Союзники.

Оказавшись близ Коррола, мы из далека приметили врата, что открылись прямо перед стенами города. Не теряя времени сразу помчались туда, на подмогу коррольской страже. Баурус впервые увидел этих самых женщин-пауков, рассказы о которых ему так не понравились. Он остался помогать стражникам у портала, яростно расправляясь с ненавистными ему паукообразными. Я же в свою очередь шмыгнула во Врата, скоренько добралась до Сигильской Крепости, тихонько забралась на самый её верх и извлекла Сигильский камень из луча. Это уже не казалось чем-то сложным и опасным. Возможно, типичная ошибка выжившего, когда делаешь раз за разом одно и то же и, насколько бы это не было смертельно опасным, ты выходишь сухим из воды. А дальше воспринимаешь это как рутину. Тем более, когда умеешь пользоваться невидимостью. Пожалуй, лишь для Бауруса это было пока в новинку. Ну и в графском дворце нас встретили как героев. К нам вышла сама Графиня Арриана Валга в сопровождении своего помощника Лэйта Ваврика. Немолодая женщина с добрыми глазами и седыми убранными назад волосами, очень тепло приветствовала нас. — Герой Кватча и Рыцарь Клинок, — воскликнула она, — какая честь принимать вас в моём замке! Чего вам угодно? Просите, что хотите, в награду за оказание помощи моему городу! — Грандмастер нашего ордена присылал Вам письмо, Ваша милость, с просьбой о подмоге Бруме, — учтиво сказала я, склонив голову, — мы просим удовлетворить его просьбу. — Врата в Обливион закрыты, моему городу оказана огромная честь, — с улыбкой ответила графиня, — я с радостью отправлю отряд на помощь защитникам Брумы! Также пошлю добровольцев из наёмников, тех, что ищут работу в моём городе, и щедро оплачу их помощь из собственного кармана. Такая помощь подойдёт? — Безусловно, Ваша милость. Большое Вам человеческое спасибо! — Я очень обрадовалась и, чтобы усмирить свою радость, учтиво поклонилась. — Это вам спасибо, Клинки! Вы можете расположиться в гостевой комнате моего замка и отдохнуть. Вам предоставят еду и постели. — Было бы неплохо. — Негромко сказал Баурус. Недолго отдохнув в Корроле, мы отправились в сторону Скинграда через Имперский Заповедник, чтобы срезать путь и как можно скорее добраться до места. Поездка в Скинград не особенно отличалась от визита в Коррол, однако, встреча с Графом Скинграда оказалась весьма… интересной. После закрытия Врат Обливиона, что возникли прямо рядом с графским замком, я и Баурус явились ко двору. В замке было мрачно, темно и прохладно, как в склепе. Немногочисленные слуги передвигались тихо, как привидения и говорили полушёпотом. К моему удивлению, правитель Скинграда не вёл никаких приёмов. Однако, личный помощник графа — Меркатор Хосидус, человек не самой приятной наружности, ещё и смотревший на нас как-то свысока, убедил нас обождать немного. Его не было около четверти часа, а когда он вернулся, заявил, что Граф Янус Гассилдор желает беседовать лишь с одним Клинком — с Героем Кватча. Баурус пожелал мне удачи, в какой-то степени с облегчением, он не слишком желал встречаться с ним. По дороге в Скинград мой друг рассказывал, что о здешнем правителе ходит множество самых разных слухов. Он нелюдим, неприветлив и очень недоброжелателен к гостям. Мне стало не по себе, но виду я не показывала. Смело пошла вслед за помощником графа. Меркатор привёл меня в огромное мрачное помещение с завешанными плотными портьерами, не пропускающими свет, окнами, где было так темно, что в полумраке редких, поставленных далеко друг от друга свечей, было очень сложно что-либо разглядеть. Слуга оставил меня. В тусклом освещении я приметила ковровую дорожку, ведущую к графскому трону. Подойдя чуть ближе, я увидела силуэт, кто-то подошёл к трону и вальяжно