Амулет.

Пройдя ещё немного по пещерам, я и Элдамил наконец вышли на свет. Снова сад, снова белая дорога, которая вела к вершине. Мы были уже близко, неподалёку виднелись белые стены Карак Агаялора. Осталось совсем немного до встречи с Манкаром Камораном. Но, даже выйдя из Запретного Грота, я всё ещё слышала его голос, который пафосно толкал речи: — Я приветствую тебя, если это и вправду судьба! Я устал от самозваных героев, что вставали у меня на пути, показывая лишь свою никчёмность и несостоятельность. — Послушай, — произнесла я раздражённо прямо вслух, — твои навязчивые речи меня порядком утомили. Так не терпится поболтать? Так я сейчас приду, поболтаем… Всю дорогу несёшь какой-то нелепый бред про даэдра, про судьбу. Самому не надоело? Заткни варежку! — Однако, самоуверенности тебе не занимать. — А тебе душноты… Больше он ничего не сказал, а сопровождающий меня эльф недоумённо смотрел на меня. — С тобой всё в порядке? — Осторожно спросил он. — Как тебе сказать. Ваш конченый психопат довёл меня до белого каления ещё до того, как встретился со мной! — Манкар Каморан говорит с тобой? — Элдамил испуганно округлил глаза. — Всю дорогу зудит в ухо, — проворчала я, — хрен кудлатый. Пошли дальше. Быстрее бы уже башку ему снести. — Эм. Как скажешь. Я уверенно шла вперёд, а босмер плёлся за мной. По пути нам уже не встречались ни пауки, ни даэдроты, только пустая белая дорога, ведущая к белокаменным стенам. У входа в Карак Агаялор нас ожидали двое в красном. Одной из них оказалась Рума Каморан, которая с перекошенным гримасой ненависти лицом, приближалась ко мне. — Какая встреча, — хмыкнула я, — давно не виделись. — Неожиданно, правда, — сказала Рума, сменив ненависть надменностью, — думала убила меня? А вот она я! Ты и понятия не имеешь, какими силами управляет мой отец. — Да, действительно. Четыреста лет жизни потратить на то, чтобы собрать вокруг себя горстку доверчивых баранов, а потом делать из них шашлыки в своих катакомбах. Н-да… впечатляет. Скажи, Рума, он действительно воскресил тебя, или ты теперь также бессмертна, как те бедняги в саду? — Пф. Мерзкое отродье, — фыркнула эльфийка, — ты всё ещё думаешь, что сможешь остановить нас? Очень скоро Дагон ступит на земли Тамриэля и наша победа будет полной и окончательной! — Ступит он, — ответила я, глядя ей в глаза, — как бы не так. Через мой труп. — Вот именно. — Она ухмыльнулась. — Иди. Мой отец жаждет видеть тебя, чтобы приветствовать в Карак Агаялоре. — Какая честь для меня. А где красная ковровая дорожка? — Твоё бахвальство не поможет тебе. — Сказала она уже без улыбки. Моя уверенность явно раздражала её. Рума взглянула на Элдамила за моей спиной, по её глазам было видно что она бы хоть сейчас его придушила. Но альтмерка спокойно развернулась и пошла вперёд. Я направилась за ней. Рума Каморан и ещё один паж Манкара, ввели меня в Карак Агаялор. Нельзя было не отметить красоту этого места. Каким бы гадом не был Каморан, во вкусах в архитектуре и искусстве ему не откажешь. Его дворец был действительно хорош. Не будь это адским логовом старика-психопата, помешанного на уничтожении мира, то я вполне могла бы любоваться этими белыми сенами, сдержанными узорами, изящными колоннами, резными дверями и гладкими мраморными ступенями. Меня ввели в огромный зал, в котором я мгновенно вспомнила свой сон. Под белоснежными сводами, на возвышении, куда вела мраморная лестница, на резном троне восседал Манкар Каморан. На груди его висел Амулет Королей. Но был он не таким ярким, каким его запомнила я, словно он потускнел от того, что надел его не тот, кто должен был. Подле него встала сама Рума и ещё один прихвостень могущественного психопата. Элдамил скромно шёл за моей спиной, стараясь не отсвечивать. Каморан с надменной ухмылкой глядел на меня. — Я долго ждал тебя, Защитник Старого Тамриэля, — пафосно гласил он, смотря на меня, — ты — последний вздох умирающей эры. Ты дышишь затхлым воздухом ложных надежд. — Ну может хватит уже, — раздражённо произнесла