все точки над «и». — Я говорила строго и раздражённо. — Мы — не подмога. Во всяком случае не от графа. Мы — Рыцари Клинки. И соблаговолили помочь вам, безалаберным глупцам, не сгинуть в пучинах Обливиона. Я доходчиво объяснила? — Да как ты со мной разгов… — У меня нет времени рядиться с тобой. Твой товарищ ранен, и ты, вместо того, чтобы права качать, помог бы ему лучше! — Да как? — Фарвил растерялся. — Я лечить не умею. — Хочешь сказать, что отправился в Обливион, не имея при себе ни одного зелья лечения?! На это графский сынок только хмуро промолчал. Я закатила глаза, достав из сумки зелье, что у меня было, направилась к раненому парню. Он был ранен в ногу и не мог подняться. Напоив его зельем, я помогла ему встать. — Спасибо, миледи, — кротко произнёс парень, — Вы так добры. — Идти можешь? — Спросила я. — Да, да могу. Теперь могу. Спасибо. — Отлично. — Я — Бремман Сеньян, — представился он, — прошу прощения за моего друга Фарвила. Он бывает резок. — Да уж, скорее дерзок. — Я покосилась на насупившегося данмера. — Я — Мира, а это мой друг Баурус. — Вы сказали, что вы — Клинки? — Именно! — Кивнул Баурус. — Никогда не встречал Рыцарей Клинков, но столько о вас слышал. — Парень поклонился. — Для меня честь встретить вас. — Да, мило, — ответила я, — но объясните мне, пожалуйста, по какому такому недоразумению, шестеро недоразумений в доспехах решили прогуляться по Мёртвым Землям?! — Мы — Рыцари Ордена Колючки, миледи, — возразил Фарвил, — мы поклялись в верности Чейдинхолу! Мы не боимся никого и ничего! И всегда наносим удар точно и стремительно, как… как… молния! — Ага… — Я с укоризной смотрела на графского сынка. — И также точно и стремительно ты потерял почти весь свой отряд. Браво. Ты как додумался идти сюда всего лишь с шестью неопытными людьми?! — Много ты понимаешь… Сотни бравых героев мечтают вступить в наш Орден, но только наидостойнейшие могут это сделать! Поэтому нас в принципе было не много. Но, хоть нас и было всего семеро, по силе мы равны полку! При нашем появлении враги трепещут и бегут! — Да что ты говоришь. — Я тяжко вздохнула. — Олух царя небесного… Спрашиваю ещё раз, зачем вы вообще сюда сунулись?! Горящая лава и рогатые бугаи тебя совсем не смутили? — Я и мои рыцари вошли в портал, чтобы стереть его с лица нашего графства! — Фарвил надулся и скрестил руки на груди. — Однако мы поняли, что силы не равны, только в битве… Я лично убил, наверное, пару десятков этих тварей, но они всё пребывали и пребывали… Часть наших была сметена первой волной. Но мы смело шли вперёд! Остальные погибли дальше. В итоге в живых остались только мы с Бремманом. Пришлось тактически отступать… Но теперь-то вы тоже здесь. Думаю, вы можете помочь нам изъять Сигильский камень из Цитадели. И мы завершим наш поход, во благо Чейдинхола! — Угу… Воодушевляет, твоё сиятельство. Но давай-ка ты пойдёшь домой со своим последним другом и просто сделаешь своему папе одолжение — останешься жив! — Ты в своём уме?! — Грозно воскликнул Фарвил. — Рыцарь Колючки никогда не вернётся домой, не выполнив свою задачу! По-другому мы не можем! Так что, от имени моего отца — Графа Андела Индариса Чейдинхольского, я приказываю тебе провести меня к этому Сигильскому камню! — Ножкой ещё притопни, — усмехнулась я, — папы твоего тут нету! Но, как я понимаю, ты не отвяжешься. Хорошо. Значит забудь, что ты сын графа. — Но… — Без «но»! Я тебе и папа и мама! С этой минуты ты слушаешься только меня! И только попробуй умереть. Я тебя тогда сама убью! Фарвил смущённо замолчал, надувшись, задумался, но снова приосанился, как ни в чём не бывало. — Предлагаю использовать тактику Ремановского Разведывательного Построения, — сказал он, чуть скромнее, — ты пойдёшь вперёд, а мы будем прикрывать тебя с тыла. — Пускай так. Только