сел на него. Раздался хриплый низкий мужской голос, эхом отражающийся от пустых стен: — Ближе подойти, Герой Кватча. Подойдя ещё ближе, я наконец увидела Графа Гассилдора. Высокий немолодой и нестарый мужчина, в чёрных расшитых одеждах, тёмные волосы с проседью зачёсаны назад, кожа бледная, как пергамент, лицо худое, а глаза… Сколько всего глаза могут рассказать о человеке. Тот, кто хоть раз убил в своей жизни вампира сможет без особого труда отличить его от других людей. Глаза Графа Януса горели в темноте пурпурно-красным, словно видя меня насквозь. Нет, это ничуть меня не испугало, скорее просто весьма удивило и озадачило. «Каким таким образом, — думала я уже впоследствии, — Графом Скинграда стал вампир? Как никто ещё об этом не узнал? Знает ли вообще об этом кто-то? Как он управляет графством не выходя из замка?» Но на момент знакомства с Янусом Гассилдором меня одолевало лишь желание задать ему в лоб вопрос, который в восторг его не приведёт. Сам граф, строго смотря на меня, поднялся с трона и медленно приблизился. Он был высок и статен, рядом с таким невольно почувствуешь себя мелкой сошкой, а зная, что он вампир, душа сама в пятки убежит. Однако я даже не дёрнулась, смело смотря на него, не отводя взгляд. — Я ожидал увидеть рослую воительницу в тяжёлых доспехах, — практически разочарованно молвил он, — а вижу перед собой маленькую щуплую девчонку. Это ты Герой Кватча? — Маленькой быть очень удобно, Ваша Милость, — язвила я, — можно легко проскочить мимо больших, тупых, рогатых даэдра. Как говорят, чем больше шкаф, тем громче падает? Вот это как раз про дремор с их тяжёлыми доспехами. — Палец в рот не клади, — усмехнулся граф, — ты мне нравишься. Должен признать, что твоя помощь моему городу была весьма кстати. Благодарю, герой. Как твоё имя, смелая девушка? — Меня зовут Мира, Ваша Милость. — Я учтиво склонила голову. — Смотри-ка, и манеры тебе не чужды. И смела, и сильна, и умна, и на язык остра… И красива. Хм. Повезло кому-то. — Ваша Милость изволит расточать комплименты, — недоумевала я со смущённой улыбкой, — или я могу поговорить о деле? — Да, тебе ведь что-то нужно за твою помощь. — Граф вернулся на своё место. — Я слушаю. — Позвольте для начала задать нескромный вопрос. Надеюсь, не рассердитесь. — Если у тебя хватит безрассудства, спрашивай. — Произнёс мужчина снисходительно. — Ваша Милость имеет весьма необычный цвет глаз, — деликатно произнесла я, — так уж вышло, что мне довелось в своей жизни встречать тех, кто подобным цветом глаз обладал. Не стану лукавить, мне пришлось их убить. Однако, надеюсь Ваша Милость не сочтёт это грубостью или угрозой. Скорее, это просто любопытство. — Могу я задать встречный вопрос? У тебя действительно настолько колоссальный опыт, для твоего возраста, действительно ты настолько отважна, или может просто не совсем понимаешь, с кем говоришь? — Немного помолчав, ожидая моей реакции, Граф Янус приглушённо засмеялся. — А может, ты просто говоришь то, что думаешь. Типичная черта для героев. Но я удовлетворю твоё любопытство, при условии, что ты крепко держишь язык за зубами. — Чужие тайны раскрывать не в моих правилах, Ваша Милость, — строго сказала я, — вам нет нужды угрожать мне расправой. — И это хорошее правило. Как ты и сама догадалась, я действительно вампир. Но давай всё же перейдём к главному твоему вопросу. — Да. Прошу извинить мою нескромность, Ваша Милость. Вам должно было приходить письмо от Грандмастера Ордена Клинков Джоффри, который просил вас о военной подмоге Бруме. Сейчас она нужна, как никогда. — Я так и думал. — Граф поднялся со своего трона и сурово ответил. — Мерунес Дагон любит таких, как я, не больше, чем моих смертных подданных. Скорее даже меньше, ведь из