я, — чего ты этим добиваешься? Решил одолеть меня скукой? — Как мало ты понимаешь. Тебе не остановить Лорда Дагона. — Дагона? Может и нет. Но тебе я в силах помешать. — Ты же видишь, что стены между нашими мирами рушатся, — продолжал Манкар, величественно повышая тон голоса, — Мифический Рассвет становится всё ближе с каждой трещиной в небесном своде! Границы миров ныне зыбки, скоро они сотрутся окончательно и Тамриэль воссоединится с Обливионом! Грядёт Мифический Век! Лорд Дагон снова ступит на принадлежащие ему по праву земли. Мир будет перестроен! — Ну почему ты в этом так уверен? — Потому, что я видел это в моих видениях. — Манкар посмотрел на меня как-то странно. — Ты ведь понимаешь о чём я. — Нет, не понимаю, и понимать не хочу! — Ты не так глупа, как хочешь казаться. Ты всё сама прекрасно знаешь. Ты — такая же, как и я, такая же, каким был Уриэль Септим. Тебе дано видеть то, что не видит никто. — Откуда тебе знать это? — Я старалась не выдать лицом своё беспокойство, однако слова его меня озадачили. — Я чувствую это в тебе, — спокойно ответил Каморан, поднимаясь со своего трона, — ты действительно та самая, избранная, как я и думал. Значит, всё складывается как нельзя лучше. — Никакая я не избранная и ты тоже! Ты — просто старый сумасшедший фанатик с манией величия, которая перешла все мыслимые и немыслимые границы! У тебя было слишком много власти, слишком много времени, и позволил ты себе слишком много! В этом нет никакой избранности, лишь амбиции и жажда власти. — Глупая, это я вижу тебя насквозь. — Он стал медленно подходить ко мне. — Как маленькая гадкая воровка, без каких-либо выдающихся способностей, смогла так легко овладеть навыками, которым иные воины учатся годами, при этом стать благородным рыцарем и последней надеждой всего Тамриэля? Что это, если не избранность? — И кем же я избрана по-твоему, богами? — Теми, кого вы богами зовёте. Это они направляют тебя, они дают тебе видения. Веришь ты в них или нет… — Да что ты говоришь, — гневно вскрикнула я, — что-то я не заметила их особой вовлечённости! Я не избранная, по одной простой причине — я делала всё своими силами, и всё это — мой выбор! И ни я, ни Мартин не являемся никакими Миссиями! Всё это только воля человека! Только его умения, его старания, его борьба! Без знаний и направлений Мартина я бы ничего не сделала! — Ты забываешь, что твои видения во многом вели тебя… — Ни в чём они не вели меня! Они только мешали мне всю жизнь! Скажи-ка, если мои видения были посланы мне Аэдра, то кем были посланы твои видения? Мерунесом? — Какой бы ты не была проницательной, тебе не понять истинной сути вещей! — Мне не понять тебя! — Я с напором поднялась на две ступени, ближе к оппоненту. — Я не понимаю, как ты, тот кто на почве своих амбиций и своих знаний, накопленных веками, смог создать для себя любимого целый мир и чувствовать себя здесь царём и богом, можешь рассуждать здесь об избранности?! Разве это не обесценивает весь труд и вклад, что человек вносит в то, во что он верит?! А Мартин верит в то, что Тамриэль спасти возможно! И потому делает всё, что в его силах ради этого. Применяет все свои знания и умения. И пресловутая избранность и рядом не стояла с его усилиями! Он верит в то, что делает! Верю и я! — Вот как. — Манкар Каморан смотрел на меня с насмешкой. — Да ты не просто прихвостень Септима. Это смешно. Похоже на глупую шутку. Я иногда забываю, какими сентиментальными бывают смертные. Как легко они привязываются друг к другу. И как они трясутся над своими чувствами и верой. — Такому, как ты, забывшему, что такое чувства, лишённому напрочь души и будут смешны порывы смертных защитить то, что они любят! — Именно. — Альтмер смотрел на меня сверху вниз со злобной усмешкой. — Именно ваша эта любовь не даёт вам рационально мыслить. У вас нет шансов, но вы дёргаетесь до последнего. И эта твоя любовь к этому бастарду такая же глупость. Но, признаю, глупость довольно забавная. — Не смей о нём говорить, — со злостью прошипела