Часть V

Всё моё существо погрузилось в тягучий, вязкий омут прострации, будто сознание затянуло плотной пеленой тумана. Мысли, словно осколки разбитого зеркала, хаотично метались в голове, не складываясь в целостную картину, оставляя после себя лишь звенящую пустоту. Я пыталась механически перебирать обрывки услышанного, но мозг, будто зависший компьютер, с надрывным гудением перегревался от попыток анализа. На внутреннем экране вместо логических цепочек вспыхивали кричащие алые надписи, разрывая пространство разума: «ERROR! ERROR! ERROR!» — снова и снова, как навязчивый сигнал тревоги. Каждая попытка сосредоточиться оборачивалась коротким замыканием: в висках стучало, в ушах звенела неестественная тишина, а реальность вокруг словно теряла чёткость, растворяясь в статике ахуевания. Этого просто не может быть. Я снова сплю? Или перепила с ребятами глинтвейна. Так и знала, что последний глоток был лишним и теперь страдаю от живых глюков, а не вертолётов, как это обычно бывает. Мечты и реальность переплелись, что мне теперь сложно понять, где заканчивается одно и начинается другое. Да, всё именно так. По-любому я отключилась во время нашего разговора с Крисом. А может его и вообще не было, и я вырубилась, как зашла в комнату? Блять, я запуталась... А может?... Пока пыталась осмыслить прошедшие полчаса, – или все-таки не полчаса? – я не контролировала выражение на своём лице. Шок сменился глубокой задумчивостью, брови сильно нахмурились, нижняя губа оказалась прикушена чуть ли не до крови, а глаза смотрели будто в пустоту. В ебическое никуда. Крис, что всё это время наблюдал за мной, уже принял самое смиренное выражение у себя на лице, которое я только могла видеть. Словно был готов к любым последствиям, но в глубине его необъятной серой глади, не погасала та самая искра, что надеялась на лучший исход. И когда я наконец сконцентрировалась на его очертаниях и приобрела более осмысленный взгляд, мои брови расслабились, а губа, на которой все-таки выступила маленькая капля крови, освободилась из цепкой хватки зубов. Когда Крис закончил свой монолог, оказывается он отпустил мою руку, что держал во время всего нашего "разговора". Будто давая мне выбор: остаться здесь и сейчас с ним или же отказаться и уйти. Но он не знал, что выбора у меня изначально не было, я его сделала ещё тогда, два месяца назад. Я сокращаю то расстояние, что было между нами, словно перешагиваю границу, которую обозначила между нами, ещё когда заметила его внимание и интерес к другой девушке, Белле. Я делаю шаг навстречу к нему. И он стал решающим. Утыкаюсь лбом ему в ключицу и обнимаю за шею. Чувствую, как Крис напрягается от неожиданности и вздрагивает. Застывает на секунду, а затем в охапку обнимает меня так, что кажется хочет скрыть от всего мира. Чтобы никто больше меня не видел, будто я принадлежу только ему одному. А я ему и принадлежу. Моё сердце, душа и тело всё время рвались к нему, а я запрещала. Осознанно стопорила этот процесс. Всё это было уже его ещё с первой нахальной шуточки, игривого взгляда тёмно-серых глаз, задорной ухмылки, что очерчивало его скульптурное лицо. Я зарылась ещё глубже, утыкаясь носом ему в ворот, там где на шее бешено стучит его пульс, вставая чуть-чуть на цыпочки, чтобы вдохнуть его непередаваемый аромат. При всём своём желании я не смогла бы описать, как пахнет Он, во всей полноте своих эмоций, во всей гамме ощущений. Единственное, что я могла различить это его любимый парфюм: древесный, с нотой мяты. Он переплетается с его собственным, личным, таким неуловимым, как мои разбегающиеся мысли при виде него. Но одно знаю точно, я бы узнала этот