нас получаются плохие рабы. Ты оказала моему городу услугу. Жители Скинграда, хотя бы на время, могут вздохнуть с облегчением. А значит, я перед тобой в долгу. В свою очередь, в качестве расплаты, я выполню твою просьбу. Сегодня же отправлю помощь в Бруму. И не только солдатами, но и провизией. Вот тебе моё слово! — Благодарю Вас, Ваша Милость. — Сказала я с поклоном. — Можешь идти, герой. Граф Янус Гассилдор растворился в темноте, покинув зал. Я тоже вошла в темноту в поисках дверей. Выйдя туда, где было более-менее светлее, щурясь, пошла к ждавшему меня Баурусу, который с нескрываемым интересом смотрел на меня, задавая немой вопрос. Я, конечно, не стала говорить никому о тайне Януса Гассилдора. Но о странностях графа и его любви к полумраку я рассказала. Баурус удивился, но особо ничего не сказал, зато посмеялся, когда я передала ему слова Графа Януса обо мне. — Честно говоря, — смеясь, сказал Баурус, — не знал бы тебя, тоже бы удивился твоему внешнему виду. Ну ты подумай, приходит такая ушастенькая малюточка и раскидывает даэдра в разные стороны! Расскажи кому, не поверят. — Ну спасибо за малюточку, — усмехнулась я, — я тебе это припомню. — Зато компактная… Как клопик! — Хватит, я уже поняла, спасибо. Поехали уже дальше. — Да, да, конечно, поехали. Тебя на лошадь подсадить? Или допрыгнешь? Может стремяночку? — Баурус! — Я вроде как злилась, но сама невольно смеялась. — Отставить шуточки про рост. А то пошучу, что тебе в пору фонарём подрабатывать. Плафон на голове уже присутствует. — Да ладно, ладно, обидчивая какая. Так мы и отправились в Кватч. Над холмом, где располагались, теперь уже, руины некогда крупного города, словно сломалась погода. Не переставая лил дождь, свистел ветер, пытаясь сбить нас с ног, небо громыхало, тучи были настолько тёмными и тяжёлыми, что, казалось, вот-вот рухнут на городские руины. Войдя в город, я увидела, что кое-где убрали завалы, разгребли обломки сожжённых домов, теперь к графскому замку можно было пройти напрямик, а не через храм. По пустым улицам бродили малочисленные стражники. Я и Баурус поспешили войти в замок. Внутри тоже попытались прибрать полуразрушенные помещения, во всяком случае, были убраны следы горения, угли и пепел. «Эх, сколько же времени понадобиться этому несчастному городу, — с печалью думала я, оглядывая стены, — чтобы восстановиться, хотя бы до той степени, чтоб в нём можно было жить.» В замке мы увидели уже знакомого мне Савлиана Матиуса, встретившего меня с улыбкой и, к моему удивлению, с крепкими солдатскими объятиями, которые чуть меня не придушили. — Рад видеть тебя! — Савлиан радостно сиял. — Что привело тебя сюда? — Я тоже рада, — я чуть отдышалась и спросила, — вам ведь приходило письмо от Джоффри из Храма Повелителя Облаков? Брума просила подмогу. Вы можете её оказать? — Эх, Мира… Я не могу выделить много людей, но, ты заслуживаешь нашей помощи, как никто другой. Я отправлю всех, кого только смогу. Брума не должна разделить участь нашего города! Вдруг ко мне подошёл знакомый мне стражник. Это был Иленд Вониус — тот, кого я увидела бьющимся с даэдра, когда впервые вошла в Обливион. Он улыбался мне, поскольку тоже рад был видеть меня, и предложил свою помощь. — Ты вытащила меня из Обливиона, — твёрдо сказал он, — я и не надеялся, что выживу. Тебе я обязан жизнью. Я пойду в Бруму и окажу там любую помощь, которая только потребуется! — Вот это хороший настрой, Иленд! — Савлиан Матиус хлопнул солдата по плечу. — Спасибо, Иленд. — Я улыбнулась, положив ему на плечо руку. — Буду очень признательна. «Этим людям самим нужна помощь, — думала я, глядя на унылый вид этого места, — а мы ещё просим их снова вступать в бой с даэдра. Надеюсь, что когда вся эта беда с