я, — ты ничего не знаешь ни о Мартине, ни обо мне, ни о моих видениях! — Это уже не важно. — Он махнул рукой и медленно воссел обратно на свой трон. — Моя долгая дуэль с Септимами окончена. И я победил в ней. Император мёртв, Амулет Королей мой, и последний защитник последнего жалкого Септима стоит передо мной в моей твердыне. — Победил, говоришь. А я тебе докажу обратное. С этими словами я мгновенно исчезла. «Прости меня, Элдамил, — подумала я, когда использовала невидимость, — придётся тебе их отвлекать.» Я знала, что как только исчезну, пажи Каморана кинутся на беднягу, но он не стушевался и вступил в бой с ними. Сам Манкар тем временем, сидя на своём троне, схватился за посох. На моё удивление, я увидела на его лице тень тревоги. Он только что был так величественно пафосен и уверен в том, что у него всё складывается так, как хотел он сам, что сейчас он просто растерялся. — Бросьте эльфа, — вскричал Каморан, — защищайте своего Мастера! Но Элдамил слишком хорошо отвлёк пажей Манкара. Благодаря суматохе я смогла повторить то, что видела в своём сне. Всё происходило слишком быстро. Монкар с посохом в руках тревожно озирался по сторонам, пытаясь увидеть меня. У меня была лишь одна попытка. Сплоховать было нельзя. Собрав все свои силы в один удар, чётким и резким взмахом острого меча я отсекла голову Манкара Каморана и та полетела вниз с лестницы с настоящим ужасом на лице. Лишь срубив ему голову, пока тело ещё не упало, я схватила Амулет Королей. И как только рука моя коснулась камня, с него словно спали какие-то чары, он снова засиял также, как тогда, когда я впервые его увидела. Амулет Королей вновь оказался в моих руках. В эту же секунду вся белоснежная зала вокруг задрожала, стены и своды потрескались и стали обваливаться. Я уже не смотрела по сторонам, я думала лишь о Мартине и о том, что сейчас я вернусь к нему с победой. Вдруг рушащийся дворец вокруг меня пропал, а я вновь оказалась в Храме Повелителя Облаков, где меня ждали. Джоффри и Мартин были в Зале Памяти Храма, твёрдо ожидая моего возвращения. Первое, что я увидела, был Мартин, который обеспокоенно, но с улыбкой глядя на меня, подошёл ко мне и крепко обнял. — Ты вернулась, Мира, — сказал он облегчённо, — я счастлив. Это было лучшее приветствие, которое я только могла получить. Я не отводила взгляда от своего принца, даже когда он прервал столь приятные для меня тёплые объятия. Но помня про дело, я с почтением вручила Мартину Септиму Амулет Королей, провозглашая: — Манкар Каморан мёртв! Амулет Королей принадлежит Вам, Милорд. — Принадлежит мне?.. — Он смущённо держал его в руках, глядя на горящий красным камень. — Джоффри сказал тоже самое. Если это всё правда… Если Император действительно был моим отцом, то только я смогу его надеть, как наследник рода Септимов. — Так наденете его, Ваше Величество. — С улыбкой сказала я. — Да-а… Конечно. Чего я жду? Мартин вздохнул и не слишком уверенно поднёс амулет к своей груди, легко и просто, даже быстро, он застегнул цепочку амулета на своей шее и опустил руки. Амулет Королей стал сиять ещё ярче. От этого у меня захватило дух. Я с восхищением смотрела на Мартина Септима, радостно думая о том, что наконец-то всё получилось. Все клинки, что были в помещении приклонили перед наследником Императора колено, я сделала тоже самое, а Джоффри торжественно воскликнул: — Клинки! Поприветствуйте Мартина Септима, сына Императора Уриэля Септима и его наследника! — Ура! — Скандировали Рыцари Клинки в один голос. — Встань, Мира, Заступница Императора, — сказал Джоффри подойдя ко мне, — честь и хвала тебе, Клинок. — Вот уж кому здесь стоит поклониться. — Произнёс с улыбкой Мартин, учтиво кивнув мне. — Не стоит, Ваше Величество. — Я поднималась с колена, опустив смущённо голову. — Спасибо. Рада стараться. — Думаю, Вашему Величеству стоит облачиться в соответствующее одеяние, — учтиво произнёс Джоффри, склоняя голову перед Мартином, — прежде, чем отправляться в столицу. — В столицу, — переспросила