под ногами не путайтесь. Я пошла вперёд, Баурус шёл за мной, а двое других плелись сзади. Мы пробирались через скалы, минуя обвалы. Парни заметно были уставшие, однако, я обратила внимание, как Фарвил помогал своему недавно раненому другу перебираться через валуны. Шли мы молча, я в основном думала только о том, как скорее бы добраться до башни и как не дать этому надменному мальчишке сгинуть здесь. Но вот меня одёрнул Бремман Сеньян. — Прости, Мира… Даже если Фарвил не говорит этого, будь уверена, он благодарен за помощь. Как и я. Правда. — Я верю, Бремман, всё в порядке, — ласково ответила я, — и мне не впервой бывать в Обливионе, так что я знаю, что делаю. Только вот теперь ещё следить за вами двумя. — Понимаю, — виновато произнёс парень, — мы постараемся не быть обузой. Я хочу сказать, мы не так плохи, как ты думаешь. Если хочешь знать правду, а не ту байку, что тебе наплёл Фарвил, то мы и правда вовсе не ожидали такого натиска. Мы не участвуем в боях от того и не были готовы ко встрече с монстрами из Обливиона. — Я это уже поняла. Бремман закивал и замолк, опустив глаза в землю, но вдруг усмехнулся и задорно произнёс: — А неплохо ты его осадила! С ним ещё никто так не разговаривал. — Мы — Рыцари Клинки, парень, — строго сказала я, расправляя плечи, — и я не позволю никому так разговаривать с нами. Сын ли это Графа, да хоть самого Императора. Даже сын Императора разговаривает со своими Клинками вежливо и учтиво. А этот. Фазан хрипатый. — Не суди Фарвила слишком строго. Конечно, большая часть из того, что он говорит — выдумки. Он юн, и потому горяч, ещё и неопытен. Всё, что он хочет — угодить своему отцу. А это на самом деле не так просто. За щедрым покровительством скрывается безразличие. Граф мало уделяет внимания сыну, как сыну, к сожалению. Я знаю Фарвила с детства. Он и правда искренне готов сражаться, защищая Чейдинхол. Он правда хороший друг и не самый плохой воин. Бесспорно, каким бы Фарвил не казался вредным, несмотря ни на что, Бремман был ему верным другом и уважал его, а потому готов был за него впрягаться, идти за ним и защищать, как от меча, так и от слов. — Ты похоже очень любишь своего друга. — Улыбнулась я. — Да, пожалуй. Мы все его очень любили, гордились им. — Лицо Бреммана погрустнело. — Как бы мне хотелось, чтобы сердечность Фарвила преобладала над его надменностью. — Может быть этот поход его хоть чему-то научит. — Как не прискорбно… Надеюсь… Дальше мы снова шли в тишине. Наткнувшись по пути ещё на пару тел юных рыцарей, Фарвил подходил к каждому. По его лицу было видно, как ему больно видеть трупы друзей. Тогда я действительно поверила, что в нём есть хоть капля человечности. «Глупый мальчик, — опечалено думала я, — так хотел стать настоящим рыцарем, что поверил в собственные сказки. Надеюсь, ты хотя бы немного изменишь своё отношение к людям после этого.» Продвигаясь дальше по Обливиону, мы наконец дошли до башни, которую охранял небольшой отряд дремор. Я и Баурус долго с ними не возились. Однако и мальчишки в стороне не остались. Я вынуждена была признать, что они действительно что-то умеют. Однако, они оба встали как вкопанные, увидев, как я рублю голову дреморе наотмашь. Вообще, случайно получилось, но, судя по их взглядам, красиво. Я чуть надменно ухмыльнувшись, гордо пошла вперёд в башню, остальные зашли за мной. Поднимаясь вверх по тёмным узким коридорам, я краем уха услышала такой разговор: — Красивая, правда? — Да, очень. И добрая, и милая. — А как сражается… Как она грациозна и опасна… — Да уж. Такая и в Обливион войдёт и дреморам рога пообламывает. — Интересно, этот парень, что с ней… они не пара случаем? — Она сказала, что он её друг. — Друг, значит. Ну оно и видно. Вероятно, она свободна. — Может быть. — Вот бы она на меня внимание