12. Зима 390 года. Васспард

На Зимний Излом граф Васспард, оруженосец графа Рокслея, наконец получил увольнение и мчался домой в Старую Придду. Он не был здесь год с лишним, с тех самых пор, как поступил в школу Лаик, и весь истосковался, хотя и не был готов в этом признаться даже самому себе. На холме перед фамильным замком Юстиниан притормозил, чтобы спешиться, и махнул рукой двум сопровождающим. Те, уже привыкшие к странностям молодого графа, вытащили припасённый пирог и чем-то булькнули во фляжках. Юстиниан же скорую руку зарисовывал открывавшийся чудесный вид. Пальцы быстро замерзли, но молодой человек очень хотел заполнить последнюю страницу в альбоме для рисования, подаренном ему сестрой — единственным человеком, относившимся к его увлечению серьёзно. Заполненный альбом Юстиниан хотел подарить Габриэле. А ещё графу Васспарду нужно было собраться с мыслями, что он и пытался делать всю дорогу из столицы. И злился на себя, что не мог. Школа оруженосцев Лаик не была самым счастливым воспоминанием в его жизни, но он стойко перенёс это время, понимая, что для наследника одного из Великих домов другого варианта нет. Как и нет другой возможности, кроме той, чтобы не стать потом чьим-то оруженосцем и отходить в этом статусе положенный срок. Благо отец был в хороших отношениях с генералом Генри Рокслеем, благодушно принимавшим в оруженосцы молодых людей, не планировавших в дальнейшем связывать свою судьбу с армией. В доме Рокслея Юстиниану, называемому там всеми на надорский манер Джастином, было по-разному. Его не обременяли учебой, поручениями и службой. Столько времени быть предоставленным самому себе для наследника Приддов было в новинку. И надо сказать, ему это нравилось. Больше половины альбома были заполнены набросками столичных улочек, видов на Данар и зарисовками хорошеньких горожанок. Жизненный уклад в столичном особняке генерала разительно отличался от привычного Юстиниану размеренного быта Старой Придды, где всё вращалось вокруг семьи и соседей. Дом Рокслея был центром притяжения надорских офицеров, многие из которых состояли в столичном гарнизоне, и их семей, а сам генерал часто бывал при дворе. А вот при дворе Юстиниану было нелегко: наследник Приддов постоянно окружали любопытные глаза и неискренние слова, которые что-то от него хотели. Особенно тяжко пришлось после внезапной смерти Магдалы Эпинэ, когда все вдруг стали пророчить в новые невесты сестру Ирэну. Юстиниан слышал, что из-за этого его отец даже сцепился со старым герцогом Эпинэ. Потом все внезапно умолкли, отец стал супремом, королевской невестой — Катарина Ариго, а на недавно сыгранной свадьбе его матери выпала честь вести невесту к алтарю. Что-то происходило, и его семья была в самом эпицентре, а молодой человек пребывал в неведении, и его это мучило. Он пытался связаться с кем-то из близких после свадьбы, но везде как будто натыкался на какую-то невидимую преграду. У Ирэны случился нервный приступ, она слегла в столичном особняке Приддов, не отвечала и никого не принимала. Юстиниан не представлял, что могло быть причиной, но грешил на родителей. Мать занималась делами двора, помогая молодой королеве. Добродетель вполне в духе Ангелики Придд: бросить своих детей и все силы отдать дочке подруги. Отец развернулся на долгожданной должности, где и проводил своё время. А Габи не отвечала на письма из Васспарда… Не Валентину же в самом деле писать?! Хотя младший брат был наблюдателен не по годам, Юстиниан не хотел впутывать ребенка в семейные дрязги. И без него найдутся желающие. Молодой человек засовывал окоченевшими руками альбом в седельную сумку, и тот, разумеется, вывалился, раскрывшись на портретах жены генерала Рокслея. И это была ещё одна проблема, тревожившая Юстиниана, которой ему было не с кем поделиться. Дженнифер Рокслей подозрительно часто попадалась на глаза юного оруженосца, напрашивалась позировать на зарисовки и даже намекала, что согласна и на более откровенные варианты. Прислуга елейно шепталась, что молодая графиня принимает слишком много участия в мужних оруженосцах, а Юстиниан не знал, куда от этого всего деться. Эх, Габи, Габи, как же нужен твой совет… Молодой человек позволил себе помечтать, как графиня Борн могла бы прийти в гости к графине Рокслей и в изящных и не очень выражениях поставить последнюю на место. Габриэла могла бы. В детстве она всегда заступалась за брата, даже если это грозило сильной выволочкой ей самой. Однажды, за маленьким графом Васспардом не уследили няньки во время прогулки в Верхнем парке, и на того напали местные лебеди. Казавшиеся огромными птицы напугали мальчика, но не его сестру, которая криками и кулачками отгоняла лебедей от сжавшегося в комок ребёнка. А там и взрослые подоспели. Юстиниан про себя улыбнулся, хотя понимал, что такие фантазии недостойны взрослого мужчины. Но они его согревали и придавали уверенности. Что же сейчас с сестрой, запертой после мятежа и казни Борна в Васспарде? Теперь брат должен стать её опорой, пора возвращать долги. Граф вспрыгнул в седло, крикнул сопровождающих, и во весь опор помчался к замку, надеясь согреться и наконец увидеть близких.