Обливионом минует нас, этому городу будет оказана должная помощь в восстановлении. Хотелось бы мне увидеть Кватч когда-нибудь в прежнем его блеске, но, боюсь, этому не суждено случиться.» Я распрощалась со всеми в Кватче и мы с Баурусом спокойно направились дальше. Следующим городом был Анвил. Врата их открылись прямо возле маяка. Мы с Баурусом поступили по той же тактике, я иду за камнем, он со стражниками разносит всё, что вылезет из врат. Таким образом мы разделались с вратами и с триумфом явились к Графине Миллоне Умбранокс. Женщина она была уже зрелая, но очень красивая. Графиня любезно поблагодарила нас за помощь, оценила мужество и самоотверженность Клинков. И теперь, когда Анвил находился в относительной безопасности, она смогла выделить людей из своего гарнизона. Я и Баурус, по предложению графини, заночевали в графском дворце. Ранним утром, когда солнце ещё даже не потрудилось выглянуть из-за горизонта, мы поспешно направились в Имперский Город, дабы встретиться там с Канцлером Окато и просить помощи у него. Возможно, вся эта беготня нас и утомляла, но мы понимали, что делаем крайне важное дело, от исхода которого зависят не только наши жизни, но и жизни населения. Да и вдвоём с Баурусом мне было уже веселее, чем одной, и как-то спокойнее, наверное. Направляясь по Золотой Дороге в сторону Имперского Города, мы наткнулись ещё на одни врата. Не меняя своей тактики, мы приступили к их закрытию. Однако мне пришлось повозиться. Данная Сигильская Крепость на этот раз так хорошо охранялась, что у меня не получилось бы незаметно подойти к дверям, а драться одной с десятком даэдротов — перспективка так себе. В моей голове возникла идея лезть по стене. Выступов на башне было много. Используя невидимость, я обошла охрану побоку и подошла к башне с задней её части. Только вот страшновато было взбираться туда, но я справилась. Залезла наверх, туда, где Сигильская Крепость соединялась мостом с малой башней, и вошла в дверь, обогнув здание по кромке. Попав сразу на верхние этажи башни, я заметила, что тут она почти не охраняется. «Бросили все силы на охрану входа, — с усмешкой подумала я, — опрометчиво.» Прокравшись на самый верх, я забрала оттуда камень и беспрепятственно покинула Обливион. Баурус в свою очередь яростно добивал последнюю паучиху. Разделавшись с очередными вратами, мы спокойно продолжили путь. Наконец и до столицы добрались. Вдвоём, по знакомым улицам, мы дошли до Имперского Дворца. Там, буквально не отходя далеко от входа, наткнулись на Канцлера Окато. «Отлично, — промелькнула мысль, — не придётся искать его, просить аудиенций, ждать. Вот он, голубчик.» Мы поклонились и Баурус обратился к Канцлеру. Высокий, темноволосый эльф, в красном, немного изумлённо смотрел на нас большими золотистыми глазами. Разумеется, Окато сразу узнал Бауруса. — Вас послал Джоффри? Я вас внимательно слушаю! — Джоффри просил оказать военную поддержку Бруме, — серьёзно ответил Баурус, — мы пришли узнать, Ваш ответ. — Видите ли. — Глаза эльфа забегали, он говорил учтиво, но как-то слишком скоренько, будто пытаясь сплавить нас поскорее. — При обычных обстоятельствах я бы немедля выслал легион или два. Но такие обстоятельства нельзя назвать обычными, правда? Поймите, я несколько недель умолял выделить солдат для защиты Сиродила, но генералы уверяют меня, что все легионы полностью задействованы в боях. Кроме того, если вывести войска из провинций, можно спровоцировать полномасштабный политический кризис. Ну вы же понимаете. Прошу меня простить, но городам Сиродила пока придётся рассчитывать только на свои силы. Честно сказать, я ожидала подобного ответа: «Если бы Совет Старейшин мог, он выделил бы по легиону на каждый город. Возможно, были