Тень в переулках Вестминстера

Туман в тот вечер был не просто густым, он был живым. Он заползал в переулки Сент-Джеймса непрошеным гостем, цепким и влажным, выедая краску с фасадов и выстилая грязные воды Темзы желтоватым саваном. Он просачивался сквозь щели в оконных рамах, нес с собой запах гари от тысяч каминов, угольной пыли и невысказанных тайн. Лондон дышал им, как больные легкие — хрипло и тяжело. Холланд Вайлд пытался отогнать эту могильную сырость, расположившись у камина в своей квартире на Стрэнде. Огонь весело потрескивал, отбрасывая на стены пляшущие тени, но холод, что сковал его изнутри, был неуязвим для пламени. Его источником был не ноябрь, а единственный предмет на полированном столе рядом с креслом — конверт из плотной, слегка шероховатой бумаги. Конверт этот доставили час назад. Мальчик-посыльный, промокший и сопливый, сунул его в руку и скрылся в молочной пелене, не дожидаясь чаевых. Оттиск сургучной печати на обороте был сломан — не аккуратно вскрыт ножом, а спешно разорван нервными пальцами. Самого сургуча было слишком много, он расплылся бесформенным багровым пятном, словно капля запеченной крови. Холланд отхлебнул бренди из бокала, чувствуя, как дорогой алкоголь обжигает горло, но не в силах растопить ледяной ком, застрявший под ребрами. Он снова взял в руки письмо. Почерк был незнакомым, угловатым и торопливым, но слова врезались в память с первого прочтения, будто выжжены каленым железом. «Мистеру Холланду Вайлду. Считаю своим долгом сообщить Вам,что мистер Аарон Франц Паллор пропал без вести. Последний раз его видели три дня назад покидающим свой клуб. Скотленд-Ярд завел дело, однако следствие не дает результатов. Зная о вашей близкой дружбе, счел необходимым Вас уведомить. С почтением, Некий доброжелатель.»

«Пропал без вести»

Слова отдавались в его сознании глухим, бессмысленным стуком. Аарон? Его Аарон? Человек, который знал наизусть расписание всех лондонских омнибусов, который мог с точностью до минуты назвать, когда закипит вода в его серебряном чайнике? Аарон, чья жизнь была выстроена с педантичной точностью швейцарского хронометра, — исчез? Холланд скомкал письмо в кулаке. В ушах стоял навязчивый шепот: "Что совсем не так...". Он не знал, откуда взялась эта мысль - может, из самого тона письма, сухого и в то же время зловеще анонимного. "Некий доброжелатель". Лондон был полон такими "доброжелателями", чьи услуги чаще всего оборачивались ножом в спину. Он подошел к окну, отодвинул тяжелую портьеру. За стеклом клубилась мгла, в которой газовые фонари едва теплились, как умирающие свечи. Где-то там, в самом сердце его каменного лабиринта, в районе Ковент-Гарден, стоял особняк Аарона. Пустой? Или в нем таилось нечто, что заставило его друга сломать свой безупречный жизненный уклад и инсценировать исчезновение? Ледяная тяжесть в груди сжалась еще туже. Это было не просто предчувствие беды. Это было знание - глубинное и неоспоримое. Началось что-то ужасное. И письмо с его рваной печатью и безымянным автором было не концом истории, а лишь первой страницей в новой, самой мрачной главе его жизни. Главе, которая начиналась здесь и сейчас, в удушающих объятиях лондонского тумана.

-

Особняк в Ковент-Гардене производил впечатление вымершего. Ни одного огонька в высоких окнах, лишь отсветы тусклого газа с улицы скользил по запотевшим стеклам. Холланд постучал массивным дверным молотком в виде головы ворона, и звук гулко раскатился по сводам, не встречая ответа. Он уже собирался уходить, когда дверь бесшумно отъехала на несколько дюймов. В щели виднелся бледным, искаженный страхом зеленый глаз. - Убирайся,- прошипел голос, который Холланд с трудом узнал. Это был голос Аарона, хриплый и тихий, но очень испуганный и лишённый всякой мелодичности, сорванный до сипоты. - Аарон? Черт возьми, это я, Холланд! Щель стала чуть шире. В полумраке прохожей стоял его друг. Но это было лишь тень прежнего Аарона. Его лицо было, как белый холст и истощенное, губы и ноги дрожали, а изящные пальцы, обычно столь спокойные, теперь судорожно держались за косяк двери. - Тебе не следовало приезжать, - Аарон отшатнулся вглубь холла, и Холланд, не приглашенный, шагнул за ним, захлопнув дверь. В камине горело всего одно полено, отбрасывая длинные, пылающие тени, которые казались живее своих хозяев. - Я получил письмо. Ты пропал. Как я мог не приехать? Что происходит? - Я... болен, Холланд. - Аарон отвернулся, его плечи сгорбились под тонким шелковым халатом. - Не смей думать, что это чахотка или лихорадка. Это нечто иное... Недуг... Внутри. И случилось кое-что, из-за чего мне пришлось... исчезнуть. - Что случилось? Говори! Может, я смогу помочь. - Нет! - Аарон резко обернулся, ив его глазах вспыхнул настоящий ужас. - Ты не должен быть втянут в это. Никто не должен. Поклянись... Поклянись, что никому не расскажешь о нашей встрече. Ни слова. Ни единого намека. И Холланд, подавленный страданием в глазах друга, поклялся. Слова клятвы повисли в прогорклом воздухе особняка, тяжёлые и безмятежные.