обратила. — На тебя? Ну-ну. Тебе понравилось, как она тебя чихвостила? — Смелая женщина, которая не боится сказать в лицо всю правду, какой бы горькой та не была. Вызывает уважение. — А может, она на тебя и не взглянет. — Взглянет, ещё как. Этот цветок под стать только графу. — Ага. Всё самое лучшее, как всегда тебе, да? — Ну не ворчи. И вообще тише. Услышит ещё. — А хоть бы и услышала. Меня позабавил этот диалог. «Что вообще у этого парня в голове, — недоумённо думала я, — он настолько в себе уверен? Или просто хочет таковым казаться? Боюсь, я никогда таких не пойму.» Поднимаясь на верх этой чёртовой башни, я стала замечать, что Рыцари Колючки начали чувствовать себя увереннее. Может потому, что с ними были Клинки, а может быть потому, что мы уже были на финишной прямой. Проходя через очередной тёмный коридор, я, обычно обращающая внимание на скрытые ловушки, наставленные дреморами, в этот раз почему-то не заметила чуть выступающую из пола плитку. Резко и неожиданно сверху рухнула какая-то огромная балка, которая легко сломала бы меня пополам, а я как-то даже и не сообразила отскочить. Но вдруг меня кто-то толкнул и я упала навзничь. За балкой сверху свалилось ещё несколько камней, что упали прямо на графского сынка, который свалился рядом. Я было подумала, что всё, Фарвил уже не очухается. Однако он поднялся, слегка шатаясь, подошёл ко мне и протянул руку, помогая подняться. — С тобой всё в порядке, твоя милость? — Настороженно спросила я. — Помял доспехи, — с досадой произнёс парень, — смотреть под ноги надо. Тут до меня дошло, что толкнул меня именно Фарвил. Изумлённо глядя на него, я только и смогла сказать: — Спасибо. — Да… в общем, не за что. — Он угрюмо, отвёл взгляд. — Дальше нужно идти. Задерживаться не стоит. Никто не пострадал? Что Баурус, что Бремман повертели головами. Фарвил гордо улыбнулся и, выпятив грудь, пошёл вперёд. Дальше я старалась идти ещё более осторожно, оглядывая каждый угол. Наконец мы добрались до верхнего помещения. Там, к моей досаде, находился один здоровый даэдрот. Он с гулким криком кинулся на нас. «Вот чёрт, — подумала я в ту секунду, — если эти мальчишки будут биться с этим чудовищем, то оно вмиг порвёт их на клочки. Чёрт, чёрт… что же делать, оно приближается.» Тут Баурус с криком: «Бери камень, я его отвлеку!» — кинулся на даэдрота. Я не стала медлить и скорее ринулась к Сигильскому камню. Выдёргивая шар из луча, в последний миг, когда башня стала рушиться, я увидела, как трое парней бесстрашно бились с тем монстром. И вот всё исчезло, вокруг появилась роща, трава, голубое небо, рядом виднелись стены Чёйдинхола. Я держала в руках камень, а со мной был Баурус и двое нерадивых рыцарей, которые ещё не могли понять, куда это делось чудовище. — Мы справились. — Довольно сказала я, подбрасывая Сигильский камень в руке. — Мы сделали это! — Фарвил ошарашенно округлил ярко-красные глаза, потом резко огляделся по сторонам, прокашлялся и с серьёзным видом поправил себя. — То есть я хотел сказать, что победа опять осталась за нами! — Конечно, твоё сиятельство. — Ответила я с усмешкой. — Воздаю Вам должное, миледи. — Фарвил учтиво кивнул мне. — Вы проявили небывалую отвагу. Теперь, когда битва между добром и злом завершилась, думаю, стоит предстать пред моим отцом. — Да, пожалуй, надо же обрадовать графа, что его сынулька вернулся из Обливиона с головой на плечах. — Полагаю, отец щедро вознаградит вас, — добавил он, не принимая во внимание мои слова, — за службу и помощь городу. — Спасибо, — скромно сказал мне подошедший Бремман, — без вас, Клинки, мы бы никогда не выбрались из Обливиона. Ну и, конечно, благодаря вам, Рыцари Колючки одержали свою первую, настоящую победу. Хоть и с такими потерями. — Я могу пожелать только вашему лидеру научиться тщательнее