бы ресурсы, Кватч могли бы уже привести в более-менее сносный вид. Однако, всё пущено на самотёк. И не удивительно. По всему Тамриэлю, то и дело, то тут, то там, открываются всё новые врата. Кризис Обливиона, как деликатно обозвали тот трындец, что повсюду происходил, превратился в огромную катастрофу, стихийное бедствие, совладать с которым было весьма сложно. Но я надеялась, что он выделит нам хотя бы один отряд. Городские стражники — это одно, они, конечно войны, бесспорно, но кроме как отловом бандитов, до этого ужасного кризиса, они ничем больше не занимались. Имперские легионеры же — это совсем другое. Обученные войны, готовые к любой опасности. Даже небольшой отряд таких бойцов мог бы существенно повысить наши шансы на победу. Однако… Судя по всему, ситуация в Империи совсем плачевная...» Я и Баурус оба это понимали. Делать нечего, пришлось идти дальше с пустыми руками. Вот только усталость и удручённое настроение навалились на нас мёртвым грузом. Мы уселись на поребрик у лестницы, устало вздыхая. — Мы весь день были в пути, — сказал Баурус, — может, мы могли бы позволить себе отдохнуть… И немного выпить. Что думаешь? — Думаю, что нельзя терять время, — ответила я, — но не могу не согласиться немного выпить. Дело к ночи. А ночью ехать — так себе идея. От Столицы до Чейдинхола рукой подать. Выйдем утром. — Значит к Лютеру Броду? — Да хоть куда. Я и Баурус направились в таверну. По приходу туда, взяли немного выпивки и, конечно, поесть. Казалось бы, нам отказали только одни раз, а обошли мы только половину провинции, но грусть у меня была такая, будто нам отказали все. Я думала только о том, как нам защищать Бруму от полчищ даэдра. Вспомнив свой сон, в котором видела Самого Мерунеса Дагона, я стала волноваться ещё сильнее. «Если всё пойдёт не так, — с тревогой думала я, — если я не успею достать камень, если эта адская машина всё-таки уничтожит город, если… Мартин погибнет… Я себе такого никогда не прощу.» Отпив только пару глотков из своей кружки, я просто сидела, сложив локти на стол, кусок в горло не лез. Баурус заметил мою угрюмость и попытался поговорить со мной: — Мира, ты чернее тучи. Что с тобой? — М? А, ничего. — Мне не слишком хотелось говорить, однако и от скорбных мыслей тоже хотелось избавиться. — Просто немного волнуюсь. Нас так мало… Ну пошлют графья по десятку своих стражников, ну дюжина клинков, ну ещё с десяток стражников Брумы, ну может ещё пара наёмников… Хватит ли этого?.. Нам придётся биться изо всех своих сил, чтобы только выжить… — Да всё у нас получится! — Баурус хлопнул меня по плечу. — Взбодрись, ты же всегда веришь в лучшее! — Я? Ну может быть. Стараюсь, по крайней мере. — Ну и вот. Чего зря нос повесила? Ничего ещё не случилось! — Ты так говоришь, как будто сам совсем не боишься. — Тебе честно сказать? — С улыбкой спросил Баурус. — Ну скажи. — Боюсь до усрачки! — Он усмехнулся и выпил. — Но я — Клинок! Клинки, даже если боятся, делают то, что должны, не показывая свой страх. — Прекрасное умение, — улыбнулась я, — особенно в такой ситуации, как Кризис Обливиона. Но знаешь, мне кажется, что бояться только за себя гораздо проще. Такой страх ещё как-то можно побороть, осилить, переключиться на другие мысли. Но от страха за других избавиться невозможно. — Это да, — согласился Баурус, — у меня ведь тоже есть за кого мне бояться. Однако, я знаю, что те, за кого я беспокоюсь, а это все мои братья и сёстры по Ордену, а также мой Мастер, могут за себя постоять. Как и ты. И Мартин. — Ну да… Может… — Я неуверенно согласилась. — Бьётся он всё же неплохо. — Ну и вот! А чего переживать-то? Что не случиться, то не случится. Семи смертям не бывать, а одной не миновать! — Очень успокаивает, Баурус. — Я