запах из тысяч, миллионов. Я хочу его вдыхать, хочу заменить им кислород. Это помешательство в конце концов, себе то я могу в этом признаться. Весь этот парень – моё помешательство. И сейчас, когда я так чётко ощущаю его сильные, но нежные руки, его дыхание на своей макушке и нежное, мимолётное, будто крылья бабочки, прикосновение губами к моему лбу, я осознаю, что это все-таки не сон. Это – реальность. Отступаю на шаг назад, вырывая себя из приятных грёз, но не разрываю наши объятия. И озвучиваю мысль, что пронеслась у меня чётко в голове: – Пока ты не объяснишься с Беллой, ты не станешь моим парнем. Я не хочу быть той стервочкой-подружкой, что увела парня из-под носа, а она об этом даже не подозревала, – ехидно проговариваю я и шальная улыбка озаряет моё лицо. Крис на это только усмехается, в его глазах я вижу непомерное счастье, облегчение и нежность. Мои любимые серебристые омуты смотрят на меня, окутывая так, что я чувствую притяжение на физическом уровне. – Ты права. Тогда я приду к тебе, как решу этот вопрос, лисичка моя. – он сказал это так мягко и чувственно, что меня затопило приятным теплом изнутри. Ощущение, что ещё чуть-чуть и просто сдохну от того, как сердце бешено бьется о грудную клетку, пытаясь пробить её насквозь. И все-таки это аритмия, точно аритмия, отвечаю. ААААААААААААААА ОН НАЗВАЛ МЕНЯ СВОЕЙ ЛИСИЧКОЙ О ГОСПОДИ БОЖЕ МОЙ БЛЯТЬ ВСЕВЫШНИЙ Я НЕ МОГУ ЭТО ПИЗДЕЦ КАК ТАК МОЖНО ЕБ ТВОЮ МАТЬ ЧЕРЕЗ МАТЬ ЧЕРТ ВОЗЬМИ ЧТО ОН ДЕЛАЕТ СО МНОЙ БЛЯТЬБЛЯТЬБЛЯТЬ, - внутренний визг меня чуть ли не глушит из-за такого обращения и интонации, с которой он это произнёс, но я не подаю вида. По крайней мере стараюсь изо всех сил. А мурашки, которые прибегли после, кажутся миражом, по сравнению с озвученными словами, что набатом повторяются в голове. Чувствую, как действительно тону в его светлых глазах, что искрят, как новогодняя ёлка. Прихожу в себя от его нежного и трепетного прикосновения. Ощущаю, как он рукой ласково заправляет мне прядь волос за ухо, прижимая внутреннюю сторону ладони к моей щеке, – о боже она такая приятная и теплая, хотя мои щеки должны быть горячее – и наклоняется ближе к моему лицу. А в особенности к губам. Просчитываю этот момент и накрываю ладонью его уста, на что он только вопросительно и хитро сверкает на меня глазами. – Но-но-но! Никаких прелюбодеяний! Хватит тебе сейчас и объятий. Господи, прости, только ты знаешь чего стоит мне сдержаться и не кинуться на него в ответ, а это обворожительная сволочь, испытывает меня. Так и искрит от него, и кто ещё тут из нас лисá, я боюсь спросить, а? Крис будто в насмешку целует мою ладонь, и нежную кожу в этом месте будто охватывает пламя, по телу бегут мурашки, и я чувствую как мои щеки горят. Такими темпами я начну пускать пар из ушей от перенагревания. Про себя молюсь, чтобы тьма комнаты и тусклое освещение, помогли мне скрыть это безобразие, но от этого плута это не укрывается. Действительно, на что я надеялась? – Хватит уже играться, жук ты бесстыжий. Мы задержались тут с тобой. Пытаюсь перевести тему от своего смущения на более актуальные проблемы, и Крис поддаётся. Или делает вид, черт его поймёшь, но так как я особа доверчивая, но всё ещё настороже, внимательно слежу за ним. С театральным разочарованием в серебристых омутах он отступает. Я убираю свою ладонь с его лица и все-таки мгновенно расслабляюсь, как парень, удерживая меня рукой, что так и осталась на моей щеке, молниеносно чмокает меня в нос. Нахожусь в шоке от такой наглости, а этот подлец только хитро и довольно улыбается. – В этой комнате находится только один бесстыжий человек, и это тот на которого я сейчас