я, — уже? — Верховный Канцлер Окато ожидает нас в Имперском Городе, — ответил Мартин, — пока тебя не было, из столицы пришёл гонец с письмом от Канцлера, в котором он интересовался как обстоят дела с Амулетом и спрашивал о том, когда может собрать Совет Старейшин. Джоффри отправил в столицу ответное письмо. В отсутсвии Императора Совет Старейшин руководит Империей. Я не ожидаю от Совета каких-либо возражений на мой счёт, но с ними тоже нужно считаться. Так что нам стоило бы поспешить в Имперский город, пока враг не оправился от смерти Каморана. — Что ж. — Я учтиво кивнула. — Тогда выходим по Вашему приказу, сир. У меня было такое неправильное ощущение от моих собственных слов. Будто я говорю не с тем, кого люблю, а с кем-то другим. Мартина священника больше нет. И эта мысль меня пугала. Но я больше не могла позволить себе говорить с ним, как обычно. И даже свободно взглянуть ему в глаза больше была не в силах. Я старалась не подать виду и снаружи просто спокойно и учтиво стояла перед Императором, как и положено Клинку. Но в душе всё словно померкло, в груди защемило. Минуту назад от его объятий я ощутила как он переживал за меня в моё отсутствие и как он рад был именно мне, живой и здоровой, а уже потом всем моим достижениям. Но в одну секунду вдруг возник какой-то барьер, не дающий мне видеть в нём своего Мартина. Теперь это Мартин Септим. — В таком случае, Милорд, проследуйте в свои покои, — сказал Джоффри наследнику, — там для Вас приготовлена одежда. — А это не ждёт, — спросил Мартин, — хотя бы одной минуты? — Как скажете, сир. Джоффри покинул зал, а за ним и клинки, те, что были в помещении, один за другим вышли. Я было тоже подумала, что стоит уйти, но что-то держало меня на месте, мои ноги будто приклеились к полу, сама я не шевелилась и всё также опустив голову, стояла, держа руки за спиной. — Ну вот, — произнесла я тихо, не глядя на Мартина, — теперь видите, что Вы действительно Септим? — Пожалуй, чтобы подтвердить это, — сказал Мартин вздыхая, — мне не был нужен Амулет. В глубине души я знал, что это правда, ещё тогда, в Кватче, кода ты мне об этом сказала. Хоть и боялся этого. — Здесь нечего бояться, сир. — Мира, взгляни на меня. — Мартин подошёл ближе ко мне. Я подняла взгляд, он смотрел на меня своими печальными светлыми глазами, словно видел мою душу ими, понимая о чём я думаю. Я хоть и смотрела на него, но всё также неподвижно стояла, держа в себе все те эмоции, что захлестнули меня, разрывая изнутри. — Да, Милорд? — Прошу не надо. — Голос Мартина дрогнул. — Не говори со мной так. — Как? — Словно я для тебя чужой человек. — Нет, не чужой. Вы мой Император и я должна… — Ничего ты не должна. Да, я стану Императором, но для тебя это ничего не изменит. — Он вдруг взял меня за плечи и, притянув к себе, обнял. — Ничего, Мира, слышишь… — Но… Так нельзя. — Кто сказал? — Мне положено так говорить с тобой. Ты ведь — Император. — Пока ещё нет, — спокойно сказал Мартин, — вторжение Мерунеса Дагона ещё продолжается, чтобы прекратить его, нужно зажечь Драконьи Огни, чтобы врата в Обливион перестали открываться в Тамриэле. Только тогда я стану Императором. Сейчас я ещё наследник. — А я — просто Клинок… Твоя охрана и только. — Нет, не только. И ты не просто Клинок. Ты — настоящий герой, и хватит это отрицать. — Мартин вновь взглянул мне в глаза, подняв моё лицо за подбородок. — Признай уже наконец свои заслуги без ложной скромности. Ты — герой Империи. Но для меня ты — гораздо большее. Ты — моя душа. Я люблю тебя. И ничто этого не изменит. Ни Амулет Королей, ни Императорская мантия. Это всё антураж. Я настоящий никуда не делся. Я здесь, с тобой и прошу не забывай об этом. Кто бы что не сказал и не сделал. Ты — моя Мира и я хочу, чтобы это так и оставалось. Не изменяй своего отношения ко мне, пожалуйста. Ибо я своё к тебе не изменю. От слов его с меня словно спали оковы. Тело будто облегчилось, сердце успокоилось. Я чувствовала, как горят мои уши и как глаза наполняются слезами. Мои руки сами