удручённо вздохнула. — Больше всего я боюсь, что пока я хожу за камнем, Мартин погибнет. Он ведь желает сражаться… — Мира, — осторожно произнёс Баурус, — ты ведь… ну, любишь его? — К чему ты это… — Я вдруг смутилась, покраснела и отвела взгляд. — Ну так, если любишь, верь в лучшее. Ну, как это бывает, любовь даёт силу противостоять злу… Ну, как-то так. Разве нет? — Ну… даёт… — Я заметил, с каким энтузиазмом и самоотверженностью ты за него бьёшься, — рассуждал Баурус, — уверен, что и ему ты даёшь силы. Скажем, думая друг о друге, вы так поддержите друг друга на расстоянии… Км… Ну, образно. — А ты философ, однако… — Ой, ну не мастак я в красноречие… — В одном ты прав — я люблю его… и это и правда меня мотивирует. — Ну вот, как я и говорю. — Баурус замолк, но через пару секунд издал смешок. — А ведь забавно, как жизнь поворачивается. Вчера Император вызволяет тебя из тюрьмы, сегодня ты знакомишься с его сыном, а завтра бьёшься рядом с ним бок о бок против убийц его отца! Романтика. — Ох Мартин… — Я тяжко вздохнула. — Мой долг — защищать его, а мне придётся спокойно смотреть, как он подставляет шею… — Защищать наследника — это моя обязанность, — серьёзно сказал Баурус, — а у тебя другие таланты, которые ты виртуозно используешь. Так что пусть каждый из нас делает свою работу. Ты достанешь этот чёртов камень, а я уж обещаю тебе, что глаз с Мартина не спущу! — Смотри только сам не погибни… — Вдруг я вспомнила свой сон о Баурусе и вздрогнула. — Ой, точно! Поосторожнее с паучихами! — Тьхе, да я их на пушечный выстрел не подпущу! — Я серьёзно! Почаще оглядывайся, не давай им подойти сзади, хорошо? — Эм, а к чему тебя это вдруг заволновало? — Недоумевал он. — Просто послушай меня, ладно. Оглядывайся и не давай им зайти тебе за спину. Очень тебя прошу. — Ну хорошо, как скажешь. — Баурус положил мне на плечо руку. — Ты знаешь о том, что иногда бываешь очень странной? — Знаю, — усмехнулась я, — так уж вышло. — Рад я иметь такого друга, как ты, Мира. — И я рада быть тебе другом, Баурус. Лёгкая дружеская беседа меня и правда очень хорошо отвлекла. Я спокойно смогла отправиться спать. Правда, сны на этот раз вовсе не были спокойными. Сначала мне снились прекрасные сады, я шла по ним дальше и дальше, но чувство от этого места было вовсе не приятным. Всё в этом саду меня напрягало. Ощущение было, что сейчас из-за дерева выскочит чудовище. Дальше сон стал мрачным и страшным. В тёмных пещерах даэдра сажали людей в клетки и опускали эти клетки в пылающую лаву. Других людей били и пытали. Отовсюду разносились истошные вопли несчастных. Вдруг перед моими глазами предстал огромный зал с белыми светлыми стенами, напоминающий что-то айлейдское. В центре этого зала, на возвышении, стоял трон, на котором восседал сам Манкар Каморан, а на его груди ярко сверкал Амулет Королей. Я вдруг оказалась у него за спиной, потом его голова покатилась вниз по лестнице, а в моей руке оказался Амулет… Стены и своды неожиданно стали с грохотом обрушиваться. Я с возгласом проснулась. За окном уже теплился рассвет. Отдышавшись, прокрутив сон в своей голове ещё раз, я встряхнулась, поспешно привела себя в порядок, не собираясь больше спать, оделась и отправилась будить Бауруса. Тот спал, как убитый. Растолкав его, я сказала, что буду ждать снаружи. Он, ворча и вздыхая, нехотя сполз с кровати. Выйдя на улицу, я всё также не могла выкинуть свой сон из головы и с ужасом думала: «Неужели это и есть тот самый «Рай» Манкара Каморана? Тоже мне рай… Это же просто пыточная… Кого там мучили?.. Нет, дальше раздумывать мне вовсе не хочется...» Дождавшись спутника, я вместе с ним направилась прочь из Имперского Города в сторону Чейдинхола, где нас ждало весьма странное приключение.