смотрю. Начинаю задыхаться от возмущения, того факта, что стрелки безосновательно перевели на меня, но моментально беру себя в руки и резко достаю из заднего кармана джинс телефон, включаю на нём фронтальную камеру и стремительно разворачиваю экраном к нему лицом, и поднимаю на уровне его глаз. – Да, ты прав, вынуждена с тобой согласится. От моей выходки ухмылка, что была на лице Криса исчезает, а я захожусь в сумасшедшем хохоте. Это отходняк после напряжения. Точно отходняк. Понимая, что легко не отделаюсь, и пока Крис ещё стоит в ступоре, пытаясь понять, в чем весь сок моей шутки, наконец-то выбираюсь из комнаты и улепетываю подальше под свой громкий смех, и крики, какая меня ждёт кара, что доносятся сзади от парня, что пришёл в себя. Сбегаю вниз по лестнице, слыша громкий топот сзади, и пробегаю на кухню через гостиную мимо, под удивлённые и ничего не понимающие взгляды, Рейвана и Беллы, где они собственно и сидели на диване за приставкой. У раковины замечаю Рокси, что наливает себе воду, и прячусь за её спину. На кухню вбегает Крис и останавливается у входа в комнату. Рокси переводит ошарашенный взгляд то на меня, ржущую так, что сгибается от боли в животе, то на парня, что зло и недовольно испепеляет меня взглядом, пытаясь отдышаться. – Даже знать не хочу, что у вас случилось. – хмыкает подруга и отпивает со стакана, пытаясь заглушить смех с выражения лица Криса. Он переводит прожигающий взгляд на Рокси, будто только сейчас замечая её, расслабляется и хмыкает, скрещивая руки на груди. – Эта хамка слишком много себе позволяет. Ты оказываешь на неё дурное влияние. – и подходит к нам ближе, в претензии жестикулируя рукой. Взрываюсь смехом ещё больше. Тут точно можно поспорить, кто оказывает в нашем тандеме большее влияние, ведь мы стоим друг друга. Рокси моментально входит в роль защитницы. Она выставляет руку в сторону Криса, будто ограждая меня невидимым щитом, но уголки её губ дёргаются от сдерживаемого смеха. Она парирует его выпад с лёгкостью, поднимая бровь и делая глоток воды: — Ой, да ладно тебе, драма король. Если бы я хоть на десятую часть влияла на неё так, как ты последние пару месяцев, мы бы уже грабили банки в масках единорогов. — Её глаза блестят от азарта, и я чувствую, как смех застревает у меня в горле. Моментально приходит понимание, что подруга сказала лишнее. Абсолютно не во время. Похоже, что на нее так повлиял процент алкоголя в выпитом глинтвейне. Рокси, бляяяяяять… Твои проницательность и язык без костей… Черт. Слишком много произошло за это короткое время. Слишком много поменялось за этот небольшой промежуток. Особенно я. Взгляд невольно скользит к дверному проёму, где в тени застыла Белла. Она не подошла ближе, будто боясь нарушить невидимую грань между нашим безумным миром и её тихим одиночеством. Её пальцы сжимают край дверного косяка, и я внезапно понимаю — она видела. Видела, как я выбежала из комнаты Криса с пылающими щеками, как он мчался следом, забыв о всех приличиях, с какими сияющими глазами мы пронеслись мимо. Так не выглядят просто друзья. Черт, мы были слишком беспечны. Какая же я дура. — Ли́сса, ты в порядке? — Рейван вскакивает с дивана и подбегает к нашей компании, его кучерявые волосы торчат в разные стороны, как антенны, улавливающие драму. — Вы с Крисом опять устроили бой подушками? Или... — Он замирает, заметив бледность брюнетки, и резко меняет тему: — Ладно, лучше покажу новый мем! Но поздно. Белла отводит глаза, в которых сложился понятный только ей – уже нам – пазл, а в её движении — вся боль мира. Крис, будто пронзённый током, поворачивается к ней. Его рука, ещё секунду назад жестикулирующая