планировать операции, — сказала я, взглянув на Фарвила с долей укора, — и продумывать всё, прежде, чем втягивать своих людей в передрягу. Фарвил сделал вид, что не услышал и пошёл в сторону городских ворот. Но я была уверена, сын графа получил достойный урок. Горький, но он запомнится ему на всю жизнь. Я и Баурус отправились за Фарвилом в замок. Бремман же собрался домой. Ему нужно было показаться родне и сообщить семьям других рыцарей об их гибели. Всю дорогу до замка Фарвил угрюмо молчал. Скорее всего он думал о том, как отец отреагирует на его возвращение. Я молча подошла к нему и отдала Сигильский камень. Парень ошарашено уставился на меня, но тоже ничего не сказал. Держа в руках Сигильский камень, как трофей, он вошёл в графский замок и направился прямиком к графу. Граф Андел Индарис, только издали приметив сына, тут же сорвался со своего места, и чуть не бегом, кинулся к нему. Со вздохами и оханьем он обнимал Фарвила, оглядывая его на предмет ранений, а затем снова обнимал. Лицо Фарвила было очень счастливым, как и лицо его отца. — Мой сынок, — радовался граф, — живой… — Мы закрыли врата, — торжественно произнёс Фарвил, демонстрируя отцу Сигильский камень, — это настоящая победа Рыцарей Колючки! — Вдруг он глянул на нас, стоящих рядом. — И мы бы не справились, если бы не они. Рыцари Клинки пришли нам на помощь в столь трудный час. — Рыцари Клинки, — изумился граф, — надо же, не думал, что Джоффри пришлёт подмогу. — Ваша Милость, — учтиво обратилась я к графу, — дело в том, что и Бруме нужна Ваша помощь. — Да, я знаю, Джоффри писал об этом. Погоди-ка. — Андел Индарис подошёл ближе, внимательно меня оглядывая. — Не ты ли Герой Кватча? Мне рассказывали, что это маленькая данмерка из Клинков. — Ну, кто-то называет меня и так, — скромно ответила я, — но я предпочитаю, чтобы меня называли Мирой. — Мира, ты вернула мне сына! — Граф вдруг обнял и меня. — Я знаю, у него тяжёлый характер и он часто говорит, не думая, но всё же он мой сын. Я его очень люблю! С ним нелегко. Многие мне выговаривали за его поведение. От того я очень ценю твоё терпение. Другие бы скорее бросили его умирать, чем терпели бы его заносчивость. Конечно, мне предстоит серьёзный и долгий разговор с ним позже. Ведь он должен понимать, что когда-нибудь я передам Чейдинхол ему. Ему полагается учиться ответственности. — Думаю, Ваша Милость, Фарвил ещё повзрослеет. — С улыбкой сказала я. — Я тоже так думаю, — ответил граф, взглянув на сына, — впрочем, я отвлёкся. — Он вдруг окликнул своего слугу. — Внесите награду, прошу! Клинки, будьте так любезны, примите мой дар! В зал внесли два меча. На вид очень красивых: длинное узкое лезвие с шипами по краям, вензеля на гарде и гравировка в виде герба Ордена Колючки. — Мечи? — Баурус удивился. — У нас они вроде есть. — Это мечи Колючки, — пояснил Граф Индарис, — такие есть только у моего сына и у меня. Я буду очень признателен, если вы примите их, дорогие герои. Можете просто хранить их как память, но прошу, примите! — Что ж. Мечи хорошие, правда, Брат? — Я подмигнула Баурусу. — Мы их примем. Мечи были помещены в не менее красивые резные ножны, в которых графские пажи с большим почтением преподнесли их нам. Мы приняли подарок графа, хотя Баурус искренне недоумевал, на кой он нам. Я же решила принять его хотя бы из вежливости. Однако, Граф Андел Индарис решил, что только мечей мало и дал ещё сверху нехилую сумму, чем Баурус был вполне доволен, как и я. — Ваша Милость, — снова обратилась я к графу, — так Вы отправите помощь Бруме? — Ох, да, конечно, — воскликнул Индарис, — обязательно! Велю собрать отряд немедленно! — Покорнейше благодарю, Ваша Милость. — Я поклонилась. — А я благодарю тебя не только как правитель Чейдинхола, — с улыбкой сказал Андел, — но и как счастливый