-

Прошла неделя. Семь долгих дней, в течение которых обещание, данное Аарону, грызло Холланда изнутри острее любой угрызений совести. Это было не просто беспокойство; это было физическое ощущение - сосущая пустота под ложечкой, холодок между лопаток, не дававший покоя. Образ "белого как холст" и испуганного друга, его таинственная "болезнь" - это все не складывалось в картину. Ложь чувствовалась каждой клеткой. "Тут все не так просто" - Этот шепот теперь звучал в нем постоянно. Именно это чувство, а не случайность, привело его тем вечером в темный переулок у Вестминстера. Он шел без цели, пытаясь заглушить внутреннюю тревогу ритмом шагов. И тут он увидел его. В свете одинокого фонаря у входа в неприметное здание с малиновыми шторами стояла парочка. Женщина, работница заведения, с каштановыми локонами, выбивавшимися из-под капора, и мужчина. Ростом чуть выше среднего, в дорого, но небрежно накинутом плаще. И профиль... Сердце Холланда пропустило удар. Это был профиль Аарона. Но нет. Поведение этого человека было чужим, неестественны. Движения - резкие, уверенные, полные скрытой силы. Он наклонился к девушке, что-то прошептал, и та засмеялась - нервно, с испугом в глазах. Потом он скользнул внутрь, резко захлопнув дверь прямо перед носом замершего Холланда. Этот жест - дерзкий, пренебрежительный - стал последней каплей. Что-то неладное витало в воздухе, и сходство было пугающим. Не раздумывая, Холланд рванул на себя тяжелую дверь и шагнул внутрь. Воздух ударил в нос - густой, сладкий и прогорклый, смесь дешевых духов, дорого табака, винных паров и человеческого пота. В дымной мгле, подсвеченной красными абажурами ламп, копошились призраки наслаждений. Кто-то громко смеялся, распивая шампанье с полуодетой девушкой; чуть поодаль, у стены, другой клиент, не стесняясь, прижимал к стене служанку, а та безвольно подчинялась. И среди этого хаоса Холланд увидел его. Тот же овал лица, те же черты... но искаженные, словно отражение в треснувшем зеркале. Невероятная, почти демоническая красота сочеталась с мертвенной бледностью кожи и глубокими, ка провалы, синяками пол глазами. А его глаза... Они были зелеными, но с проступающим ядовито-желтыми прожилками, как у дикого кота или как у редкого, прекрасного и опасного камня. Он держал в руке бокал с темно-рубиновым вином, а другой рукой скользил по талии той самой шатенкой Софии Говард, уже наполовину развязывая шнуровку ее корсета. На его губах играла ехидная, властная ухмылка. Длинные темные волосы скрывали часть его лица, придавая ауру роковой тайны. И в этот миг, будто почувствовав на себе пристальный взгляд, он медленно повернул голову. Его кошачьи глаза встретились с глазами Холланда. Он прищурился, и в его взгляде не было ни капли узнавания - лишь холодное, изучающее и высокомерное недоверие. Взгляд на назойливого незнакомца, посмевшего нарушить его уединение. Холланд замер, кровь стучала в висках. Он смотрел в лицо своего лучшего друга и видел в нем абсолютно чужого, опасного человека. - Аарон? - Имя сорвалось с губ само собой, тихим, предательским шепотом, который, казалось, был услышан сквозь весь шум и гам. В ответ зрачки незнакомца сузились, превратившись в две тонкие, ядовито-желтые щелочки. По телу Холланда прошел ледяной пот - это был не просто взгляд, это был ястребиный взгляд, полный злости и гнева, вперемешку с алкогольным угаром. Мужчина медленно, с преувеличенной театральностью, растянул кривую и ехидную ухмылку. - Вы чего-то хотели? - его голос низкий и вибрирующий, прозвучал как вызов. Так состоялось их знакомство - хоть и не самое лучшее. В тот вечер, под аккомпанемент приглушенного смеха и звона бокалов, Холланд Вайлд стал для Хилстона Франка Вайлдхорна главным врагом. А в груди у детектива родился мучительный вопрос: "Неужели у Аарона есть брат-близнец? Если да, то почему он никогда о нем не говорил?" Под лондонский, мерзкий дождь, измученный и истерзанный Вайлд вернулся домой. Сев у камина, он начал рассуждать, безуспешно пытаясь сложить в логичную картину бледное лицо друга, его испуганный шепот в особняке и ядовитый взгляд того мужчины в борделе. Объяснения не находилось.