потянулись, чтобы обнять его, по привычке вцепляясь в мешковатую ткань рясы. — Я сделаю так, как ты просишь, Мартин. — Сказала я, расплываясь в улыбке. — Но не потому, что ты должен стать Императором. А потому, что люблю тебя. И всё сделаю для тебя. Одно слово твоё как Мартина для меня больше, чем слово Императора. Взгляд твой — моя отрада, твой голос — музыка, объятия твои — лекарство. Вновь прильнув к его груди, я почувствовала, как по щеке моей потекла слеза и мгновенно впиталась в плотную шерстяную ткань. Я впервые в жизни прослезилась от хороших и приятных чувств, а не от боли и страха. Я верила Мартину всем сердцем, в его чувства, в его ко мне отношение, верила и была счастлива, что он сказал мне всё это. Мои болезненные сомнения сменились эйфорией и облегчением. И добрая улыбка Мартина способствовала этому облегчению. Он взял моё лицо в ладони, вытерев мои слёзы с щёк, пригнулся ближе ко мне и нежно поцеловал в лоб. — Ну чего ты плачешь, милая? — Ничего. Всё хорошо, милый. Мартин поцеловал меня в обе щеки, а затем коснулся моих губ. Тёплый поцелуй его был столь приятным, что ощущения эти унесли меня куда-то в далёкие дали, вместе с любимым. Мы уже были не в Тамриэле, и даже не в Нирне. Мы были далеко, за пределами Этериуса, там, где не были даже Аэдра, там, куда попадают только влюблённые. Ненадолго. Всего лишь на краткое мгновение. Но мгновение это больше, чем сотни лет жизни. И, хоть и приходится спускаться на землю, прочь из того мира грёз и тёплых чувств, но воспоминание это останется в сердце навсегда. — Почему нельзя побыть с любимой чуть дольше? — С грустью прошептал Мартин мне на ухо. — У нас ещё будет время, Мартин, — шепнула я в ответ, — лно ещё будет. — Конечно будет, Мира. — Тебе пора, не стоит задерживаться. — Ты права. Мартин снова поцеловал меня в лоб, нехотя выпустил из объятий, ещё несколько секунд смотря мне в глаза. Я улыбалась ему не в силах отвести взгляд. Наконец он направился в свои покои и, как только дверь закрылась за ним, я сама уже готова была направиться к выходу, но вдруг взгляд мой зацепился за стол Мартина, стоявший в стороне. На столе я увидела тарелку с теми самыми зелёными яблоками, что я принесла ему. И вместо трёх, на тарелке их было два. Я улыбнулась сама себе: «Он всё-таки нашёл их, надеюсь, оно было вкусным.» С этой приятной мыслью я вышла во внутренний двор Храма. Во внутреннем дворе собрались Клинки. С Мартином в Имперский Город должен был отправится небольшой отряд, в их числе, конечно, Джоффри, Баурус и я. Мы ждали только Мартина. Я и Баурус готовили лошадей, Джоффри тем временем давал указания Клинкам, и тем, кто шёл с нами, и тем, кто оставался в Храме. Баурус стал расспрашивать меня о том, что происходило со мной в Раю Каморана. Пока я рассказывала, невольно собрала вокруг себя слушателей. Другие Клинки с интересом внимали мне, задавая вопросы, возмущаясь зверствам, что там творились. И когда я рассказала, как пришлось постараться одним ударом снести этому психу голову, все Братья и Сёстры по Ордену стали мне аплодировать. Они обнимали меня, хлопали по плечам. Я чувствовала и радость, и гордость, и смущение, было немного неловко, но невероятно приятно. Баурус даже хотел, чтобы меня взяли на руки, но я категорически отказалась от этого. — Высоты что-ли боишься? — Усмехнулся он. — Возможно. — Ответила я, пряча руки за спиной. — Ну понятно, маленьким высота ни к чему. — Ты опять за своё? — Расслабься, клоп, ты маленькая, но у тебя большая храбрость! — Баурус, ты не выносим. Все Клинки, и я в том числе, стали смеяться, даже Джоффри тихонько похихикал. «Вот ведь… смеются ещё, — думала я, с наигранным возмущением, — лбы здоровые». Так мы и дождались Мартина, который, услышав наш смех, немного недоумённо смотрел на нас, пока мы его не заметили. Все Клинки встали по стойке смирно вряд, Джоффри объявил наследнику, что лошади готовы и можно выдвигаться. Мартин поблагодарил его, и меня с Баурусом. Я подвела ему его коня, крупного вороного жеребца, Мартин