• Глава II: СТАЛЬ И ЭФИР (1912-1913)

Глава II: СТАЛЬ И ЭФИР (1912-1913)

Воздух в лаборатории КБ «Кристалл» был густым и многокомпонентным. Запах озона от искрящих динамо-машин смешивался с едким дымом паяльных ламп, сладковатым ароматом канифоли и тяжёлыми нотами нагретого металла и пота. Уже не склад, а настоящий храм техники, где царил не молитвенный шёпот, а сдержанный, деловой гул голосов и бесконечный стук молотков. В центре этого ада научной мысли, на отдельном столе, покрытом зелёным сукном, лежал её источник, её муза и её главная неудача. Смартфон Владислава был мёртв. Вернее, он был разобран. Аккуратно, с почти хирургической точностью. Его глянцевый корпус лежал отдельно, как раковина выловленного моллюска. Рядом, под стеклянными колпаками, покоились внутренности: тёмная плата, испещрённая золотыми дорожками, напоминавшая карту неведомого мегаполиса; крошечный, но невероятно сложный аккумулятор; и самое загадочное — чёрный прямоугольник процессора, который под мощным микроскопом открывал структуры, столь же непостижимые, как иероглифы внеземной цивилизации. Инженер-электротехник Лаврентьев, с трясущимися от бессонницы руками, докладывал Владиславу и куратору проекта от МВД, полковнику Орлову: — Мы не можем его воссоздать, ваше высокоблагородие. Принцип — понятен. Идея — ясна. Вот эти... «транзисторы»... их здесь, на этом кремниевом «камне», тысячи, если не миллионы. Мы осознали, что будущее — за управлением током на таком уровне. Но сама технология... это магия, а не наука. Нам до этого — как до Луны. — Что же вы смогли? — сухо спросил Орлов, скептически оглядывая разложенные компоненты. — Мы смогли учиться, господин полковник! — воскликнул Лаврентьев, и в его глазах вспыхнул огонь фанатика. — Пластик корпуса натолкнул химиков на создание новых материалов — бакелита, например. Он прочнее эбонита и отливается в любую форму. Идея аккумулятора заставила нас усовершенствовать свинцово-кислотные батареи — теперь они вдвое ёмче! А сама мысль о компактном монтаже дала толчок к созданию первых прототипов печатных плат для радиостанций! Мы не скопировали артефакт, мы... вдохновились им! Владислав молча кивнул. Так и было задумано. Смартфон был не чертежом, а компасом, указавшим направление. И стрелка этого компаса уверенно указывала на войну.

***

На заснеженном полигоне под Псковом грохот стоял невообразимый. Чудовище на гусеницах, именуемое «Витязь-1», пыхтя и лязгая, ползло по обледеневшему полю. Его маленькая пушка дёргалась, выплёвывая в сторону мишени дымный снаряд. Генерал от кавалерии Брусилов, присутствовавший на испытаниях, скептически хмурился. — Грохот на версту, мотор глохнет на каждом ухабе. Игрушка, Пётр Аркадьевич, — бросил он Столыпину, стоявшему рядом в толстой шинели. — Но игрушка, которая не боится пулемётного огня, Алексей Алексеевич, — парировал Столыпин, не отрывая взгляда от танка. — Посмотрите, как он продавливает проволочные заграждения. — Проволоку и мои гусары саблями порубают! — фыркнул Брусилов.

***

Через год, на том же полигоне, он наблюдал уже за другим зрелищем. «Витязь-2» на колёсном ходу нёсся по укатанной дороге с неслыханной для бронемашины скоростью, а затем, с оглушительным лязгом, перешёл на гусеницы и полез в грязь. Лицо Брусилова стало задумчивым. — Это... уже не игрушка, — медленно проговорил он. — Это — новая тактика. Быстрота, манёвр, огневая мощь. Жаль, лошади пугаются. А в цехах новых заводов в Нижнем Новгороде и Харькове уже собирали каркасы первых «Русичей» — трёхбашенных средних танков, которые должны были стать тараном для любой вражеской обороны.

***

В кабинете Столыпина царила напряжённая тишина. Владислав положил на стол два листа бумаги. — Что это? — спросил Пётр Аркадьевич. — Списки. Первый — офицеры и адмиралы, которые в... той истории... доказали свою преданность России, даже когда всё рушилось. Их имена — Колчак, Деникин, Врангель, Юденич и другие. Они должны получить дивизии и корпуса. Их талант не должен пропасть впустую или быть направлен против своих. Столыпин взял первый список, пробежался глазами по фамилиям и кивнул. — А второй? — Второй — молодые. Пока ещё никому не известные. Унтер-офицер Рокоссовский, поручик Тухачевский, унтер Жуков... — Владислав видел, как в памяти всплывают образы маршалов Победы, но он гнал их прочь. Сейчас они могут стать амбициозными юнцами. — В них дремлет военный гений. Их нужно найти, отобрать и отправить на ускоренные курсы. Они — будущее нашей армии. Столыпин взял второй лист. Его взгляд стал тяжёлым. — Вы понимаете, что творите, Владислав? Вы сводите в одной армии людей, которые в другом мире стали бы заклятыми врагами. — Я не творю, Пётр Аркадьевич. Я даю России шанс использовать ВСЕ свои таланты для одной цели — выживания и победы. Чтобы им никогда не пришлось сходиться в братоубийственной бойне. Керенский тоже был врагом нашего с вами отечества, а теперь он лицо социальных реформ. Благодаря нему, самая радикальная оппозиция распалась на более мелкие фракции, которые не имеют поддержки народа от слова совсем. Столыпин медленно сложил оба списка и убрал их в сейф. — Хорошо. Я поговорю с военным министром. Риск колоссальный... но цена бездействия — ещё выше.

***

Тем временем, на страницах газет «Новое Время» и «Русское Слово» разворачивалась иная битва — за умы и сердца. Заголовки кричали: «ДУМА РАБОТАЕТ: НАЛОГОВАЯ РЕФОРМА ОБЛЕГЧИТ БРЕМЯ КРЕСТЬЯНИНА!», «СОЦИАЛЬНОЕ ПАРТНЁРСТВО: ЗАКОН О СТРАХОВАНИИ РАБОЧИХ ПРИНЯТ!», «САМОДЕРЖАВИЕ И ВОЛЯ НАРОДА: РАЗРАБАТЫВАЕТСЯ ОСНОВНОЙ ЗАКОН, УКРЕПЛЯЮЩИЙ ВЛАСТЬ ЦАРЯ!». Владислав, читая сводки из отдела пропаганды, с горькой усмешкой думал о том, как легко управлять общественным мнением, когда ты знаешь, каких ошибок нужно избежать. Они создавали уникальный гибрид — сильное, социально ориентированное государство, где авторитет Верховной Власти подкреплялся не мистической благодатью, а реальными, осязаемыми успехами. Что император законный правитель не только от Бога, но и по людским законам. Два года титанического, невидимого миру труда пролетели как один день. Фундамент нового исполина был заложен. Оставалось лишь дождаться часа, когда гром грянет — и Россия ответит на него не молитвой, а рёвом дизельных моторов и лязгом гусениц.