с преувеличенным негодованием, опускается. О, Боже… — Белл... — начинает он, но она уже отворачивается, шепча что-то о забытой заколке в ванной. Её уход тихий, как падение пера, но для меня он грохочет обвалом. Рокси резко меняется в лице. Похоже осознала какую глупость сморозила и при ком. Она закрывает лицо руками, до меня доноситься ее приглушенный шепот: «Блять, черт, пиздец». Крис же, борясь с собой делает шаг в сторону, где скрылась Белла, затем останавливается в нерешительности, сжимая кулаки. — Иди, — шиплю я ему, внезапно осознавая, что готова отдать всё, лишь бы никогда не видеть эту дрожь в плечах Беллы. — Иди к ней. Сейчас же. Он смотрит на меня, и в его взгляде — тысяча извинений и обещаний, которые мы не можем позволить себе озвучить. В голове каша, а в горле образовывается ком. Мгновенно начинаю жалеть обо всём, а сердце обливается кровью. Алкоголь, что до этого затаился в организме, будто скрываясь, и не давал о себе знать, ударил по новой, снося разум и путая сознание. Когда парень исчезает в коридоре, Рокси же глубоко вздыхая, убирает руки с лица и обнимает меня за плечи, прижимая к себе: — Черт, Лисс, я… Мы со всем разберемся, починим и наладим. Только не плачь, иначе… иначе я придумаю легенду про аллергию на Реены носки! — Они и правда убийственно пахнут! — возмущается он, тыча в нас телефоном с мемом про грустящих бобров. Смех вырывается сквозь ком в горле, но внутри всё сжимается. Чувствую, как совесть пожирает меня изнутри, в глазах стоит мутная пелена, а в голове застыла фигура Беллы: — Всё должно было произойти не так, — сипло шепчу, глядя на завиток трещины в дверном косяке, куда впились пальцы Беллы. Все расплывается перед глазами. Меня пробивает осознанием. — Она же... Она не из тех, кто умеет делить людей на «до» и «после». Противоречу собственным прошлым словам, понимая, что обманывала саму себя. И обманула Криса. Мои слова, что Белла поймёт, обязательно всë поймёт, не имеют никакого смысла после этого, даже если у нас с Крисом ничего не было. Белла меня не простит. Никогда не простит за такое. Она слишком принципиальна, как я могла это забыть. Рокси вздыхает, а её пальцы впиваются мне в плечо чуть сильнее необходимого: — Вам нужно просто поговорить на чистоту. Белла точно поймет вас. Если не сейчас, то позже. И все вернется в прежнее русло. Я понимаю. Понимаю. Но от этого сейчас не легче. Я подвела всех… Я как обычно все разрушила… Где-то в стенах этого дома Крис говорит те слова, которые должны были принадлежать и мне. А я стою здесь, притворяясь, что моё сердце не разорвано тем, как просто он выбрал “правильный” поступок. А что вообще сейчас является правильным? Может мне тоже стоит пойти за ними и объясниться? Нет… Крис все разложит по полочкам, Белла поймет нас, а если нет… — Я надеюсь, что после этого ты всё ещё не считаешь, что твоя скрытность — это хорошо? — шепчет Рокси, пока Рейван танцует танец «успокаивающих утят». Рокси, я понимаю, что ты все это не со зла, что ты хочешь как лучше, я правда тебя люблю. Ты помогаешь мне раскрыться. Может, нахер всю эту драму и всë же переключится на девушек? – истерический смешком тонет внутри меня, застревая в горле. — Я… нет… До тех пор, пока он… мы не сделаем все правильно... — сипло отвечаю я, запинаясь и путаясь в собственных словах, и всë ещё задаваясь вопросом, что является в нашей ситуацией правильным, смотрю на свою ладонь, где до сих пор горит след его поцелуя. — Иначе всë точно разрушится. Она вздыхает, зная, что переубедить меня так же просто, как остановить лавину. Где-то вдалеке хлопает дверь. Тишина после бури гудит в ушах, но я знаю — это только начало.