отец. Прощайте и да хранит вас Аркей! Я и Баурус учтиво поклонились и, с чувством облегчения, направились к выходу. Вдруг меня окликнул Фарвил. — Мира! Я тоже хотел бы кое что тебе подарить. — Вот как. — Я изумлённо подняла брови. — И что же? — Я бы хотел пригласить тебя вступить в Орден Колючки. — Он протянул мне золотой медальон с их гербом. — Сомневаюсь, что ты согласишься, но, может быть, ты ещё захочешь вернуться. Возьми хотя бы наш отличительный знак. Пусть он приносит тебе удачу! Уверен, наш медальон поможет тебе в два счёта располагать к себе окружающих! — Что ж, Фарвил, спасибо. — Я с улыбкой приняла медальон. — Пусть будет, на память. — Я хотел ещё кое что спросить, если позволишь. — Я слушаю, Фарвил. — Ты наверняка не могла не заметить какой я бравый воин и смелый рыцарь! — Он чуть приосанился. — А такому видному кавалеру нужна подходящая партия… То есть… Я хотел сказать, что ты мне понравилась… — Тут он растерялся. — Я мог бы рассчитывать на твоё возвращение в Чейдинхол и наше дальнейшее общение? Признаться, что-то подобное от него я и ожидала. Сначала меня это позабавило, а потом стало даже слегка неловко. «Бедный мальчик, — подумала я, — придётся разбить его колючее сердце.» — Фарвил, ты действительно видный парень, — ласково ответила я, — и наверняка есть много девушек, что мечтают о твоей компании. Но извини. Сердце моё уже занято. Мне жаль. — Вот как. — Глазки его погрустнели, смелость и вовсе улетучилась. — Могу я хотя бы узнать, кто этот счастливец? — Один священник. — Улыбнулась я. — Священник? — Парень недоумённо поднял бровь. — Воистину пути Мары неисповедимы… Такая девушка досталась священнику. Эх. А нам бедным рыцарям останутся только разукрашенные графини да маркизы. — Разукрашенные графини тоже бывают весьма интересны. — Я усмехнулась. — Всего тебе хорошего, Фарвил. И не забывай, что мир не крутится вокруг тебя. Фарвил грустно кивнул. Я попрощалась с ним, погладив по плечу. «Многое упущено в твоём воспитании, — размышляла я, выходя из замка, — но не всё потеряно. Думаю, тебе стоит пока повременить с подвигами и подумать о том, как ты относишься к окружающим.» Баурус с усмешкой глянул на меня: — Он что, решил к тебе подкатить таким образом? — Похоже на то. — Странный парень. — Баурус недовольно хмыкнул. — Я бы сказал, даже глупый. Так иногда хотелось ему подзатыльник отвесить. — И ты молодец, что тактично терпел, Брат. — Да уж терпел, — махнул он рукой, — по нему палка плачет. — Ну, что ты так сурово. Фарвил не так плох. Могло бы быть и хуже. — Надеюсь, что когда он станет графом, вся дурь из его головы к тому времени уже выветрится. — Тоже надеюсь. Во всяком случае у него есть качество, которое должно быть присуще любому графу. — Это какое же? — Верность своему городу. Баурус со мной согласился. Действительно, каким бы граф не был заносчивым и глупым, главным его долгом является благополучие города и его жителей. Не страшно, если глава города не блещет умом и любезностью. Страшно, когда, помимо его личных пороков, сам город прозябает в беспорядках. Граф Андел Индарис не внушал впечатление плохого правителя, а сам Чейдинхол вполне себе приличный и процветающий город. На первый взгляд. Конечно, может быть, путешественнику многое, скрытое от глаз посторонних, при первом визите в город не узнать. Однако, мне показалось, что Граф Индарис слишком большое значение придаёт церемониям и показным придворным ритуалам. Тогда не удивительно, почему его сын вырос таким. Но, я надеялась, что Андел ещё научит сына как минимум заботится о своих гражданах. А остальное приложится с возрастом. На этой ноте мы покинули Чейдинхол. Времени терять было нельзя, а впереди оставалось ещё два графства. Уложив награду в сумки у сёдел, мы снова сели верхом и направились уже в Бравил.