Септим сел в седло первым. Затем Джоффри и тогда остальные Клинки взгромоздились на лошадей. Отряд во главе с наследником Императора отправился из Храма Повелителя Облаков прямиком к столице. Мартин попросил меня ехать с ним рядом. Мне было неловко, ведь рядом с ним должен ехать Джоффри, как Грандмастер Ордена Клинков. Но сам Джоффри спокойно уступил мне, ведь так захотел его Император, он и не собирался возражать. Ехать было неблизко, но не слишком долго. Мы выехали ближе к вечеру и не собирались задерживаться, поэтому и оставаться на ночлег нигде не планировали, да и небезопасно это было. По пути, к счастью, никаких врат и даэдра нам нигде не попалось. С одной стороны меня это радовало, а с другой, озадачило и даже обеспокоило. Людей на тракте тоже не было, все боялись даэдра и в данный момент мало кто решался выезжать из-за городских стен. Даже разбойников на дорогах поубавилось, что тоже было нам на руку. Мартин только второй раз за долгое время покидал Храм Повелителя Облаков и впервые выезжал дальше Брумы. Он тоже нервничал и волновался, ведь ему предстояла встреча с Верховным Канцлером и членами Совета, а он никогда их не видел. Я старалась отвлечь его от волнительных мыслей простыми непринуждёнными беседами. Видя, как он улыбается, я сама со спокойствием вздыхала. Однако, усталость тоже дала о себе знать. Как только солнце окончательно скрылось, я стала упорно зевать. В какой-то момент случайно задремала прямо в седле, пока Мартин переговаривался о чём-то с Джоффри. Случилось это как-то слишком резко, я даже не заметила, что меня клонит в сон. Во сне мне привиделся Амулет Королей, который светился, и свечение это становилось всё ярче, пока не вспыхнуло ярким огнём. И вот я вновь увидела Храм Единого и того дракона, который смотрел на меня сверху вниз, глаза его были печальны. Небо вверху было затянуто тёмно-красными тучами, но от света дракона стало потихоньку светлеть. Вдруг я услышала голос Мартина, окликающего меня, образ дракона растворился и я очнулась. — Мира, ты заснула, — удивился Мартин, — прямо в седле? — Ой, прости. — Я протёрла глаза. — Просто меня немного сморило. — Я опять не дал тебе отдыха, — грустно вздохнул он, — извини. — Всё в порядке, Мартин. Некогда отдыхать. Поспать я ещё успею. Сейчас должна немного взбодриться. Высплюсь, когда ты станешь Императором. — Ох, не напоминай. — Мартин усмехнулся. — Я всё ещё чувствую себя не в своей тарелке. И эта одежда… — Он пол дороги поправлял красный бархатный воротник, который слегка топорщился. — Неудобно? — Хм, нет, не в этом дело. Скорее просто не то, к чему я привык. — А да, твоя любимая церковная ряса. — Я тихонько хихикнула. — Её пришлось сменить на расшитую мантию. — Да уж. Одеяние священника ведь не совсем то, в чём ожидаешь увидеть Императора. Хотя, я с радостью её бы вернул. — А мне больше нравился тот чёрный дублет. Он очень шёл тебе. — Что ж, на будущее буду знать, что мне носить при тебе. — Мартин улыбаясь, смотрел на меня. — Пожалуй, он был удобнее, чем это… — Он вновь поправил свой воротник. — …Одеяние… — Придётся привыкать. Возможно, тебе доведётся надеть ещё много неудобных вещей. — Скорее всего. — Мартин удручённо вздохнул, глядя на исчезающие луны. — Хотел бы я иметь возможность отсрочить это, дать себе ещё время на осмысление, на принятие. Но, к сожалению, времени у меня нет вовсе. Эх, чего рассуждать, собери смелость в кулак и будь готов ко всему. Перед смертью не надышишься. — Смертью? — Меня сильно напугали его слова. — О чём это ты? — Это просто поговорка, — успокоил меня Мартин, — всё в порядке. Ты чего? — Так себе поговорка, для сложившейся ситуации. — Я тебя понял, извини. Сказал, не подумав. — Значит, не только мне это свойственно? — Думаю, да. Мы смотрели друг на друга, улыбаясь. Впереди уже виднелся Имперский город и Башня Белого Золота возвышалась над столицей. Утром, на восходе солнца, Мартин Септим, последний сын Уриэля Септима, въехал в ворота столицы, в сопровождении своих клинков.